There Is A Rainbow

У души не будет радуги, если в глазах не было слёз.

***

Осень всегда приносит за собой некую тоску, что особо ярко ощущается холодными вечерами, когда спина ноет от неудобного стула, за которым приходится делать уроки. Старшая школа — это совсем невесело, как обещали родители Пак Чимину, а лишь сплошные учебники, конспекты, зубрёжки. Но больше всего Чимина раздражает то, что все вокруг как-будто свихнулись и позволили гормонам полностью завладеть своими мозгами. Все массово начали встречаться, трепетно познавать тела друг друга и терять свою невинность. И даже его друг Мин Юнги, который всегда считал Юру, что учится в параллельном классе, небывалой уродиной, теперь бегает с ней на свидания. Чимин, может быть, тоже хотел коротать эти осенние вечера не в компании учебников, а с милой одноклассницей, но только проблема в том, что у него никто не вызывает особого интереса. Единственный человек, кто более менее может вызывать в нем эмоции, это Чон Чонгук. Только эти эмоции далеки от симпатии, это скорее страх, дикий животный страх. Подростки, наверно, бывают самыми жестокими людьми, когда им вовремя не объясняют, что хорошо, а что плохо. Чонгук скорее всего полагал, что выглядит круто, занимаясь извечным буллингом над теми, кто слабее. И Чонгук был не один такой в их старшей школе, таких было десятки. А Чимин всегда был сообразительным и изворотливым. Он точно знал, что под присмотром Чон Чонгука, его никто не тронет, разве что сам Чонгук. Поэтому когда они только переступили порог старшей школы, Чимин любезно дал понять, что отлично справляется с учебой и готов помочь не особо сообразительному Чонгуку. Так и завязалась их дружба, где оба получали взаимную выгоду. Но страх Чимина перед Чонгуком становился с каждым днём всё сильнее, потому что он был свидетелем и невольным соучастником всех тех зверств, что творил его одноклассник. Чимин никогда не считал себя плохим человеком, но больше не мог считать себя и хорошим. Он не получает никакого наслаждения, когда Чонгук своим властным голосом говорит ему разбить кому-то нос, в отличии от Юнги, который смотрел на Чона, как на своего кумира. А ещё Чимин никогда не умел драться, а уж тем более разбивать носы, но это физически несложно, когда жертву удерживают с двух сторон. Чимин ненавидит делать кому-то больно, но как говорится: «хочешь жить — умей вертеться».

***

Чимин сильнее кутается в свой вязанный шарф и закатывает свои глаза-полумесяцы, видя, что Чонгук нашёл себе новую жертву. Чон Хосок, который учится в выпускном классе, выдерживает взгляд Чонгука, а потом внезапно смотрит в глаза Чимину, отчего тот слегка теряется. Пак знает Хосока только потому, что тот тоже один из первых учеников в рейтинге успеваемости, а так он обычная серая мышь. Они стоят за школой, где нет никаких камер и зорких взглядов учителей. — О, Чиминни! — радостная улыбка расползается на лице Чонгука, когда он, обернувшись, видит застывшего неподалёку Пака. — А у нас тут интересный экземпляр. Чимин кривит фальшивую усмешку и вальяжной походкой подходит к Хосоку. Тот смотрит на Пака, не отрывая взгляда, и ожидает от того каких-либо действий. Его уже достаточно успели разукрасить Юнги с Чонгуком, но он упрямо не отводит глаз. — Сын священника, — коротко хохочет Юнги. — Весь в своего святого папашу! Чимин знает, что должен поддержать весь этот цирк, поэтому выплевывает Хосоку в лицо: — Мерзкий святоша. Хосок лишь усмехается, вызывая в Чимине чувство стыда. Словно он видит Чимина насквозь и говорит своими глазами «трус». — Весело тебе смотрю, — шипит Чонгук, нанося удар Хосоку прямо в живот. Тот сгибается пополам, обнимая себя за талию. — Ну ничего, мы покажем, кому тебе действительно стоит молиться. Чонгук, конечно, имеет ввиду самого себя, но Юнги ему поддакивает, словно это его авторитет собирается взлететь выше небес. Чимин кидает последний взгляд на Хосока, встречаясь с холодными глазами, и устало трёт переносицу: — Ребят, если хотите получить пять за контрольную по геометрии, то мне нельзя опоздать на урок. Парни лишь махают на него рукой, слишком увлечено втирая о чем-то Хосоку. Чимин, облегченно выдохнув, чуть ли не бежит с этого места, потому что чувство стыда никуда не исчезло.

