Семь смертных грехов.

Дни в Дерри сами по себе пасмурные, но этот день был более пасмурным чем обычно. Небо затянулось тучами, дождь бил по крышам и окнам домов, где прятались жители этого городка. Гремел гром. Несколько раз даже мерцала молния, и наверняка какие-то глупые дети испугались её, и спрятались под кровать, боясь даже выйти. „Наверняка Эдс сидит дома…его не отпустила бы мамашка в такой «ливень». Угх, отвратно.” — размышлял Ричард, пока писал заданное эссе по истории. Не до конца закрытое окно пропустило холод в комнату Ричи, что заставило парня покрыться мурашками и тяжело выдохнуть. — Господи, терпеть не могу это окно. Какого чёрта оно постоянно открывается? — парень встал с места чтобы закрыть окно, и остановил свой взгляд на чем-то. На том месте, куда смотрел Ричи, стояли двое подростков, и целовались в засос. По началу, Ричарду стало противно: «Господи, зачем целоваться на виду у всех? Как же отвратно, чёрт побери.» — подумал он, пока чувство зависти съедало его изнутри. Но спустя несколько минут он наблюдал весьма интересную сцену: Окно дома, напротив которого все это происходило, открылось. Оттуда выглянул мужчина, лет сорока пяти — в майке, и домашних штанах. Он начал орать на девушку, называя её грязной шлюхой за то, что она целуется с каким-то парнем. — Эх, Эдс…хотел бы я, чтобы ты стал моей шлюхой. — промямлил кудрявый, и закрыл окно. А в голове все снова и снова прокручивалась сцена, что произошла в школе. С каждым разом, как парень вспоминал это, грудь сдавливало чувство обиды на своего лучшего друга, а события будто бы проживались заново. Ричард не понимал из раза в раз, что же он сделал не так? Виноват ли он в чем-то? Это не давало ему покоя. *** Каспбрак вновь глотал таблетки, запивая их водой. Ему очередной раз говорят о том, что это чертовы пустышки, но он лишь читает им лекцию о том, что ему нужно их принимать. — Эдс, Господи, ладно еще ингалятор, но это же чертовы пустышки! — прокричал Ричард в споре с Эдди. — да не пустышки это, ясно?! Может ты хочешь чтобы я пролежал в больнице с какой-то болячкой?! — произнес Каспбрак, так же срываясь на крик. — дай я тебе докажу, что это пустышки! — кудрявый направился к Эдди отчего тот, предвидев его действия, поднял коробочку с таблетками вверх, подняв руку. Ричи уже подошел к Эдди чтобы забрать коробку, но тот его оттолкнул. — да ты никто, чтобы доказывать мне что-то! Я лучше знаю как заботиться о своем здоровье! Ты мне не мамочка, чтобы указывать, что мне делать, а что нет! А ты — просто эгоист! Молчание. Ричи пытается понять внутри себя, что сказал Эдди: «Правда ли он сказал это? Он шутит?..» — сердце начало быстрее биться. Взгляд Ричи бегал по Эдди в непонимании. Но спустя несколько секунд до Ричи все же дошло сказанное, отчего тот поникнул сильнейшим образом. Внутри носа вновь закололо, глаза защипало. Он осторожно отошел от Эдварда, промолчав. После чего просто ушел, обдумывая все, пока Эдс провожал его виноватым взглядом. *** В сердце опять кольнуло. Горячие слезы потекли по уже холодной щеке Ричи, заставляя шмыгнуть носом, и упасть спиной на кровать. „Он бы никогда так не сказал…никогда…я знаю его…может, что-то случилось?” „Случилось, и он не рассказал мне об этом. Не рассказал. Не рассказал. И больше никогда не расскажет. Потому что я стал для него никем. Просто никем. ” Слезы вновь покатились по щеке парня, но в этот раз стекли ему прямо в ухо. — черт, — он вытер ухо об плечо, недовольно фыркнув. — ненавижу плакать. „Тогда почему я делаю это так часто?” Привстав с кровати, Тозиер бросил свой тоскливый, отрешенный взгляд на стол, и остановил его на лезвие — небольшом, сером, и блестящем, на конце которого благоприятно застыла его кровь. Кудрявый осторожно, с трясущимися руками, потянулся за ним, и удачно дотянулся. Положив лезвие на кровать, он потер свои влажные, уже покрасневшие глаза от слез, и вновь взял лезвие. Холодное острие лезвия вдоль прошлось по его бледной, нежной коже, пропустив за собой несколько капель крови. „Мне уже даже не больно. Удивительно. Я, видимо, привык. ” И ещё раз. «…а ты — просто эгоист! » „Я эгоист. Эгоист. Гребанный эгоист… ” И ещё. «Я ненавижу себя за это. И этого не отрицаю. ” С каждым разом он делал порез все глубже. Пока не стало невыносимо больно надавливать на свою кожу, рассекать её, проталкивая внутрь лезвие. Невольные, горячие слезы продолжали течь по щекам Ричи, попадая в нос и рот. Солёный привкус на губах не обращал