Двадцать пять дней до Рождества

             Утро замешивательного воскресенья, двадцать пять дней до Рождества.       

~

      Грег шёл в магазин за пивом для миссис Дафф и мысленно проклинал себя: «Я не гей, я не гей… Попугай ты грёбаный! Уж лучше бы промолчал и не выглядел идиотом».       Он вернулся из магазина, занёс домохозяйке недостающий ингредиент для пудинга и, избегая выслушивать благодарности, удрал к себе. На кухне он выложил из пакета продукты, купленные по случаю внезапного похода в магазин, и принялся готовить поздний воскресный завтрак — на двоих. Прогулка по морозному воздуху освежила голову, и он наконец-то принял решение. Решение, которое наверняка перевернёт всю его жизнь, независимо от полученного результата. Хватит считать себя нездоровым и заниматься лживым самовнушением, пришло время посмотреть правде в глаза. Глаза светлые, серо-голубые, внимательные, любимые. Посмотреть и признаться в сокровенном. А дальше — как получится. Грег не был уверен ни в чём: ни в ответной расположенности Ивлина, ни в его склонности к однополым отношениям и к отношениям вообще — ведь за всё то время, что они жили вместе, у Ивлина не было ни одного свидания, не было даже намёков на наличие подружки или друга, у него вообще не было друзей. Разумеется, Грег чувствовал его крепкую привязанность к себе, но была ли та привязанность чем-то бóльшим… Если Ивлин отвергнет его чувства (а так и произойдёт, скорее всего), то вряд ли они смогут продолжать жить как прежде, их дружба разрушится. Придётся покинуть уютный дом с доброй хозяйкой и искать себе новое жильё. Придётся отказаться от Ивлина. Чё-ёрт… Но продолжать молчать и скрывать чувства становилось попросту невыносимым. Казалось, потерпи Грег ещё несколько дней, и он, переполненный любовью, желанием и спермой, прижмёт Ивлина к стенке и… Чем и поставит жирный крест на их дружбе и соседстве. Нет, нужно дать своей неправильной любви хоть небольшой шанс и объясниться по-человечески, как мужчина с мужчиной.       Нажарив стопку румяных блинчиков, распечатав баночку клубничного джема и заварив свежий чай, Грег позвал Ивлина завтракать. Тот быстро спустился из своей спальни, словно стоял наготове и ждал приглашения. За то время, пока Грег ходил в магазин, Ивлин, по-видимому, принял душ: его волосы были влажными, и он переоделся, сменив модные джинсы и сорочку на майку и пижамные штаны. Что ж, подходящий дресс-код для воскресного завтрака. Грег решил, что сначала им обоим нужно подкрепиться, а потом уж говорить на столь серьёзные темы как любовные отношения. Он поставил перед Ивлином кружку с чаем и тарелку и сел завтракать напротив.       Блинчики получились на редкость вкусными, но Ивлин ел будто бы нехотя и при этом молчал, погрузившись в свои мысли. Казалось, что его голова была занята решением важного вопроса. Сам же Грег совмещал поедание блинчиков с переживаниями о будущем разговоре, а также с созерцанием подсыхающих волос Ивлина и торчащих под серой майкой сосков. Майка оказалась вывернута наизнанку — видимо, надевалась в спешке, хотя никогда прежде аккуратист Ивлин не допускал подобной небрежности. Странно это.       Пока Грег морально готовился к важнейшему диалогу своей жизни, Ивлин порушил его планы. Размазывая блинчиком джем по тарелке и не поднимая глаз на Грега, он произнёс:       — Я уверен, что бабушка замышляет против нас каверзу.       Грег удивился.       — Каверзу? Она выселит нас?       — Нет, кое-что похуже.       Грег недоверчиво усмехнулся.       — Ивлин, не придумывай. Она любит тебя, да и меня тоже, поэтому пакостить не будет.       — Именно поэтому она задумала нас свести.       — Что? Извести? Ивлин, что за чушь ты несёшь…       — Я сказал «свести», — Ивлин поднял сердитый взгляд и уставился на недоумевающего Грега. — Ты понимаешь, что это значит?       Грег облегчённо рассмеялся.       — А я уж думал, что серьёзное замышляется. Разве это новость? Она всё время твердит, что мы чудесная пара, и всё в таком духе…       — Напрасно ты смеёшься. На этот раз всё серьёзно. Она не успокоится, пока мы не переспим.       — О… — Грег прожевал и запил чаем последний блинчик. Чтобы оттянуть время и сообразить, что говорить далее, он встал из-за стола и направился мыть посуду. — Хм, интересно, каким образом она надеется нас свести? И как планирует узнать о результате? Мы должны ей сами сказать? Провести этакий каминг-аут?       — Не знаю. Наверное, будет продолжать подглядывать и подслушивать, как это делает с первого дня моего проживания здесь.       — Ну и пусть мечтает на здоровье. Что тебя волнует? Или она пообещала ввести жёсткие санкции, если мы в срочном порядке не станем парочкой геев?       — Пока нет, она только пообещала заняться нашим… кхм, сближением.       Грег хохотнул.       — Чёрт, даже любопытно! Как она будет это проделывать?       Ивлин кивнул.       — Да, мне тоже интересно.       Грег домыл посуду и, вытирая руки полотенцем, повернулся к сидящему за столом Ивлину. Тот так и не поел толком, раскрошив блинчик по измазанной джемом тарелке. Как дитё малое, ей-богу. И капля джема в уголке сладких губ, и пальцы в липком, и соски чёртовы торчат…       — Что ты предлагаешь? — тщательно скрывая надежду в голосе, поинтересовался Грег.       Ивлин, прежде чем ответить, словно нарочно устранил все отвлекающие факторы: слизнул джем со своих губ, вытер пальцы салфеткой и слегка ссутулился, отчего майка перестала обтягивать грудь. При этом он не стал выглядеть менее сексуально. На его тонких сильных руках, лежащих на столе и открытых выше локтя, можно было пересчитать каждую мельчайшую родинку, не говоря уж про голую шею, изученную Грегом лучше, чем собственное отражение. Не пряча взгляда, Ивлин серьёзно ответил:       — Я предлагаю нам переспать, — сделав паузу и не услышав дежурное «я не гей», он продолжил: — Не ставя в известность бабушку, разумеется.       Грег настолько изумился исходящим из уст Ивлина предложением переспать, что не сразу сообразил: а зачем это делать ради миссис Дафф, если от неё же и скрывать? Ивлин словно прочёл его мысли и пояснил:       — В любом случае она вынудит нас совершить сексуальный акт. Не знаю, каким способом, но боюсь, что по причине старческо-женского упрямства и склонности к авантюризму она может прибегнуть к самым сумасшедшим и радикальным методам, вплоть до ультиматума, ставящего нас в безвыходное положение. Но к тому моменту мы окажемся подготовленными.       Усилием воли Грег загнал разбежавшиеся мысли в голову, упорядочил их и подтвердил:       — М-да… Вполне возможно. Если припомнить все её намёки… Да она просто спит и видит, как я сплю с тобой!       Ивлин натянуто улыбнулся.       — Именно. Так что, ты согласен?       Грег, изумлённый, раздосадованный и счастливый, бросил скомканное полотенце на стол, упёр руки в бёдра и, вместо того, чтобы сказать «Ивлин, это самый большой бред, какой мне доводилось слышать», ответил:       — Только одно условие: я сверху. Потому что я не гей.       Ивлин с готовностью кивнул и поднялся из-за стола. Взгляд Грега опять упёрся в его грудь.       — Без проблем. Именно на это я и рассчитывал, поэтому провёл все необходимые процедуры. Мы можем приступать прямо сейчас.       