***

Теперь Хосок стал попадать на глаза Чимину гораздо чаще, потому Чонгук никак с ним не может наиграться. Чимину тоже приходится во всем этом участвовать и некоторые ссадины на лице Хосока теперь его рук дело. Но Хосок в глазах Пака всё равно не выглядит жалким, потому что его глаза горят всё тем же презрением, а не страхом, как это обычно бывает с другими. Чимину становится неловко, когда он заходит в туалет и встречает там Хосока, стоящего возле раковины. Тот усердно пытается оттереть бужамными салфетками от грязи рюкзак, что пострадал по милости Чонгука. Чимин делает вид, что не замечает Хосока и заходит в одну из кабинок, где быстро справляет нужду. А затем подходит к раковинам, где продолжает стоять Хосок. Вода начинает шуметь, Чимин моет руки, невольно кидая взгляд через зеркало на Хосока, и замирает, когда видит, что на него смотрят в ответ. — В-возможно, это больше тебе поможет, — Чимин достаёт из своей формы пачку влажных салфеток, что всегда носит с собой в туалет. Пак щепетилен в вопросах гигиены, но Чонгуку и Юнги необязательно об этом знать. Чимин продолжает стоять с протянутыми салфетками, не зная сам, зачем вообще их предложил. Но что-то внутри, что-то схожее с совестью, заставило его это сделать. Ему хотелось оправдаться перед Хосоком и не выглядеть в этих ледяных глазах таким моральным уродом. Но салфетки так и остаются проигнорированными, когда Хосок, схватив всё ещё грязный рюкзак, выходит из туалета. — Зашибись, — выдыхает Чимин и чувствует себя чертовски униженным.

***

Дни становятся все холоднее, небо мрачнеет под тяжелыми тучами и проливается сильными дождями, образуя грязь. Эта грязь оказывается на лице Чон Хосока, когда он летит от очередного удара на землю. Его белая рубашка разорвана в нескольких местах и вся в уродливых пятнах. Пиджак откинут где-то в сторону и тоже беспощадно тонет в грязи. Тёмные волосы Хосока прилипли сосульками ко лбу, а сам он слегка дрожит от холода. Чонгук наносит ещё один удар, не боясь испачкаться, когда Чимин стоит в стороне, не желая портить свою обувь. В небе громыхает, заглушая очередной удар по груди, что вызывает в Хосоке хриплый кашель. — Твой папочка не научил тебя манерам, — цедит сквозь зубы Чонгук, когда вместо долгожданного страха в глазах, видит лишь презрение. Хосок даже бровью не ведёт, когда Юнги садится перед ним на корточки и хватает своей бледной рукой его за подборок. Чимин отчётливо видит, как чужая вязкая слюна попадает на лицо Хосока, отчего тот зажмуривает глаза. Даже Чонгук слегка кривится от отвращения, а Чимин чувствует, словно это ему сейчас плюнули в лицо. — Чего вы от меня хотите? — Чимин впервые слышит этот приятный баритон, которым Хосок задаёт вопрос. Рукавом рубашки Хосок вытирает своё лицо от чужой слюны, размазывая по нему грязь. — Сломать тебя, — отвечает за всех Чимин. Сделай вид, что они победили, и от тебя отстанут. Но Хосок словно не понимает чужих намеков, начинает исторично смеяться, вызывая на лицах недоуменные взгляды. — Чего ржешь? — вякает Чонгук и хватает Хосока за горло, прерывая его смех. — Сломать меня? — Хосок смотрит не на Чонгука, а на Чимина, задавая вопрос. Пак слегка дёргается, но выдерживает этот взгляд. Взгляд уже поломанного человека, которому совсем нечего терять. Нельзя сломать то, что уже сломали. — Вам, ребята, больше заняться нечем, — продолжает Хосок, переводя взгляд на Чонгука и заглядывая тому в глаза. — Небось гордитесь собой. Хотя вы просто жалкие отбросы общества. На лице Чонгука мелькает замешательство, поэтому он бьет Хосока в скулу, что тот затылком падает на землю. А затем глаза Чимина удивлённо округляются, когда ботинок Чонгука останавливается на лице Хосока, с силой прижимая того к земле. Это переходит все границы, потому что так низко они ещё никого не опускали. Даже Юнги выглядит неестественно бледным, видя, что Чонгук окончательно вышел из себя. Хосок не сопротивляется, позволяя грязному ботинку находится на своём лице. Чимин шумно сглатывает, чувствуя, что пора заканчивать. — Эй, Гук, — зовёт Чимин, — завязывай уже с ним. Мы же собирались поесть бургеры, я угощаю. Чонгук, чьи родители были фанатиками правильного питания, довольно скалится и убирает свой ботинок с чужого лица. — Я чертовски голодный, — Чонгук подходит к Чимину, закидывая руку на его плечи. — Веди нас. Чимин натягивает улыбку и направляется к выходу из школьного двора, Юнги плетётся где-то сзади, а Хосок остаётся лежать на холодной земле. Все, кроме Чимина, словно забывают о том, что делали пару минут назад. По этим подростковым лицам никогда не скажешь, что они способны быть такими жестокими. Чимин старается не думать о Хосоке, старается не гадать о том, ушёл ли он оттуда или нет, всё ли с ним в порядке. Но тяжёлый груз на сердце давит так сильно, что Чимину приходится бороться с собой, чтобы не побежать сейчас тому на помощь. Радует лишь то, что впереди воскресенье, значит он не увидит Хосока хотя бы один день, а тот сможет отдохнуть от побоев.