на себя должного внимания парня, который просто завис, смотря на свои ладони, что были в крови. Его крови. „Будто убил кого-то. Я бы с удовольствием это сделал, если бы этим кем-то был я. ” Кровь все текла из порезов, не желая останавливаться. Встав с кровати, балабол окинул комнату мрачным взглядом, и заметив антисептик на столе, подошёл к нему, и аккуратно взял в руки, стараясь не запачкать антисептик кровью. Но все же, на небольшой баночке остались слабые отпечатки крови. Это не напрягло парня, и тот сделал несколько нажатий на дозатор, который направил на место порезов. Делал он это, чтобы кровь застыла, и покрылась небольшой корочке, благодаря которой больше не будет течь. Спустя двадцать минут, с рукой, обмотанной в бинт, накинув сверху на свою футболку кофту, и вниз надев джинсы, Ричард вышел на улицу. Он направлялся к дому Каспбраков. Руки тряслись. Сердце колотилось в бешеном ритме. Казалось, оно прямо сейчас выпрыгнет из груди. Давно ему не было так страшно. Было так больно. Ничего страшнее, наверное, и не было никогда. Мысли путались между собой, одна шла за другой, и каждая была все хуже и хуже. Если его отвергнут, он правда не поймет это. Все было так глупо. Казалось, что он сам виноват в этом. «Ведь по одному мы бесполезны, Эдс. По одному хуже, чем вместе. Только ты не хочешь принимать это. ” «…Не хочешь принимать это с такими же силами и отчаянием, какими я влюблен в тебя. ” Горькая усмешка красовалась на смазливом лице парня, который уже незаметно подошёл к дому своего лучшего друга. Звонок возле двери был главным врагом Тозиера в этот момент. Он никак не мог просто взять, и нажать на него. Просто нажать на него. Вот и все. «А я ведь мечтаю о тебе каждую ночь, Эдс, ” - от этой мысли в голове пронеслась картинка, которую парень, буквально на днях, видел от первого лица: *** Балабол толкался бедрами навстречу своей руке, которая скользила вверх-вниз по его члену, заставляя выгибаться в спине, участиться сердцебиению и дыханию, а так же слегка закатывать глаза от удовольствия. В его мыслях позорно проносится Каспбрак. И проносится в голове то, как он со всей накопившейся страстью ебет этого парня в задницу, слыша его блаженные стоны...и отчего позорно изливается спермой прямо себе в ладонь. Густая, вязкая, белых оттенков жидкость, прекрасно может стать поводом для стыда. А точнее то, почему она оказалась на ладони Тозиера. Единственной мыслью парня в этот момент становится: „чертов Эдс.”, от которой он сам поневоле улыбнулся. *** От этих воспоминаний Ричард успел изрядно покраснеть, так и не позвонив в дверь Эдди. «Черт. Мне нужно это сделать. Сразу станет легче. ” — Тозиер робко протянул свою руку к звонку, как услышал звук открывающейся двери, отчего попятился назад, в смятении. Открывший дверь Каспбрак, в домашних(но тем не менее чистых, и опрятных штанах), серой футболке, которая была большой на него, и радужных гольфах, презрительно оглядел Ричи снизу вверх, после чего проронил: — долго ты тут еще стоять собирался? - пристальный, и в тоже время все еще презрительный взгляд Эдди был устремлен прямо в глаза Ричи, отчего у того прошлись мурашки по коже. – да, пожалуй... – боязливо процедил кудрявый, убирая прядь волос, упавших ему на лицо, за ухо. А астматик все так же контролировал каждое движение веснушчатого, но все равно продолжая смотреть ему в глаза многозначительным взглядом. – да не смотри ты на меня так, – опустив свой взгляд вниз, буркнул Ричард. - я себя виноватым чувствую. От этих слов, Эдди будто расслабился. Может не на вид, но внутри ему стало легче. Стало легче, потому что его лучшему другу на него не плевать. Взгляд парня, что стоял в дверном проёме, наконец подобрел, пока второй продолжал смотреть вниз. – я, на самом-то деле, боялся, что ты меня пошлешь. Поэтому никак не мог позвонить в дверь. - будто бы оправдываясь, произнёс кудрявый, в ответ на что получил улыбку. Еле заметную, но улыбку. И наконец, не выдержав, Эдди резко, и застенчиво обнял Ричи. Тот оцепенел, и помедлив, робко обнял в ответ. Сердце билось чаще чем обычно у обоих, а обнимаясь, это даже ощущалось. Запахи друг друга их обоих просто сводили с ума. Им не хотелось отпускать друг друга. Хотелось просто раствориться в этом. И все. Но Каспбрак вскоре отстранился от Ричи, озарил его своей доброй, непосредственной, как и раньше, улыбкой. На душе у Тозиера стало тепло, и напряжение между ними пропало, отчего улыбка вновь заиграла и на лице Ричи.