Произнеся эти слова, завершающие главную стадию разговора, Ивлин сжал подрагивающие от волнения пальцы. Этот поступок, рождённый в одночасье, потребовал от него недюжинной выдержки. То был отчаянный шаг, предпринятый под влиянием переполняющих его чувств и томительного телесного желания. Вот только он никак не ожидал, что Грег столь легко согласится на эту чистой воды аферу. Нет ли здесь ловушки? Не намерен ли Грег в самый ответственный момент высмеять его доверчивость и неопытность? Ивлин, сдерживая свой трусливый порыв обернуть всё шуткой, важно поднял подбородок и уточнил:       — В которой из спален ты желаешь произвести… соитие?       Грег, также не вполне доверяя Ивлину и в глубине души подозревая его в проведении розыгрыша или, прости, господи, уловки для шантажа, на всякий случай решил подстраховаться и кивнул налево — на свою спальню. Во-первых, на своей территории он хозяин, и сумеет удержать Ивлина, если тот вздумает пойти на попятную. Во-вторых, миссис Дафф и никто другой не сможет подкрасться неслышимо: ступени его лестницы сильно скрипели. Ну и в-третьих, и в-главных, каждый день — засыпая, просыпаясь, дроча и просто смотря в потолок — он мечтал об Ивлине в своей постели.       — Идём ко мне, — приказал Грег.       Ивлин беспрекословно направился к левой лестнице. Грег пошёл за ним. Никогда ещё он не проходил эти два лестничных пролёта с таким волнением и предвкушением. Не верилось, что это всё не сон, не дурман, не шутка, и что вот-вот Ивлин окажется в его руках — обнажённый, прижатый его телом, добровольно отдающийся, принимающий… Дьявол! Ну не может ведь это быть правдой!       Однако пока ничего не предвещало обмана. Ивлин вошёл в комнату, окинул взглядом по-казарменному идеально застеленную кровать, повернулся к Грегу лицом, снял через голову майку, стянул брюки и предстал перед ним во всей своей нагой красе. Грег не знал, на что смотреть, жадный взгляд суматошно метался по его торсу, бёдрам и выбритому паху. Нет, конечно, ему и раньше доводилось лицезреть Ивлина голым — бывало, что нечаянно заставал его под душем или за переодеванием в ванной, но эти мгновения бывали крайне редки и мимолётны. Видеть Ивлина вот так — полностью раздетым (раздевшимся!), стоящим прямо перед ним, перед Грегом, и готовым принять в себя его член… это… это всё-таки сон. Ох, чёрт… не кончить бы раньше времени и не проснуться…       Грег сглотнул накопившуюся от созерцания слюну, закрыл дверь на замок и прошёл к окну — задёрнуть шторы. Прежде, чем комната погрузилась в сумрак, он не удержался и оглянулся на Ивлина. Вид с тыла оказался не менее волнителен, чем фронтальный. Длинные красивейшие ноги, бесподобные круглые ягодицы, милые ямочки на пояснице, изящный прогиб спины, по-мальчишески острые лопатки, трогательно нежная шея… Закрыв окно от яркого дневного света и от теоретически возможных подглядываний из соседних домов, он вернулся к кровати, откинул покрывало и молча указал: дескать, располагайся. Ивлин, не раздумывая, лёг. Он запретил себе думать, иначе мозг начинал искать повод уклониться от сексуального контакта, а тело паниковало и намеревалось сбежать. Улёгшись, он вальяжно закинул руки за голову, тем самым приняв уверенную позу, и лишь страх в глазах, тщетно скрываемый, выдавал его. Грег и сам боялся так, как доводилось разве что перед экзаменами в школе.       Раздевшись по-военному быстро и аккуратно, Грег открыл ящик прикроватной тумбочки, вынул оттуда тюбик лубриканта и салфетки, бросил их на кровать и слегка охрипшим голосом поинтересовался:       — Нам нужен презерватив?       