***

Погода на удивление солнечная, когда вчера ещё шёл дождь. Но пронизывающий ветер залезает под воротник куртки Чимина, заставляя того ёжиться от холода. Чимин сам не знает, зачем пришёл сюда. В их небольшом городке церковь всего одна, и Чимин никогда в неё не ходил. Его родители люди науки, они очень далеки от религии. Пак даже встал рано, жертвуя своим заслуженным сном, только бы убедиться, что с Хосоком всё хорошо, хотя он даже не уверен, что тот ходит на воскресную службу. Чимин, глубоко вдыхая холодный воздух, прошмыгивает в церковь, следуя за пожилой четой, которые на удивление резво поднимаются по ступенькам. Пак сразу узнает в священнике отца Хосока, потому что они сильно похожи. Такое же слегка вытянутое лицо с волевым подбородком, высокий нос и длинные слегка пухлые губы. Только глаза у Хосока совершенно другие, более выразительные, обвитые пушистыми ресницами по краям. Чимин занимает место на скамье в последних рядах и ищет глазами Хосока, пока священник разглагольствует о боге. Рядом со священником стоят подростки, обличённые в белую одежду, но среди них нет Хосока. Чимин кидает взгляд на второй этаж, где виден балкон, ограждённый лишь белым мраморным забором. Чимин находит Хосока именно там, сидящим за пианино и смотрящим на нотную тетрадь перед собой. Даже с такого расстояния, Чимин может чётко разглядеть синяк на скуле Хосока, но в целом тот выглядит неплохо. Чимин отсиживает всю службу, нервно ерзая на месте в ожидании конца. Больше всего его удивляет игра Хосока на пианино, она действительно заслуживает похвалы. Не то, чтобы Чимин хорошо разбирался в музыке, это ведь не математика, но он получил действительно некое наслаждение, слушая гармонию поющего хора и музыки, что воспроизводил Хосок. Когда люди начинают расходиться, Чимин нетерпеливо ждёт Хосока у выхода, пока тот о чем-то общается со своим отцом. И когда их разговор подходит к концу, Чимин чётко может разглядеть нотки раздражения на лице Чона. Тот стремительно намеревается пройти мимо, не замечая Чимина, но Пак ловит его за запястье и слегка тянет на себя. — Привет, — Чимин старается звучать максимально дружелюбно. Хосок же сначала удивлённо на него смотрит, а потом усмехается, вырывая своё запястье из чужих рук. — Решили и по воскресеньям теперь меня доставать? — говорит он, осматривая Чимина с ног до головы. — Где прячутся твои дружки? — Я... я один, — Чимин не знает, почему так волнуется. — Хочешь один на один? — изгибает бровь Хосок, немного насмешливо глядя на Пака. — Нет-нет, я не драться пришёл, — машет руками Чимин. — Я хотел убедиться, что ты в порядке. Хосок сначала удивлённо округляет глаза, а потом издаёт лёгкий смешок. — Слушай, Пак, — Хосок говорит тихо, отчего его голос становится грубым и низким. — Я таких как ты ещё больше ненавижу, чем твоих тупорылых друзей. Они хотя бы не прибегают за твоей спиной ко мне, не строят из себя плохишей только на людях. Ты мне противен, поэтому, пожалуйста, свали. Чимин, опешив, открывает и закрывает рот, но не издаёт ни звука. Хосока уже и след простыл, когда Пак приходит в себя. Хоть Хосок и выглядит вполне нормально, Чимину это не принесло никакого облегчения, потому что чувство стыда разлилось в нем с новой силой. Чимин лицемер, мерзкий гнусный лицемер.

