Глава 1
14 декабря 2020 г., 12:52
Ки’Ра. Юный сумеречный эльф, выросший на улицах города магов Вирагота. Семь лет назад его, жалкого малолетнего оборванца, заметил магистр Убежища ордена ассасинов Тель’Дарим, Дэйр Лаони. Привёл, накормил, одел, дал выспаться впервые за годы бродяжничества. А потом какой-то старый дяденька поставил его в строй с другими детьми и начал тренировать. Проходил год за годом, Ки’Ра делал успехи, и пусть он не был лучшим из лучших, но твёрдо держался в десятке. Изначально он не понимал, за что ему прилетело такое счастье, но потом его самого отправили искать детей-оборванцев, и он понял, что стал жертвой простого холодного расчёта — никто не заметит исчезновения сирот-попрошаек.
Спустя шесть с половиной лет Дэйра повысили и призвали в Чол’Кагром, где и находилось главное Убежище, а на его место поставили молодого и зелёного имперца, который был малость чудаковатый, с особым чувством юмора, но всегда был умён и вёл дела грамотно. И вот сегодня Ки’Ру вызвал к себе магистр Джек Сангвинар, а это случалось только в одном случае — очень серьёзный контракт.
— Чем могу служить? — спросил Ки’Ра, зайдя в тускло освещённый кристаллами кабинет. Перед магистром сидел сурового вида горец. Сразу видно, что как минимум хускарл, а то и ярл какого-нибудь клана.
— Ки’ра, это Эван Алекссон, — ответил магистр, — господин, объясните ему суть вашего контракта.
— Есть один художник, Джейкоб Мунрайз, — отозвался воин. — Недавно моя бывшая начала с ним встречаться, но я узнал, что он — оборотень-лис. Всегда ненавидел этих рыжих падл, а тут мой цветочек встречается с одним из них. Я хочу, чтобы этот художник был уничтожен. Мне не принципиально как именно, мне нужно лишь доказательство его гибели. Скажем, шкура или пальцы.
— Хорошо, я вас понял, — произнёс Ки’Ра, понимая, что это обычный, ничем не примечательный контракт. — Где его мастерская?
— Улица Марафонца, дом пятнадцать, этаж три, квартира пять, — ответил магистр. — Было дело, я заказывал у него пару картин. Но надо убрать, значит, надо убрать. Распишитесь вот и идите, а я дам Ки’Ре дальнейшие инструкции.
Эван черкнул пером визу контракта и передал небольшой мешочек с монетами, как аванс.
— Как договаривались — двадцать пять процентов, — произнёс он и удалился за дверь.
— Булку будешь? — спросил магистр, доставая миску с тёплыми слойками, посыпанными сахарной пудрой, из ящика своего стола.
— Благодарю, — ответил Ки’Ра, хватая аппетитную булку.
— Будь предельно осторожен, — сказал магистр. — Насколько мне известно, твоя жертва отучилась четыре курса в Академии, так что готовься к неприятным сюрпризам.
— Вы знаете, на каком он учился факультете? — уточнил ассасин.
— Вроде как он был больше по алхимии и артефакторике, но при этом основное направление — стихийник-ритуалист, — ответил Джек, наливая себе горячий кофе. — А теперь собирай всё необходимое и бегом. И действуй аккуратно, если подстроишь несчастный случай, получишь премию в двести золотых. Ясно?
— Предельно ясно, — ответил Ки’Ра.
