Разлука научит тебя любить по-настоящему

Родион, заняв свою позицию, внимательно посмотрел на Веру. Она была копией его. Такие же небрежные кудряшки, карие глаза, внимательно смотрящие то на него, то на Женю. — Не думай, что это твоя игра. — Меглин успел задержать взгляд девочки на себе, которая потихоньку переворачивалась, вставая на корточки. Она явно ощущала себя не в своей тарелке. Вся эта безликая роскошь для нее была чужда. Она наверняка с удовольствием бы поселилась в старом лофте настоящего папы, как бы он не противился даже подобию семейной жизни. «Давай, Вера, ради мамы, иди ко мне» — в глазах Родиона, наверное, была бесконечная жалость к судьбе-злодейке, так сильно подпортившей жизнь не только Стекловой, но и их дочери. Наверное, для Веры лучшим отцом был бы молодой и красивый Женя, только этот «папа» готов пристрелить сейчас не только их, но и свою жену. Он достаточно давно вызывал подозрения у Родиона, но тот предпочел просто вести наблюдения. Кто же знал, что Есеня окажется такой ненаблюдательной, и выскочит замуж за человека с манией величия и власти. И Вера, наверное, что-то почувствовала, медленно повернувшись в сторону Меглина, осторожно перебирая маленькими ладошками по полу, подтягивая к себе колени, так же грациозно, как ее мать на поимке какого-нибудь особо опасного преступника. «Врожденная грациозность, вся в мать» — Меглин часто погружается во вселенную своих мыслей и особенно воспоминаний. В один момент перед глазами появляется улыбающаяся Есеня в крови и ссадинах, спасенная после подложной фотосессии им же, в другой она же, задыхающаяся в трамвае в Липецке. Он не понимает, почему долго не мог узнать ее, да и память возвращается обрывками. Сейчас он помнит почти все. Помнит, как жадно она его целовала в свой день рождения, как пыталась совратить его, подсаживаясь к нему на кресло. И как Есеня вонзила нож ему в сердце. «Врага убить легко, любимого трудно. Нужно сильно любить» — его слова всегда с ним, даже когда он «умирал с открытыми глазами». Видел ее, видел как ей плохо, видел нож, слышал признание, а сказать ничего не мог. А потом резкая боль, последняя мысль: «Значит любовь. Настоящая». Сколько людей целились ему в сердце, держали дуло холодного, черного пистолета так, что мороз пробегал по коже. Она попала. С их знакомства попала в его плен, влюбилась сначала в образ, потом в хриплый пропитый голос, потом полюбила душу. Больную, побитую, разбитую на множество осколков. Всегда мечтала бороться с маньяками, доказывала в первую очередь себе, что она не жертва. Не доказала. Как бы она не противилась себе, как бы Родион не противился своим чувствам, они зависимы друг от друга. А к Меглину сейчас ползет плод их зависимости, плод их любви. Только девочка направилась в сторону Родиона, Женя тут же достал пистолет из кобуры. — Нет Меглин, игра моя. — в этот же момент прозвучал первый выстрел, — Ты думал, что я на самом деле буду с тобой играть. Нет. Ты испортил мою жизнь, испортил нашу жизнь. И я должен исправить это. — Следующая пуля пролетела в сантиметре от головы Родиона. Он резко подорвался с места, одной рукой подхватывая Веру, на ходу разбивая с ноги панорамное окно, выходящее в сад. Несколько пуль пролетели мимо убегающего Меглина, а после у Жени закончились патроны, он резко кинулся к комоду, ища спрятанное от жены оружие. Родион же уже бежал к выходу, попутно удобнее перехватывая малышку. На улице уже темнело, что положительно сказалось на успешности побега Меглина, который, в тот момент когда Женя продолжил беспорядочную стрельбу, пытаясь подстрелить почти неуловимого Родиона, уже высокочил за пределы участка. Запрыгнув на переднее сидение, Родион заблокировал все двери: — Поехали, быстрее, он совсем с катушек слетел, — Есеня завела машину, выжимая педаль газа в пол, — как ты вообще умудрилась за него замуж выйти, он же реальный психопат. — Меглин был искренне удивлен такой опрометчивости своей стажерки, которая не видела, либо не хотела видеть реальное лицо Жени. — Что там было? — Есене тяжело было одновременно управлять машиной, пытаться рассмотреть боевые ранения на Родионе и Вере и думать о том, что ждет их дальше. — Позвони ментам, скажи, что на тебя напал муж, устроил беспорядочную стрельбу. — Родион передал телефон, лежавший на торпеде Есене, попутно открывая окно. На улице стояла невыносимая жара, и Меглину впервые захотелось снять свой фирменный плащ. Есеня выполнила просьбу Родиона без пререканий, даже при том, что не совсем понимала, зачем нужно сообщать об этом. — Что дальше? — в голосе Стекловой явно чувствовались нотки волнения, как будто бы она была неуверенна в будущем даже больше, чем Родион. Меглин ответил лишь только молчанием, потому что сам не знал, что их ждет дальше? Нормальная семья? Смешно. Какая у них нормальная семья, два маньяка и плод их больной любви. Но пока он держит одной рукой ее руку, а другой Веру, внимательно разглядывающую своего настоящего отца, будущее не так уж и плохо.