***

Издевательства над Хосоком продолжаются, поэтому Чимин не выдерживает и спрашивает у Чонгука: — Тебе не надоело? — Нет, — не думая, отвечает Чонгук. В его глазах горит всё тот же азартный огонёк, что был и в первый день, когда он обнаружил Хосока. — Просто я думаю... вдруг он не выдержит и, например, покончит с собой, — пытается вразумить Чона Чимин. — Это только его проблемы, — пожимает плечами Чонгук. Они сидят в столовой за столом только вдвоём, потому что Юнги свалил куда-то с Юри, наверняка, оприходовать одну из туалетных кабинок. — Чонгук, — одна девушка с миловидным лицом подходит к их столу и садится к Чону неприлично близко. — Я скучала по тебе. Чонгуку плевать на Чимина, плевать на поваров, плевать на всех остальных людей в столовой, он засасывает девушку, пошло причмокивая губами, пока та сама от него не отрывается, игриво ударяя рукой по мужскому плечу. — Гукки, здесь куча людей, — девушка кидает смущенный взгляд по сторонам, а потом направляет его на Чимина. — Кстати, моя подруга заинтересованна тобой... Может вчетвером сходим на двойное свидание? Чимин несколько раз видел ту самую подругу, которая очень даже ничего, но ему всё равно неинтересно, поэтому он хочет уже отказаться, когда за него отвечает Чонгук: — Конечно, мы пойдём. Чимин лишь тяжело вздыхает и думает, что придётся быть джентльменом для очередной глупой девицы.

***

Как и думал Чимин, девушка была помешана на парнях, её радовала сама мысль о наличии бойфренда. Поэтому она смотрела на Пака влюблёнными глазами, но продолжала говорить только о себе. Впрочем её подруга занималась ровно тем же, пока Чонгук «внимательно» её слушал, подперев рукой подбородок. Когда девушки вместе уходят в туалет, Чимин впервые видит у Чонгука такой осознанный взгляд. — Прости, приятель, — говорит Чонгук, который никогда-не-извиняется. — Я знаю, что тебе больше по душе дрочить на книжки, чем на девушек, но я свою до сих пор не затащил в постель. Мне нужно было её чем-нибудь подкупить. — Без проблем, — пожимает плечами Чимин, думая, что всё не так уж плохо. Но всё действительно становится плохо, когда он провожает девушку до дома, а та настойчиво зовёт его зайти, говоря, что родителей сегодня нет. Пак несколько раз отказывается, но девушка буквально тащит его за руку. Ветер доносит до Чимина приятный запах её духов, и он думает, что она всё же неплохой вариант для потери своей невинности. — У тебя в первый раз? — скорее утверждает, чем спрашивает девушка, после того, как Чимин её неловко поцеловал. — Эм... да, — Чимин ненавидит это аморальное общество, где быть девственником-подростком почему-то стыдно. Все идёт не по плану, когда у Чимина не встаёт. Его тело никак не отзывается на чужие ласки, и девушка обиженно надувает губы. Пак надеется лишь на то, что она не сплетница и не растрезвонит всей школе, что у него проблемы с эрекцией. Чимин до конца не уверен в чем именно дело, но списывает это на волнение, что он сейчас испытывает. — Я никому не скажу, — внезапно говорит девушка, когда Чимин обратно натягивает свои брюки. — Мне и самой не в радость говорить о том, что у кого-то на меня не встал. — Спасибо, — Чимин сухо чмокает девушку в нежную щёчку и буквально сбегает из её дома.