***
Уже через час Ки’Ра был на другом конце города. Башенный район Вирагота во всей его «красе». Просто куча башен-муравейников, где в лучшем случае в двух комнатах живут пять семей. Именно так рассказывали об этом районе, но взглянув в окно мастерской Джейкоба, ассасин убедился, что это всего лишь слухи. Крошечная квартира, загромождённая вроде бы всяким хламом, но ассасину это казалось нормальным, при совмещении места жительства с местом работы. В конце концов, он и сам поэт, и небольшой хаос на рабочем месте для него был в порядке вещей. Только тут хаос был не небольшой, это был откровенный бардак. На одном только столе лежали: недоеденный бутерброд с сыром, пять грязных чашек, кисть, палитра и ещё много чего. На холсте был почти дорисованный портрет ректора, не хватало только раскрасить некоторые элементы фона. Сам художник представлял из себя человека в старом кафтане и не менее ветхих брюках. Его длинные каштановые волосы были собраны в хвост. Ки’Ра видел его только со спины, но даже этого хватало, чтобы понять, что это за человек. Ассасин сомневался, что Джейкоб хоть кого-то способен увести, особенно у богатого горца. Художник принюхался, выглянул в окно и посмотрел прямо в глаза засевшего на дубе Ки’Ры. — Тебе говорили, что подглядывать нехорошо? — спросил он. — Говорили, — лукаво улыбнулся Ки’Ра, — но я всё равно буду. — Если хочешь понаблюдать за моей работой, то, может, тебе чаю налить? — предложил художник. — Не отказался бы, — признался Ки’Ра и перепрыгнул с дерева на подоконник. — Ничего себе ты котяра, — ухмыльнулся Джейкоб, — давай, залезай. Только ботинки сними, я вчера пол помыл. Ассасин послушался, а художник тем временем поставил чайник на огонь. Джейкоб немного расчистил свой стол от хлама и поставил пару железных кружек. Они оба присели за стол и отхлебнули чаю. Было что-то в движениях оборотня неуловимо прекрасное. — Итак, кто твой заказчик? — резко спросил Джейкоб. — О чём ты? — наигранно удивился Ки’Ра, — Я не идиот, — продолжил Джейкоб. — У тебя за спиной полуторный меч, лук, колчан и кинжал, а сам ты скрываешь своё лицо под капюшоном, а до того и маской. Ежу понятно, что ты ассасин, посланный убить меня. Итак, кто заказчик? — Не думаю, что мне следует это делать, — ответил ассасин, но внезапно в башню ударила молния. Раздался звон городских часов, и сразу за ним произошёл подземный толчок. Ки’Ра выглянул на улицу, и обнаружил, что небо покраснело, а чуть юго-восточнее поднимается ядовито-зелёное грибовидное облако. Ударная волна снесла немалую часть домов, чудом не дойдя до дома Джейкоба. Но вдруг обломки зданий начали подыматься в воздух и формировать неестественных гуманоидных существ. Ки’Ра схватил Джейкоба и телепортировался прочь из дома. Надо было уходить и быстро, пока эти твари не схватили их. Лишь когда Ки’Ра и Джейкоб оторвались от этого нечто, первый поймал себя на мысли, что не хочет убивать художника. То ли от желания выжить, для чего нужно держаться вместе, то ли от чего-то ещё. — Что это, едрить меня за ногу, было? — спросил Джейкоб, отдышавшись, когда они спрятались в одном подвале. — Думаешь, я знаю? — ответил почти не запыхавшийся Ки’Ра. — Сам подобную хрень в первый раз вижу. Однако, смахивает это на магию земли. — Я четыре года отучился в Вираготской, мать её, Академии Магии, — процедил он, — выперли меня тупо из-за того, что зачёт по физре провалил с треском. И я говорю тебе, это — не магия земли, а какая-то хтоническая инфернальная дичь. Ух, едрить меня за ногу, — художник сел и схватился за голову. — Что такое? — поинтересовался Ки’Ра, чтобы поддержать разговор. — Мои родители жили как раз неподалёку от эпицентра, — ответил художник, — ну да неважно, всё равно они не поддержали мою идею стать художником. — Ты их хотя бы знаешь, — ухмыльнулся ассасин. — Но как-то ты холодно к ним относишься. — Считай это даром, — сказал Джейкоб. — Я способен обесценивать абсолютно всё в своей жизни. — На твоём месте я бы не стал таким хвастаться, — произнёс Ки’Ра, выглядывая из люка. Твари из обломков слонялись без видимой цели, порой сталкивались и начинали драться. — Мда, мы в полной заднице, — проворчал ассасин. — Это похоже на образование нового Города. — Чего? — спросил художник. — Смотри, в Вираготе из-за сильной магической активности порой случаются выбросы магии, — пояснил убийца, — заселяя некоторые районы разнообразными существами. Официальные власти отрицают существование Городов, а эти районы накрываются магическим щитом и запираются на тотальный карантин. Никого не впускают и не выпускают. — Твой же дивизион, — произнёс художник. — И получается, раз мы тут заперты, то в целях выживания тебе не следует меня убивать. — А чем ты можешь быть полезен? — спросил ассасин. — Что-то я тут не вижу алхимических инструментов, артефакторской лаборатории или ритуального круга. — Я вас попрошу, — насупился Джейкоб. — Ритуальную магическую кривую сделать вообще не проблема. Этот город стоит на пересечении пяти лей-линий, от того магии тут хоть жопой жуй. Так что даже место искать не надо, кривую, пентаграмму и всё остальное я могу сделать хоть тут. Да и раз уж творится такой атас, то нужды скрываться я не вижу, так как в такую жуть ни один силовик не полезет ловить меня за нелегальное применение магии. — Ты долбанутый? — вспылил Ки’Ра. — Что-то мне подсказывает, что эти твари ориентируются по магии, и мы до сих пор живы только потому, что не применяли заклинания. Понял? — Да, — ударил себя в лоб Джейкоб. — Порой я так люто туплю. Хотя стоп, почему порой? Постоянно! Художник засмеялся. Эльф взглянул на него, думая, что что-то в этом человеке есть. Нечто… Приковывающее к себе. Через щели ветхого люка проходили алые лучи заката, в старом подвале становилось прохладно. Художник встал и пошёл к люку. — Ты куда это? — спросил ассасин. — Раздобуду что-нибудь, чем можно утеплиться, — ответил Джейкоб. — В случае чего меня, как какого-то художняку не жалко, а ты, как тренированный убийца, штучный товар. — Нет, — остановил его Ки’Ра. — Ты же, насколько мне известно, вообще не боевик, тебя там сожрут за милую душу. Лучше пойду я, а ты сиди здесь и не рыпайся. — Хорошо, — ухмыльнулся Джейкоб. Ассасин ушёл, а художник сидел и думал, с чего бы наёмному убийце, сумеречному эльфу, которому его заказали, рисковать своей жизнью ради своей жертвы? «Я же абсолютно ничем не примечателен, — размышлял Мунрайз. — Зачем ему ради меня, ничтожного сумасбродного рисовальщика, что-то делать? Наверное, это просто холодный расчёт. Ему, наверное, нужно будет предъявить доказательство моей смерти, а таскать обо из моей головы ему недосуг. Да, похоже на правду. Эх, милейший эльф, жаль, что убийца. Если бы не контракт и это всё, я пригласил бы его поужинать, если бы не струсил». В ходе рассуждений руки сами собой потянулись под штаны. Когда Ки’Ра вернулся с парой пледов и рюкзаков с едой, он застал Джейкоба в самом разгаре самоудовлетворения. Увидев ассасина, художник вскрикнул и немедленно натянул штаны. — Прости, что зашёл без стука, — покраснел Ки’Ра. — Я забыл, как легко ты всё обесцениваешь. — О чём ты? — непонимающе взглянул на него Джейкоб. — Я просто задумался, и тут пошло-поехало. — О чём задумался? — поинтересовался ассасин. — О девушках? — Изначально о том, зачем ты