Make You Mine (I Can Fuck You Better)

Чонгук не ревновал. Нет. Ну и что, что тупой парень Тэ вчера подарил ему цветы? Какая ему разница, что Минхо удивил Тэ самым банальным романтическим жестом? Но он не мог отрицать, как рухнуло вниз его сердце, когда он увидел улыбку на лице Тэ, зная, что кто-то другой был ее причиной. Гребаные розы. Чонгук ударил ногой по камешку, шагая по двору, хмуро глядя в землю. Разве этот идиот не знал, что Тэ любит подсолнухи? Чонгук узнал это, когда однажды вечером несколько недель назад они с Тэ пошли в продуктовый магазин (у них заканчивались рамен), Тэ зашел в цветочный отдел, и его лицо засияло, пока он рассматривал огромный букет этих ярких цветов. — Я просто обожаю подсолнухи, — вздохнул он, — а ты? — Думаю, да — пожал плечами Чонгук. — Никогда особо не думал о них. — Это мой любимый сорт цветов, — задумчиво сказал Тэ. — Они похожи на… капли чистого солнечного света. Затем он повернулся к Чонгуку, улыбаясь своей прямоугольной улыбкой, и казалось, сердце Чонгука вот-вот взорвется в его груди. Он хотел скупить все подсолнухи в магазине и отдать их Тэ, он подарил бы ему целое поле, если бы мог. Но он был всего лишь соседом по комнате, и он никак не смог бы обыграть подобный поступок дружеским жестом, поэтому он просто закатил глаза и подошел к кассе, Тэ неохотно шел за ним. Дюжина красных роз. Каким чертовски лишенным воображения надо быть, чтобы подарить такое? А дальше что, коробка конфет в форме сердца? И его чуть не стошнило, когда он украдкой кинул взгляд на записку, которую Минхо написал Тэ. 'Я посылаю поцелуй в каждом лепестке роз..' Господи Иисусе, с какого сайта с любовными советами он стырил это сокровище? С другой стороны, Чонгук не был уверен, что справился бы лучше. В конце концов, Тэ был литературоведом, тем, кто умел говорить красиво. Тем не менее, он развлекал себя мыслями о том, что сам бы написал, если бы подарил Тэ букет цветов. Розы красные Фиалки синие Я знаю, у тебя есть парень, Но я сильно влюблен в тебя (Так что давай потрахаемся) Он усмехнулся. Ладно, это было не самое красноречивое из стихотворений, но, по крайней мере, оно передало бы его мысли. Чонгук был влюблен в Тэхёна с того дня, как встретил его. Он вспомнил, как настраивал свой компьютер, и Тэ ввалился в комнату, держа коробку с книгами в руках. — Привет, соседушка! — весело сказал он. Чонгук, который склонился над своим столом, пытаясь подключить монитор, закатил глаза и скривился. Боже, неужели ему действительно придется жить в общежитии с человеком, который называл соседушкой? Он выпрямился, готовый ответить серьезным язвительным тоном. Но когда он обернулся и увидел Тэ, его саркастическое замечание застряло в горле. Его новый сосед по комнате был чертовски великолепен, самый красивый парень, которого Чонгук когда-либо видел в своей жизни. Глубокие карие глаза цвета растопленного шоколада обрамлены длинными пышными ресницами, высокие скульптурные скулы, присущие моделям, полные розовые губы, которые были определенно греховными. И все же в нем была аура невинности, застенчивое мальчишеское очарование, которое мгновенно поразило Чонгука. — О, привет, — сказал он. — Я Чонгук. — П-привет, — ответил Тэ, внезапно нервничая. — Я Тэхен. Он поставил коробку с книгами на землю и протянул руку. — Рад знакомству. — Мне тоже приятно познакомиться, — сказал Чонгук, чувствуя себя немного ошеломленным, когда он взял протянутую руку Тэ в свою. А потом Тэ ослепил его своей невероятной квадратной улыбкой, и Чонгук улыбнулся в ответ, чувствуя приятное покалывание в животе, когда он посмотрел на Тэ. Очаровательный румянец залил щеки Тэ, и они просто стояли, глядя друг на друга, все еще держась за руки. Чонгук начал представлять, что еще он мог сделать, чтобы Тэ так красиво покраснел, и задумался, как повежливее спросить своего нового соседа, собираются ли они трахаться, когда вслед за Тэ вошел другой парень, неся еще одну коробку. — Эй, детка, еще несколько- Но он остановился, когда увидел их двоих, которые все еще стояли, застывшие в бесконечном рукопожатии, его глаза метались между ними двумя. Тэ немедленно отпустил руку Чонгука. — Ох, милый, это мой новый сосед по комнате — Чонгук. — Привет, — настороженно произнес парень, ставя коробку и протягивая руку. — Чонгук, это Минхо- О боже, не говори, не говори, не говори- —..