Южный ветер приносит дождь

Свадебный паланкин прибывает с опозданием. Ванцзи ожидает его вместе со всеми перед украшенным по случаю торжества главным павильоном. Стяги с облаками и лотосами трепещут, а красные ленты вьются, готовые вот-вот оторваться и улететь. Жаркий душный ветер как нельзя лучше подходит под настроение и состояние Ванцзи, вынужденного находиться там, где никогда не хотел бы оказаться. – Нервничаешь? Лань Сичэнь легко сжимает его запястье и ободряюще улыбается. – Нет. Ванцзи не обманывает, он действительно спокоен. Даже если невеста и вовсе не появится, он не огорчится. – Дева Цзян замечательная. Она будет хорошей женой и матерью, уверен, ты обретешь с ней счастье. Ванцзи кивает. Дева Цзян и впрямь хороша – кроткая и скромная, добрая, воспитанная, полная добродетелей. Ванцзи встречался с ней два раза и не нашел ни одного изъяна. Кроме того, что Ванцзи она безразлична. Но этот брак договорен еще при его рождении, и как бы Ванцзи ни желал, день, когда он свершится, все же настал. Но это не важно. Все равно человек, занимающий сердце и помыслы, никогда не будет с ним. Ванцзи обводит взглядом гостей в фиолетовых одеждах, снова и снова выискивая знакомое лицо, но с момента, когда все собрались во дворе, всё по-прежнему. Вэй Усяня нет. Ни среди членов семьи Цзян, ни среди приглашенных. Глава Цзян и госпожа Юй не выглядят обеспокоенными, и, наверное, так и должно быть. Может, Вэй Усянь в очередной раз наказан или сам не пожелал смотреть, как его драгоценная шицзе уходит в чужой дом. Об особом отношении к ней Вэй Усянь не раз давал знать и многажды завуалированно угрожал Ванцзи страшными карами, если тот будет плохо обращаться с женой. Цзян Ваньиню хотя бы хватало такта ограничиться многозначительными взглядами. Он и сейчас свирепо смотрит на Ванцзи, словно пытается прожечь дыру размером с кулак. Но отвлекается, когда паланкин в сопровождении причитающих девушек останавливается у ворот. Заинтересованно качнувшаяся толпа толкает Ванцзи вперед, но Лань Сичэнь придерживает его за руку, которую так и не отпустил, позволяя гостям первыми встретить невесту. Ванцзи сглатывает. Он мечтает, чтобы этот день поскорее закончился, а еще лучше – никогда не наступал. Он хочет домой. Под сень разлапистых сосен, в тишину библиотеки, в уединение скрытых от чужих глаз павильонов. Празднование проводят в летнем дворце на границе Гусу и Юньмэна, подаренном главой Цзян в качестве приданого. Чтобы невесте не пришлось долго добираться по горным дорогам, чтобы молодые могли отдохнуть после торжества и наутро отправиться в дом мужа со свежими силами. Ванцзи здесь не нравится – слишком жарко, ветрено, слишком много открытого пространства и искусственных водоемов. Свадебный костюм неудобный, хотя его шили по меркам Ванцзи, а лобная лента затянута так туго, что болит голова. А, может, не от этого. Ванцзи бросает еще один быстрый взгляд на гостей из Юньмэна, как будто что-то могло измениться за это время. Он надеялся увидеть Вэй Усяня еще раз, услышать его голос, запомнить слова, которые тот скажет ему, пусть даже это будут снова угрозы или поддразнивания. Возможно, Вэй Усянь станет навещать свою шицзе в Облачных Глубинах, пусть не часто, раз в год или еще реже. Но эта мысль – единственное, что помогает Ванцзи смириться с нежеланным супружеством. Пример его родителей все еще слишком живо отзывается в сердце. Договорные или вынужденные браки редки для Ланей, но Ванцзи – из главенствующей семьи. Для него и его брата не оставили выбора. Лань Сичэню хотя бы повезло, его нареченная разделяет трепетные чувства своего будущего супруга. Ванцзи рад за брата, но и немного завидует – собственная невеста не вызывает в нем совершенно никаких эмоций. Девушки помогают деве Цзян выйти из паланкина, придерживают за руки. Красное покрывало на ее голове скрывает фигуру почти до талии, Ванцзи видит лишь подол платья старомодного покроя – оно широкое и с рукавами до земли. Золотая вышивка густая и частая, в нее вплетены защитные знаки и символы плодородия. Госпожа Юй, ее мать, ее бабушка и, возможно, еще несколько поколений выходили замуж в этом платье, вшивая в него надежды и мечты о счастливом замужестве. Дева Цзян тоже приложила свою руку, но суждено ли сбыться ее чаяниям? Эту историю знает весь заклинательский мир и вся Поднебесная. Как две