Ивлин, приподнявшись на локтях, скосил взгляд на пачку антибактериальных салфеток и не преминул съехидничать:       — Надень сразу два. Чтобы я не забеременел.       Грег сел на кровать рядом с Ивлином, распечатал салфетки и обтёр свои гениталии. Спокойным голосом переспросил:       — Нам нужен презерватив? За себя я уверен, я регулярно проверяю кровь и практикую только защищённый секс. Что скажешь ты?       Ивлин, заворожённо наблюдая за его манипуляциями, буркнул:       — Ничего не скажу.       — А всё же? — настаивал Грег. — Я спрашиваю, потому что не хочу тебя…       Бурно бьющееся сердце Ивлина на этих словах замерло. Что? Грег не хочет его?       Грег поправил свою мысль:       — Вернее, я хочу тебя… ощущать без преград. Но если ты не уверен, то лучше не рисковать.       Замершее сердце Ивлина снова пустилось вскачь. «Я тоже хочу тебя — кожа к коже, до последнего микрона, хочу вдыхать твой запах, ощущать твою сперму в себе…» Он твёрдо произнёс:       — Я уверен. Приступай.       Их потемневшие напряжённые взгляды встретились и сцепились. Пронзительные, испытующие, вопрошающие. Не обманываешь ли ты? Не шутишь ли, не лжёшь, не издеваешься надо мной? Я хочу тебе верить, верить тебе одному, но…       Грег первым отвёл взгляд, взял в руки тюбик лубриканта, задумчиво покрутил его и вдруг сказал:       — Ивлин, я не знаю, что у тебя на уме, но всё, что сейчас здесь происходит и произойдёт, для меня очень важно. Жизненно важно. Я люблю тебя, и, кажется, люблю с самого первого дня, как мы встретились. Я долго не принимал эти чувства, боролся, сопротивлялся… но с тобой бороться невозможно. Ты победил. Я как раз сегодня хотел тебе признаться, а ты устроил вот это всё… — Грег вздохнул и продолжил: — Если это несерьёзно, и для тебя наш секс ничего не значит… Если ты не испытываешь ко мне никаких чувств, кроме дружеских и соседских, то так и скажи. Я не откажусь от секса с тобою, нет. Я мечтаю о нём, но… так мне будет легче — знать, что с твоей стороны нет крепких чувств, что ты просто хочешь потрахаться.       Грег закончил свою честную речь и снова поднял глаза на Ивлина. Тот смотрел на него изумлённым немигающим взглядом.       — А как же твоя мантра «я не гей»? …твои подружки? …много подружек?       — Это средства обороны, — признался Грег. — Я же говорю: я боролся, пытался сопротивляться своим чувствам к тебе. Думал, что это временное помешательство, ведь я и вправду никогда не западал на парней.       Ивлин досадливо цокнул языком.       — Так значит, у тебя тоже опыта нет? А я был уверен в твоём профессионализме…       Настала очередь Грега смотреть изумлёнными глазами.       — Я тебе нужен лишь в качестве консервного ножа — вскрыть твою девственность и получить первый опыт? Я прав?       Ивлин потупил взгляд и поджал губы. Потупленный взгляд был направлен на член Грега. Тёмно-розовый, мощный, с проступающей сквозь кожу крупной головкой — опытный воин, спокойно ожидающий новой битвы.       — Грег, м-м… Ты знаешь, что ты слепой и глупый? Ты не замечаешь и не понимаешь того, что происходит у тебя перед носом. В первый же день нашего знакомства я влюбился в тебя. Ломал голову, как напроситься жить к бабушке или хотя бы почаще приезжать к ней… Жаловался на невыносимую жизнь, пока она не предложила мне переехать. Это я уговорил её снизить тебе оплату за жильё и предложил сам доплачивать разницу, чтобы, не дай бог, ты не съехал, недовольный изменениями условий аренды. Ты нужен мне. Ни в ком никогда я не нуждался, как в тебе. Неужели ты этого не замечал?       Грег не верил своим ушам: Ивлин тоже влюблён в него?       — Я думал, мы просто хорошие друзья. Тебе интересно со мной, мне интересно с тобой. Ты же не подавал никаких сексуальных сигналов…       От его последних слов Ивлин сморщился словно от боли: он пока не мог рассказать Грегу о своих страхах, правду о жизни с родителями, об их тотальном контроле, о насильном лечении у психологов, о постоянно слышимом утверждении собственной ненормальности и бракованности, о привычке «не быть геем». Нет, не сейчас. Он предпочёл пошутить:       — Что? Я должен был нарядиться в радужный фартук своей бабушки, причём на голое тело, чтобы до тебя дошло, как я хочу тебя?       Грег облегчённо улыбнулся.       — Было бы неплохо. Только расцветка клоунская, тебе такое не идёт. Ивлин, м-м… скажи честно: сводничество миссис Дафф — это ты придумал?       — Нет, чистая правда. Когда ты ушёл за пивом, бабушка пыталась вразумить меня и советовала прижать тебя к стенке. А я рявкнул на неё и сказал, что мне не нужны её советы. Тогда она пригрозила, что сама займётся устройством наших с тобой отношений. И знаешь, я ей поверил. Отец рассказывал, что это она свела его с мамой, и вообще проделывала такое не раз с другими знакомыми.       — Тогда почему ты не хочешь сразу открыться ей? Скажем, что мы пара, и пусть она радуется.       — Грег, но разве тебе не интересно узнать, каким способом она будет нас сводить?       — Предлагаешь подождать, когда она приставит нож к горлу королевы и потребует от нас, чтобы мы прилюдно трахнулись? — Грег рассмеялся. Он был счастлив, как никогда.       Ивлин тоже улыбался. И он был счастлив. Пусть страх перед сексом пока не исчез, но отныне он перерос в приятное волнение, щекочущее нервы. Грег толкнул Ивлина обратно на подушку, навис над ним на руках и, хищно блестя глазами, поинтересовался:       — Так у тебя и вправду никого не было? Мне выпала честь быть первопроходцем? Имей в виду, для меня это тоже впервые. Я могу сделать что-то не так или причинить боль.       Ивлин притворно нахмурился.       — Грег, ты наверняка занимался анальным сексом с женщинами и, будучи мужчиной, ты знаешь устройство мужского организма. Я провёл глубокое очищение, так что не переживай и приступай. Сначала нужно смазать и ослабить вход. Я могу сделать это сам. Дай смазку.       Ивлин протянул руку к тюбику, но Грег его не отдал.       — Э нет. Я опытный, а ты девственник. Я не могу доверить тебе такое важное дело… — Грег опустился над Ивлином ещё ниже и проговорил прямо в его приоткрытые губы: — …дело, о котором я мечтал долгие месяцы… каждый раз, моясь под душем и дроча в этой спальне…       Поцелуй вышел удивительным. Словно экзотический вкуснейший десерт, попробованный впервые. Целовать Ивлина оказалось необычайно приятно. Его губы — упруго-мягкие, вкусные — послушно поддавались ласковому напору опытных губ Грега. Судя по безропотности и лёгкой скованности, целоваться Ивлин не очень-то умел. Невинный. Грег прислушался к себе: поцелуй с парнем не отторгал, нет, скорее наоборот, разогревал и будоражил, а ощущаемое кожей еле заметное покалывание щетины дурманило сознание и волновало низ живота. Утолив первый голод, Грег оторвался от лакомых губ, но его ненасытный взгляд по-прежнему был прикован к ним.       — Какой же ты сладкий…       Ивлин облизнулся.       — Это клубничный джем.       — Это метафора, Ивлин. Сладкий именно ты.       Грег снова склонился над ним. Осмелевший Ивлин уверенно открыл рот и сам завладел его губами. Интересно, а прочие постельные уроки он усвоит столь же быстро? Судя по тому, как он обнял полулежащего Грега, втащил и уложил на себя, в этом можно было не сомневаться.       — Грег, думаю, нам следует поспешить, ведь в любой момент может заявиться бабушка за очередным ингредиентом для пудинга. Тем более, ты готов. Как и я.       Одурманенный поцелуями и ощущением распластанного под собою голого, возбуждённого Ивлина, Грег категорически не был согласен на спешку. Их первое занятие любовью он намеревался прочувствовать от и до: тщательно, с расстановкой, исследуя, познавая.       — Мы сделаем вид, что спим. Не будет же она подниматься в наши спальни?.. Хм, или будет? В любом случае, я не хочу спешить, я тебя ещё не потрогал даже…       — Если она застанет нас обоих в твоей спальне, то всё сорвётся, ты понимаешь? Трогай меня скорее и приступай к главному, ну же!       Торопился Ивлин отнюдь не из-за риска преждевременного раскрытия, а единственно по причине собственных страхов, накопленных за годы сексуального воздержания и психологического давления. Ему не терпелось скорее переступить черту, за которой всё должно измениться.       Грег, игнорируя приказ трогать, а повинуясь исключительно своим желаниям, огладил грудь Ивлина, провёл ладонями по его ключицам, скользнул по шее и наконец запустил пальцы в вожделенную гриву. Ох какая… Волосы казались упрямыми, а на деле шёлковые… как сам Ивлин… Грег уткнулся носом в мягкие пряди над ухом и полной грудью вдохнул будоражащий запах любимого человека, не перебиваемый даже ароматом шампуня.       Ивлин, впервые принимающий интимные ласки, прикрыл глаза от удовольствия. Его тело выгнулось, самовольно развело ноги и, крепче обняв Грега, прижалось к нему твёрдым членом. Грегу понравилась такая реакция, он сместился ниже и поцеловал его правый сосок. А затем пощекотал языком левый. Или наоборот? Грег уже не понимал, где небо, где земля, по его ощущениям мир вращался вокруг, стремительно набирая обороты. Чёрт, а ведь сегодня утром, пялясь на грудь Ивлина под белой сорочкой, а затем под вывернутой майкой, он даже не смел надеяться, что совсем скоро заветные соски окажутся в его губах. Розовые вершинки чутко отозвались на ласку, затвердели, напряглись. Ивлин ослабил объятия и стыдливо отвернулся от Грега, пряча раскисшее горячее лицо. Грег улыбнулся, видеть смущение возбуждённого Ивлина оказалось приятно. Наметив себе курс, он пополз по его телу вниз, отмечая путь поцелуями. Миновав живот, пуп, гладкий выбритый лобок, он наконец достиг цели.       Ивлин тихо паниковал, затуманенным сознанием понимая, что собственное тело становится ему неподвластно. Оно бесстыже выгибалось в области поясницы и таза, подставляясь под губы Грега, а руки по собственному почину ласкали его волосы. Сердце бешено билось, дыхание становилось затруднённым, а наслаждение — запредельным. Ивлин с ужасом понял, что ещё чуть-чуть, и нужда во внутреннем проникновении отпадёт сама собою. Нет, нельзя этого допустить. Он решительно выскользнул из-под Грега и осадил его:       — Ты не тем занимаешься! На это нет времени!       Разгорячённый Грег непонимающе уставился на севшего в постели Ивлина: лохматого, румяного, с влажными покрасневшими губами, торчащими сосками и стоящим членом. В сопровождении ошарашенного взгляда Грега, Ивлин схватил тюбик лубриканта, выдавил себе на пальцы прозрачную лужицу, поднял колени, развёл ноги и направил руку к анусу. Грег возмутился:       — Что ты творишь? Ты новобранец в сексе, поэтому слушайся командира! Дай я сам сделаю, ты не умеешь… Ляг, пожалуйста… Ляг, я сказал!       Прикрикнув на самоуправца и уложив его в исходную позицию — затылком на подушку, Грег заботливо обтёр его пальцы салфеткой и выдавил смазку себе на руку. Раздвинув его бёдра и тщетно унимая собственную дрожь, он прикоснулся к сжатому входу.