мой парень, — закончил Тэ. ЧЕРТ ПОБЕРИ. Чонгук быстро пожал руку Минхо, коротко кивнув на приветствие. Затем Минхо обнял Тэ за плечи, нежно прижимая к себе, и улыбнулся ему. — Итак, ты уже окончательно заселился? — сказал он Чонгуку. — Почти, — сказал Чонгук, стараясь звучать как можно более нейтрально. Боже, черт возьми, Тэ уже занят. Как могло быть иначе? Тем не менее, Чонгук проклял свою неудачу. Теперь ему придется делить комнату с этим очаровательно выглядящим парнем, зная, что кто-то другой может прикасаться к нему? Поговорим о несправедливости. — Пойдем, — сказал Минхо Тэ. — Осталось еще несколько коробок. — Хорошо, — и потом Минхо взял Тэ за руку и вывел из комнаты, Тэ оглянулся через плечо на Чонгука. — Скорее возвращайся, — робко сказал он. Чонгук смотрел, как он уходит, чувствуя, что что-то в его груди раздувается и сдувается одновременно. И так продолжается с тех пор. Чонгук хотел единственного человека, с которым он не мог быть. В те первые пару недель Чонгук надеялся, что это просто похоть, и ничего больше, кроме простого желания сыграть со своим соседом на бонго. Он мог утолить свою жажду секса где-нибудь еще, в конце концов, секс на вечеринках никто не отменял. Но даже после он все еще жаждал Тэхена, хотел, чтобы тот, с кем трахается, стал милым мальчиком из его комнате в общежитии. (Однажды, когда ему отсасывали на вечеринке, имя Тэ выскользнуло из его рта, и парень рассердился и ушел.) Чонгук так много фантазировал о Тэ, что ему казалось, что он ходит в почти постоянном состоянии возбуждения. Боже, было так много всего, что он хотел с ним сделать: отсосать ему и чтобы он отсосал у него, привязать его к кровати и делать все, что душе угодно, взять его грубо и грязно, пока бы он кричал имя Чонгука, часами ласкать тело Тэ руками, ртом, членом, трахнуть его на обеденном столе, на письменном столе, на полу, у стены, на любой поверхности, которую только можно вообразить － список продолжался и продолжался. Были времена, когда ему казалось, что он готов убить, чтобы просто поцеловать Тэ, уложить его на кровать и просто пообщаться с ним немного. И когда Чонгук начал задаваться вопросом, каково было бы просто держаться за руки с Тэ — тогда он понял, что у него серьезные проблемы. Если бы все, чего хотел Чонгук, был секс с Тэ, он бы мог с этим справиться. В конце концов, желание трахнуть кого-то не обязательно означало, что ты хочешь быть с ним, и было много других людей, с которыми он мог бы переспать. Но потом он узнал Тэ получше и понял, что его сосед по комнате — самый милый, самый удивительный человек, которого когда-либо встречал Чонгук. И это действительно отстой. Это было отстой, потому что ему постоянно хотелось рассказать Тэ, что он думает о нем, хотел сказать ему, какой он особенным для Чонгука, единственным. 'Боже, Тэ, твоя улыбка, — хотел он сказать, — я живу твоей улыбкой'. Я хочу поцеловать тебя, обнять, выставить себя дураком только для того, чтобы услышать твой смех, осыпать тебя подсолнухами- Но у Тэ был парень, поэтому он не мог сказать ничего из этого. Вместо этого он изо всех сил старался скрыть свои чувства под маской каменного безразличия, специально выставляя себя мудаком перед Тэ, хотя ему было больно быть таким черствым, когда все, что он хотел сделать, это показать, как сильно он заботится о нем. Однако ему никогда не удавалось долго придерживаться своим тупым