ради меня рисковал, — признался художник. — А потом прост о том, какой ты, а потом представил тебя без униформы. Это уже было в процессе этого самого. — А хотел бы поглядеть? — ухмыльнулся Ки’Ра. — Честно говоря, — засмущался Джейкоб, — да. — Разбери еду из рюкзаков, а там посмотрим, — ассасин рассмеялся, а художник открыл первую сумку. В основном там были всякие банки с соленьями, солонина и другие продукты, которые долго не портятся. Во втором было тоже самое. К каждому был привязан бурдюк с водой. Разложив все запасы около стены, художник посмотрел на ассасина, и сказал: — Разобрал. Раздевайся. — Но я же пошутил, — засмущался убийца. — А я нет, — не отводя взгляда произнёс Джейкоб, — давай, выполняй обещанное. Поняв, что он сам себя загнал в этот капкан, Ки’Ра вздохнул и начал раздеваться. Так как на нём было очень много всего навешано, процесс весьма затянулся, однако вскоре взору Джейкоба предстало худое бледное тело сумеречного эльфа. На его прессе ясно виднелись зачатки кубиков. Сразу было видно, что всё это его немного смущает, но всё же под набедренной повязкой виднелся чёткий стояк. — Ну, раз я разделся, то и тебе бы следовало, — произнёс сумеречный эльф. Джейкоб был с ним солидарен, поэтому скинул кафтан и начал расстёгивать рубашку. Вскоре они оба стояли в одних набедренных повязках. Так как в подвале было весьма прохладно, они сели рядом и прижались друг к другу. Эльф и человек посмотрели друг другу в глаза, в их зрачках промелькнула искра. Медленно их головы приблизились, и губы слились в поцелуе. Вскоре Джейкоб отстранился, чтобы сделать судорожный вдох — он был не таким выносливым, как Ки’Ра. — Что-то тут прохладно, — ухмыльнулся эльф, догадываясь, к чему дело идёт. — Ну, тогда я обеспечу тебе жаркую ночь, — улыбнулся человек, развязывая набедренную повязку. Он встал на колени и обнажил член эльфа, который был примерно такого же размера, что и у него. Джейкоб взял правой рукой крайнюю плоть, и оттянул её назад, затем вернул обратно. Потом повторял это, постепенно ускоряясь. Ки’Ра стонал от удовольствия, а Джейкоб резко прекратил мастурбировать ему, и взял его член за щёку. Водя ртом взад и вперёд по детородному органу сумеречного, Джейкоб доставлял ему неизвестное до того удовольствие. Эльф схватил обеими руками затылок человека, и начал прижимать его голову к своей промежности. С каждым мгновением они оба всё сильнее ускорялись, в какой-то момент Ки’Ра протяжно выдохнул, заливая рот Джейкоба семенем. Однако оборотень-лис и не думал останавливаться. Проглотив эльфийскую семенную жидкость, он уложил Ки’Ру на живот, и начал активно елозить языком по его заднему проходу. Ки’Ра начал стонать с новой силой, а Джейкоб через некоторое время начал немного растягивать отверстие своими пальцами. Вскоре он решил, что пора, и аккуратно вошёл в ассасина. По началу он был крайне аккуратен, дабы не сделать ассасину больно, и при малейших признаках дискомфорта тут же ослаблял напор. Что ассасин, что художник, ощущали просто животную страсть. Внезапно кожа Джейкоба начала обрастать рыжей шерстью, руки и лицо удлиняться, стопы стали пёсьими, член стал длиннее, тоще и изогнутее. Но Ки’Ре это даже нравилось. Ощущение лисьего дыхания и огромного тёплого члена в заднем проходе заставляло ассасина кричать от удовольствия. Так продолжалось довольно долгое время, пока наконец из головки Джейкоба не извергнулось семя мощным потоком. Выйдя из ассасина, оборотень лёг на пол, чтобы отдышаться, рядом перевернулся на спину Ки’Ра. Всё тело болело, но ассасину это даже нравилось. Это лучше, чем тренировки, которые нередко оканчивались в больничной койке.