~

      Помыв руки и повязав волосы шёлковой косынкой, чтобы ни единый мельчайший волосок ненароком не испортил праздничное блюдо, миссис Дафф занялась приготовлением рождественских пудингов. Все ингредиенты требовали крайне тщательной подготовки. Цукаты, финики и яблоки по старой традиции нужно было мелко нарезать вручную, блендер использовать не позволялось. Мускатный орех требовалось натереть на тёрке, три вида изюма перебрать, миндаль бланшировать, очистить и также измельчить с помощью ножа.       Занимаясь этим трудоёмким, но приятным делом, она размышляла о своих мальчиках. Решено, нужно им помочь открыться в своих чувствах. Её задача — подвигнуть их на это, подтолкнуть, направить. Как? Допустим, они оба будут вынуждены переночевать в одной постели. В темноте, под одеялом, полуголые… вряд ли они смогли бы спать, как ни в чём не бывало. Да, вариант с одной постелью — хороший вариант. Как бы сделать так, чтобы Ивлин с Грегом вдвоём поехали куда-нибудь на отдых, где в гостинице остался свободным лишь единственный номер — двухместный с одной кроватью? Это было бы идеально.

~

      — Ивлин, ну как? Приятно? Кажется, это простата. Я читал, как надо делать…       Палец Грега массажными движениями ласкал Ивлина изнутри. Ивлин, смирившийся со своим развратно выгибающимся телом, кивнул.       — Да-а… приятно. Попробуй два пальца…

~

      Миссис Дафф задумчиво рубила масло. Да, идея с одной гостиничной постелью хороша, но как её воплотить? Каким образом отправить Ивлина и Грега в путешествие? Как подгадать, чтобы им достался номер с одной кроватью? Нет, это слишком сложно. А впрочем… Зачем гостиница? Ведь двуспальные кровати стоят у обоих в комнатах! Нужно просто выкурить одного из них из собственной спальни. Конечно же, Грега!       Масло, мука, крошки… Пряности, цукаты, яблоки… Яйцо с ромом и пивом… Смешать, вымесить, соединить…       Прикинув, что такое большое количество пудинговой массы ей не промешать в одной ёмкости, миссис Дафф решила разделить стряпню на две глубокие миски. Одна миска уже стояла на столе… но где вторая такая же? В её поисках хозяйка заглянула во все шкафы и на все полки, но так и не обнаружила искомое. И тут она вспомнила, что в той миске она относила мальчикам фрукты. Намереваясь пойти и забрать свою посуду, она сняла радужный фартук (хватит с неё насмешек!), но идти передумала и снова его надела. Неужели в её обширном кухонном хозяйстве нет другой подходящей миски?

~

      Головка лоснящегося от смазки члена приблизилась к ослабленному массажем, подготовленному отверстию.       — Ивлин, наверняка будет больно — ты видишь, какой у меня немаленький… Говори о боли сразу же, не молчи, я остановлюсь.       Покрасневший Ивлин, чудным образом остающийся до сих пор смущённым, лежал спиной на подушках, между его раздвинутых ног расположился Грег.       — Не пугай. Давай же!       — Может, нам всё-таки попробовать на боку со спины? В случае невыносимой боли, ты в любое мгновение сможешь отстраниться.       — Грег, ты же сам хотел лицом к лицу. Видеть мои глаза, когда будешь мною овладевать… Или как ты там сказал?       — Да, я хочу видеть твои глазища, когда стану натягивать тебя на свой огромный член, демон ты лохматый! Ноги шире раздвинь!

~

      Нет, всё-таки та пара мисок была самая удобная для замешивания пудингов!       Миссис Дафф, не снимая фартука (да и пусть смеются!), решительно направилась к своим квартирантам за удобной миской. Не успела она пройти и нескольких шагов, как в дверь постучали — судя по стуку, почтальон. Наверное, принёс что-то объёмное, что не пролазило в почтовую щель. Так и оказалось — бандероль. О, из Франции! От подруги. Любимое прованское мыло и лавандовое масло. Как приятно, дорогая! Ах, ещё и письмо!

~

      — Ну вот я и в тебе… Сильно больно?       — Терпимо. Почему ты не двигаешься? Это должен делать я?       — Нет, это буду делать я. А не двигаюсь, потому что мы оба должны обвыкнуть, хотя бы минуту. Вернее, наши тела. Чёрт… ты такой узкий, так туго сжимаешь… Боюсь, я долго не продержусь. Прости заранее. Но оргазм я тебе обещаю, не волнуйся.       — Я не волнуюсь, я тебе доверяю, Грег…

~

      Посылка и письмо из Франции привнесли в этот приятный день ещё больше радости. Миссис Дафф, улыбаясь, нюхала прелестно пахнущее мыло и на второй раз перечитывала душевные каракули старой подруги. Однако задерживать приготовление пудингов было нельзя! Она спохватилась и продолжила вымешивать массу, забыв сходить за миской.       Как вынудить Грега покинуть свою спальню? Устроить в ней ремонт? Но комната была отремонтирована не так давно. А если его кровать серьёзно сломается? А пока будет покупаться новая или ремонтироваться старая, на чём он будет спать? Хм-м… Нет, вряд ли по этой причине Грег разделит ложе с Ивлином. Скорее, он уляжется спать на полу на матрасе. Нужно вообще закрыть ему доступ в свою комнату.