затеям. Дошло до того, что все, что нужно было сделать Тэ, — это улыбнуться ему, и вся его защита рухнула. Он не мог не просить Тэ пообедать с ним всякий раз, когда они сталкивались друг с другом в кампусе, а рядом с Тэ не было его тупого парня. Он ничего не мог с собой поделать, но хотелось, чтобы они на время побывал наедине, подальше от их общежития, и занялись чем-то, что можно было счесть за свидание. И он не мог не пригласить Тэ поиграть с ним в видеоигры, не мог не полюбить то, как они разговаривали о том о сем, это было почти похоже на флирт. Вечер вторника был их неофициально игровым вечером: Чонгук всегда выбирал для них игру, а Тэ всегда подбирал для них закуски. Это был любимый вечер Чонгука на неделе. Он считал очаровательным то, насколько плох Тэ в видеоиграх, и все же у него хватало наглости издеваться: единственный раз, когда Чонгук видел, как он взбесился и перестал быть хорошеньким. — Ах ты, засранец — возмущался он, когда Чонгук обыграл его в Mario Kart. — Я бы выиграл в этот раз, если бы не твои дурацкие черепашьи панцири- — Или, может быть, ты бы выиграл, если бы изначально не был так плох, — сказал Чонгук, смеясь, когда Тэ показал ему язык. Но ему было интересно, могут ли эти, казалось бы, невинные игровые сессии перейти на более опасный уровень. Всего несколько недель назад он познакомил Тэ с Five Nights at Freddy’s, первой хоррор-игрой, в которую они играли вместе. Тэ все время сжимал его руку, отвлекая Чонгука так, что он едва мог сосредоточиться на игре. В его голове крутилось только ‘Тэ трогает меня, черт возьми, черт возьми, Тэ трогает меня, черт возьми, что мне делать, черт возьми-' А когда они неизбежно проигрывали и неожиданно появился скример, Тэ фактически уткнулся лицом в плечо Чонгука, визжа от ужаса. — Это не так страшно, — сказал Чонгук, хотя на самом деле он хотел сказать ‘эй, почему бы тебе не забраться ко мне на колени, если ты так напуган, я тебя защищу’. — Боже мой, — выдохнул Тэ, наконец, уткнувшись в его грудь. — Кажется, у меня чуть не случился сердечный приступ! ‘Да, у меня тоже, — подумал про себя Чонгук, — но не из-за игры'. Это было так глупо, что такой незначительный физический контакт с Тэ выбил его из колеи. Ему действительно следует больше стараться, чтобы оттолкнуть Тэ, как физически, так и эмоционально, если такое небольшое прикосновение могло так сильно на него повлиять. Но вместо этого он просто пошел дальше и добавил кучу хоррор-игр в свой мысленный список «Видеоигры, в которые можно поиграть с Тэхёном». А потом была вещь, которая произошла на днях, когда он починил для него компьютер Тэ. Боже, Тэ на самом деле обнял его, и Чонгук почувствовал, каково это, когда Тэ прижался к нему. Это было слишком хорошо, и единственное, что могло бы сделать это еще лучше, — если бы они оба были обнажены. И в довершение ко всему, Тэ сказал… он сказал… Боже, я мог бы поцеловать тебя прямо сейчас. Черт возьми, это чуть не стало окончательным падением Чонгука. Он знал, что Тэ на самом деле не имел этого в виду, что это было просто выражение, но он не мог не взглянуть на губы Тэ и задаться вопросом, что произойдет, если он примет предложение Тэ, если он просто пошлет все к черту и поцелует его. Но если однажды он поцелует его, что может помешать ему делать это снова и снова? Что может помешать ему целовать Тэ в шею, пометить его зубами? Что может помешать ему толкнуть Тэ на кровать, сорвать с него одежду и трахнуть? И он знал, что его мысли, должно быть, отразились на его лице, потому что тогда Тэ растерялся и начал отступать и объяснять свои слова, и именно тогда Чонгук понял, что пора убираться оттуда. С тех пор он пытался вернуться к своей засранской персоне, но просто не мог поддерживать этот образ, даже после того, как Тэ буквально сунул ему в лицо напоминание о том, что у него есть парень. Он пытался, но не мог винить Тэ в его восторге от цветов — было вполне естественно хотеть показать их людям, и Чонгук чувствовал себя виноватым из-за того, что он так пренебрежительно к ним отнесся. Вот почему он пригласил Тэ поиграть с ним в спонтанную игру в Overwatch, и, хотя их разговор в первые пару минут казался немного натянутым, вскоре все пришло в норму. И Тэ сварил ему кофе этим утром: Чонгук проснулся от звука, когда Тэ аккуратно поставил кружку на тумбочку, одарил его легкой улыбкой и прошептал ‘утречка’. Тэ всегда делал для него такие милые мелочи: приносил ему мангу из библиотеки, где он работал, что, как он думал, понравится Чонгуку, отправлял ему смешные мемы, даже однажды составил плейлист с песнями, под которые он мог бы потренироваться. Чонгук любил и одновременно ненавидел эти жесты, потому что они почти заставляли чувствовать себя так, словно они пара, но Тэ не был его парнем. Никогда не стал бы его парнем. Тэ делал это не потому, что ему нравился Чонгук (по крайней мере, не таким образом), а потому, что он был добрым и щедрым и делал такие вещи для всех. Чонгук вздохнул, когда подошел к своему общежитию. Его чувства к Тэ действительно начали выходить из-под контроля, но он не знал, что ему делать с ними. Он ничего не мог сделать, кроме как держать их глубоко внутри себя и просто наслаждаться тем, что имеет: улыбкой Тэ, его смехом, теплое ощущение от того, что он просто был рядом. Этого было мало, не то, чего он на самом деле хотел, но это было лучше, чем ничего. По крайней мере, сегодня был вторник, и ему предстояла ночь игр с Тэхеном. У него была загружена Five Nights at Freddy’s 2, и он гадал, испугается ли Тэ настолько, что потянется к Чонгуку. Хорошо, эта мысль была довольно жалкой, но она не помешала ему надеяться, что Тэ, возможно, захочет прижаться к нему, пока они играют в игру. Чонгук прошел по коридору в свою комнату. Обычно в это время он был еще на лекции, но его пару машинного обучения внезапно отменили, поэтому он решил провести свободное время в своей спальне, возможно, вздремнуть или что-то в этом роде. Он подошел к двери и отпер ее, кивая ребятам, что прошли мимо него. Так что, открывая дверь, он на самом деле не смотрел в свою комнату, и только звук вздоха Тэ заставил его оглянуться. То, что он увидел, сразу заставило его замереть в дверях. Сладкий. Святой. Иисус. Тэ сидел на своей кровати обнаженным. Красивый, соблазнительно обнаженный. Он смотрел в другую сторону, когда Чонгук вошел, но теперь повернулся к нему, глядя на Чонгука через плечо. Его розовые губы приоткрылись, мягкие каштановые волосы слегка растрепались, как будто он провел по ним пальцами. Бесконечное мгновение они смотрели друг на друга, Тэ моргнул, широко раскрыв карие глаза. Чонгук не знал, как Тэ умудрялся выглядеть таким невинным и в то же время таким греховным. Он позволил своему взгляду опуститься ниже, рассматривая чувственные изгибы спины Тэ, его гладкую загорелую кожу и — боже — его аккуратную, круглую, мягкую задницу, которую Чонгук просто хотел схватить и сжать. Он задавался вопросом, спит ли он, потому что это не могло быть реальным, это было что-то прямо из одной из его фантазий: найти Тэ голым в их комнате в общежитии, ожидающего его, готового к нему. Но потом он заметил, что на бедрах Тэ были чьи-то руки, и это определенно не было частью его фантазии, и он был озадачен этим на долю секунды, прежде чем его осенило. Это были руки Минхо на Тэ, Тэ оседлал его, и он был голый, потому что они занимались сексом, Чонгук вошел в момент, когда.. о боже, о боже, о боже- Минхо сел с раздраженным выражением лица. — Эй, чувак, ты, блять, вообще не соображаешь? — сказал он, пытаясь прикрыть Тэ простыней. Чонгук ничего не ответил: он просто повернулся и захлопнул за собой дверь, быстро шагая по коридору, пока, наконец, не побежал, желая уйти как можно дальше от своей комнаты в общежитии.