***

Чимин хмурится, когда не застаёт на уроках Юнги и Чонгука. Но потом думает, что те решили прогулять, не сказав ему, потому что знали, что Чимин не согласится. Поэтому Пак продолжает записывать очередные молекулярные формулы веществ и отключается от посторонних мыслей. Когда уроки подходят к концу, Чимин выходит из школы, и ему приходит сообщение от Юнги: «После уроков сразу домой и не высовывайся.» Чимин уже хочет позвонить другу и узнать в чем же дело, когда кто-то хватает его за шкирку и тащит со школьного двора. Когда они заходят за угол высокого забора, Чимина грубо бросают на землю и с силой наступают на запястье руки, что держит телефон. — Не успел позвонить своим дружкам? — усмехается возвышающий над ним парень, сильнее давя на запястье. — Ты?! — удивляется Чимин, когда узнает в своём противнике Чон Хосока. — Удивлён? — Хосок наступает так сильно, что Чимину приходится разжать руку и отпустить телефон. — Думал, что можно издеваться над кем-то и оставаться безнаказанным? Посмотрим, как вы можете драться по одному. Твоим дружкам уже знатно досталось. Чимин драться не умел, поэтому его сковывает страх, когда он видит горящий огонь в глазах напротив. — Вставай! Я не собираюсь бить лежащего, — говорит Хосок и тянет Чимина за куртку, поднимая на ноги. Хосок выше и больше Чимина, а ещё физическая боль ему не в новинку. Поэтому Чимин лишь пятится назад, пока не встречается спиной с забором. Хосок продолжает наступать и бьет Чимина в живот. Тот сгибается пополам, чувствуя острую боль. Но Чон не даёт ему очнуться, нанося ещё один удар в грудь, выбивая из лёгких весь воздух. Чимин хрипит от боли, а глаза позорно начинает щипать от слез, но плакать категорически нельзя, Хосок его засмеёт. Поэтому Чимин всё же выпрямляется и пытается ударить Хосока в ответ, но промахивается. — Ха-ха, — откровенно насмехается Хосок из-за неуклюжести Пака. — Так и знал, что шавка Чонгука сама по себе ни на что не способна. Хосок не жалеет Чимина, нанося ещё несколько ударов, от который молния на куртке Пака расходится, запуская ветер. Чимину жутко больно и страшно, поэтому он сдаётся и оседает на землю, позволяя жгучим слезам всё же скатиться по щекам. Он ждёт, что Хосок начнёт смеяться, но вместо этого наступает гробовая тишина, нарушаемая лишь шмыгающим носом. Пак поднимает взгляд на Хосока и, кажется, видит на лице того некое сожаление. Но Чон быстро приходит в себя и выплёвывает: — Как же ты меня бесишь, Пак! Мучения Чимина заканчиваются, потому что Хосок, злобно пнув землю, уходит. Чимин вытирает слезы рукавами уже грязной куртки и встает с земли на дрожащих ногах. Ему остаётся лишь надеяться, что Хосок не расскажет Чонгуку и Юнги об этом инциденте.

***

Чонгук и Юнги появляются в школе на следующий же день, и Чимин понимает, что ему досталось гораздо меньше от Хосока, чем им. У Юнги заплыл глаз, а у Чонгука всё лицо в ссадинах, когда на теле Пака осталось лишь пару синяков. — Этот урод плюнул мне в лицо, — шипит Юнги, когда на перемене в классе остаются только они втроём. — Мы должны ему отомстить! — Он видимо решил, что весь такой крутой, — поддерживает негодование Юнги Чонгук. — Но мы ещё ему покажем. — Чон переводит взгляд на Чимина. — А что у тебя? Чимин ничего не говорит, молча расстегивает пару пуговиц на рубашке и обнажает огромный фиолетовый синяк. — У меня такие по всему телу, — говорит Юнги. — Тебе повезло, что он не тронул твоё лицо. — Вас уже вызывали директору? — спрашивает Чимин, намекая на внешний вид своих друзей. — Ага, — отвечает Чонгук, — но как и все, мы просто сказали, что упали. Чимин радуется, что в старшой школе никто никого никогда не сдаёт, иначе ему бы было не видать идеальных отметок за поведение.