~

      — И-ивлин… какой же ты…       — Демон лохматый?       — Да… и это тоже… Какой ты чувствительный. Ты потрясающий любовник. Видел бы ты себя, испытывающим оргазм… Нам нужно это повторить как можно скорее…       — Мальчики! Ау! Есть кто дома? Я не могу найти у вас свою миску!       Ивлин с Грегом вздрогнули, разомкнули объятия и испуганно сели. Ивлин при этом издал непритворный стон. Грег ласково обнял его и зашептал:       — Тише, тише… Больно? Так и должно быть поначалу, придётся потерпеть…       Ивлин мотнул чёлкой по его плечу.       — Я разбил её миску позавчера.       — О чёрт. Так она никогда не уйдёт. Придётся выпроводить. Сиди и молчи. Я сейчас.       Грег вскочил с кровати и, торопливо просовывая ноги в джинсы, прокричал:       — Миссис Дафф, что? Кого вы потеряли? Я иду…       Он надел майку и босиком побежал вниз. Ивлин, морщась от боли в заду, сполз с кровати, открыл дверь и прислушался к разговору на кухне.       — Ой, голубчик! Я тебя разбудила? Прости!       — Ничего страшного. Я прилёг вздремнуть после завтрака.       — Грег, я ищу свою миску, в которой приносила вам яблоки и виноград. Ты не знаешь, где она? Такая большая, фарфоровая, тяжёлая.       — Миссис Дафф, каюсь, я нечаянно разбил её, когда мыл. Выскользнула из рук… Я боялся вам сказать, простите. Включите в стоимость жилья или я куплю такую же…       — Ох, жаль, конечно. Но у меня вторая такая осталась. Зато посуда бьётся к счастью! А где Ивлин?       Грег кивнул на правую лестницу.       — Кажется, его тоже сморило после завтрака. Очень уж вкусный был ваш клубничный джем. О, на вас такая милая косынка! Вам так идёт!       — Спасибо, это моя любимая расцветка. Люблю оттенки лаванды, фуксии и васильков.       Ничуть не расстроенная безвозвратной потерей посуды, домовладелица ушла к своим пудингам, а Грег опять бегом поднялся в свою комнату. Ивлин лежал в постели и ждал его — обнажённый, лишённый невинности, зацелованный, накачанный его, Грега, спермой. Ангельски красивый и бесовски соблазнительный.       — Грег, ты справился с ситуацией на отлично. Только в следующий раз смотри, чью майку надеваешь.       Грег глянул себе на грудь.       — Проклятье… Будем надеяться, что она этого не заметила, тем более, в моём гардеробе тоже есть подобная майка. М-да, надо быть осторожнее.       Раздевшись, он опустился на кровать, подобрался к Ивлину и навис над ним, опираясь на руки и колени. После того, что произошло между ними, смотреть друг другу в глаза было не менее волнительно, чем раньше, когда они ещё не знали, что их любовь взаимна. Грег облизнулся.       — Ивлин, я излишне мнительный или твоя бабушка нарочно издевается? В этот раз она заявилась к нам ещё и в трёхцветной полосатой косынке: пурпурно-сиренево-синей.       — М? — Ивлин вопросительно поднял бровь.       — Это флаг бисексуалов.       Ивлин поднял обе брови и произнёс:       — Оу… конечно, тебе-то виднее.       Грег, сдерживая смех, грозно нахмурился.       — Что за намёки опять? Я не гей, я никогда им не был и не буду! Э-э… давай ещё разок?