***

Наступает зима, и температура воздуха падает ниже нуля. Но снег ещё не выпал, поэтому кругом лишь серость и уродливо перетоптанная застывшая земля. Чимин сменил свою испорченную куртку на чёрный пуховик, а шарф сильнее повязывает на шею. Синяки сошли, но воспоминания о той боли ещё свежие. Чимин думает, какого Хосоку ощущать всё это чуть ли не каждый день, ведь так легко можно свихнуться. Чонгук и Юнги временно отстали от Хосока, но только потому что месть подают холодной. Они выжидают нужного часа, чтобы нанести удар. Чимин не особо вникает в их разговоры, потому что слишком увлечен учебой, но надеется, что парни найдут занятие поинтереснее. Чимина будит поздний звонок, заставляя его испуганно подскочить с кровати. Он ненавидит ночные звонки, что всегда обычно несут за собой плохие вести. — Что такое, Юнги? — отвечает на звонок Чимин. — Выходи срочно, — говорит друг, заставляя Пака ещё больше забеспокоиться. — Что случилось? Ты время видел? — Да, выходи уже, — настаивает Юнги. — Мы с Чонгуком ждём тебя, по дороге всё объясним. — Ладно, — сдаётся Пак, зная, что от него так просто не отстанут. Чимин натягивает на себя спортивные штаны и толстовку, а на верх свой чёрный пуховик, накидывая капюшон вместо шарфа. — Мы узнали, где живет Чон Хосок, — говорит довольный Юнги, когда Чимин выходит из дома. — И? — не понимает, что в этом такого Чимин. — И? Он живет в частном доме! — восклицает Чонгук. — Будет весело над ним подшутить. Притворимся грабителями. Он живет только со своим папочкой. Юнги и Чонгук радостно улыбаются, предвкушая, когда Чимину совсем не хочется в этом участвовать. — Ребята, вы уверенны, что это хорошая идея? — уклончиво спрашивает Чимин, надеясь остаться не втянутым во всё это. — Не дрейфь, Чимин, — говорит Чонгук, закидывая руку на плечи Пака. — Мы просто попугаем его и его священника-папашу. Будет весело. Чимин совсем не думает, что это будет весело, но понуро плетётся за друзьями, потому что те его просто засмеют, если он даст заднюю. Дом у Чон Хосока действительно большой и с одной стороны огорожен невысоким кустарником, оттуда они и проникают во двор. — Что именно вы хотите сделать? — спрашивает Чимин у парней. — Мы хотим проникнуть в дом, на кухне всё разворошить, чтобы эти идиоты настолько пересрались и провели там какой-нибудь обряд, думая, что изгоняют демонов, — Юнги от восторга чуть ли не трёт ладоши друг об друга. — А вы не думаете, что они скорее вызовут копов, чем будут обряды проводить, — закатывает глаза Чимин, считая идею невероятно глупой. — А мы не оставим следов, — хмыкает Чонгук. — Обшарьте все окна, может найдём открытое. Чимину достаётся задний фасад дома, поэтому он плетётся туда. Он резко наклоняется, когда видит, что слабый свет горит в одном из окон. Любопытство всё же берет вверх, и Пак слегка выглядывает макушкой, чтобы проследить за тем, что происходит в окне. Он видит Хосока, который сидит за учебниками в столь позднее время в одной белой майке и шортах. Чимин чуть не вскрикивает, когда дверь комнаты Хосока открывается и туда заходит его отец. Чимин знает, что нужно предупредить ребят, что священник и его сын не спят, но не может отвести взгляд, когда видит, как мужчина резко бьет Хосока по голове. Священник видимо что-то кричит, а Хосок продолжает сидеть, низко склонив голову. Чимин не хотел видеть то, что было дальше. Но шок, охвативший его тело, не дал ему пошевелиться. Мужчина достал ремень из своих брюк и начал избивать своего сына им, избегая ударов по лицу. Хосок не сопротивлялся, не кричал, лишь продолжал сидеть, плотно сжав свои губы. То, что делали с Хосоком они, даже рядом не стояло с тем, что увидел только что Чимин. Он не знает, сколько это длилось, но его отвлёк звук вибрации от нового уведомления. Чимин присел и увидел сообщение от Чонгука: «Валим» Пак поспешно встаёт и бежит к кустам, чтобы свалить подальше от этого жуткого дома. Но в груди у него слегка покалывает, когда он думает о Хосоке, что остался один на один с деспотом. Теперь Чимину понятно, почему Хосок был сломлен — его избивал собственный отец. Парней он встречает около кустов, те давят радостные вопли, пытаясь перелезть через ограду. — Где ты был? — спрашивает Юнги, когда дом Хосока оказывается далеко позади. — Мы там такое устроили! Утром они офигеют! — Вы всё-таки проникли в дом? — удивляется Чимин, радуясь тому, что его друзья остались невредимыми. — Да, — отвечает Чонгук. — Так где ты был? — Я... я застрял, — врёт Чимин. — А потом не мог вас найти... — Ладно, тебе же хуже, что пропустил самое интересное, — усмехается Чонгук. — Правда мы слышали странные звуки, словно кто-то кого-то или что-то хлестал... — Это, наверно, папаша Хосока смотрит жесткое порево, — издаёт смешок Юнги, а Чимин сжимает свои руки в кулаки. Картина, что он увидел, слишком глубоко вонзилась в память. Чимину не хотелось знать эту сторону жизни Чон Хосока, но он стал невольным свидетелем, а увиденное не сотрёшь.