подруги пожелали породниться через своих детей, но шарлатан-предсказатель испортил эти планы, нагадав госпоже Цзинь девочку. Расстроенная госпожа Юй поспешила пристроить свою дочь – к тому моменту уже достаточно подросшую, чтобы понять, что ей не быть сильной заклинательницей – в приличную семью. Лань Сичэнь уже был помолвлен, и обе стороны благополучно сошлись на кандидатуре второго сына. Мнение младенца Лань Чжаня никого не интересовало. Когда госпожа Цзинь родила мальчика, предсказатель летел с золотой лестницы так, что потерял шапку и разбил голову. Говорят, в последний раз его видели в землях Юньмэна. Ванцзи слухи не слушает и не верит им, но как бы ни было на самом деле – заключенное брачное соглашение расторгать не стали. Поэтому он стоит в неудобном и тесном костюме среди шумной фиолетово-белой толпы и ждет, когда тонкая девичья рука ляжет в его ладонь. Налобная лента, которую он должен будет отдать после всех клятв, давит, словно пыточный обруч из раскаленного железа. Со всеми положенными слезами деву Цзян ведут под руки в его сторону, толпа расступается перед ними, что-то не так, замечает Ванцзи, но не успевает понять. Госпожа Юй размашистыми, по-военному четкими шагами подходит к дочери и срывает с нее свадебное покрывало под всеобщий изумленный крик. После чего наступает оглушительная тишина, разбавляемая лишь звуками хлопающих от ветра тканей. Сердце Ванцзи в этот миг, кажется, тоже перестает биться. Вэй Усянь в красном неотразим. Ванцзи не может отвести от него глаз. Ванцзи видит и посеревшую кожу, и темные круги под запавшими глазами, и сжатые в тонкую полоску искусанные губы – но для его взора нет вида прекраснее, чем этот. Он не думает, почему на месте девы Цзян – Вэй Усянь. Просто смотрит, как тот вызывающе поднимает подбородок – золотые подвески фэнгуаня* мелодично звенят – и обводит всех напряженным взглядом. – Вэй Усянь! Где моя дочь? – кричит госпожа Юй неприятным, потрескивающим, как и кольцо на ее пальце, голосом. – Что ты опять натворил? – Моя госпожа, – останавливает ее Цзян Фэнмянь прикосновением и строгим спокойным тоном. – Позволь ему объясниться. Вэй Ин? – Дядя Цзян. Госпожа Юй, – Вэй Усянь склоняется в легком поклоне, не шевеля головой, чтобы не уронить фэнгуань. – С вашей дочерью все в порядке. Цзинь Цзысюань забрал ее, чтобы поклониться перед небом и землей, перед предками и родителями, и назвать своей законной супругой. Надеюсь, что они уже обменялись брачными клятвами, и вскоре она засвидетельствует вам свое почтение в качестве молодой госпожи Цзинь. Волна удивленных возгласов катится с задних рядов, нарастая, увеличиваясь, как цунами, и обрушивается криками, что такое невозможно, что порядочный сын не мог так поступить, так опозорить своих отца и мать, свой клан, свой Орден. Что Вэй Усяня нужно казнить немедля за клевету и наглую ложь. Ванцзи замечает это лишь краем, все его внимание сосредоточено на Вэй Усяне, на подрагивающих в попытке улыбнуться губах, на стекающей по щеке капле пота – от жары ли, от напряжения? – на затаившемся под ресницами страхе. Он понимает, что Лань Сичэнь с силой сдавил его руку, лишь когда онемевшие пальцы начинает покалывать, но не вырывается. Он и так весь там, рядом с Вэй Усянем. – Цзинь Цзысюань? Но почему? Госпожа Юй, бледная, с красными пятнами на щеках, растерянно смотрит на него. – Потому что они давно любят друг друга, – Цзян Ваньинь выходит вперед, встав рядом с Вэй Усянем, и давая ответ ей и всем вместо него. – Вэй Усянь, предатель, как ты посмел испортить ее свадьбу и помочь ей сбежать? Ванцзи хочет закрыть Вэй Усяня своей спиной от тяжелого разочарованного и злого взгляда, но все еще не смеет шевельнуться, удерживаемый на месте крепкой хваткой брата. – Она не сбегала. Это устроили мы с Цзинь Цзысюанем. Шицзе ни при чем. – И ты еще смеешь называть ее шицзе, неблагодарное отродье? – ядовито смеется госпожа Юй и бьет кулаком его в плечо, Вэй Усянь покачивается от удара, но остается стоять на месте, опустив глаза и немного сгорбившись. – Что еще ты не испортил в нашей семье, дрянь? – Моя госпожа, не нужно, – Цзян Фэнмянь пытается ее успокоить, но его останавливает рассерженный крик Лань Цижэня. – Что происходит? Я спрашиваю вас, что за спектакль устроил этот бесстыжий юноша, нарядившийся в женское платье? Изумленно безмолвствующие до этого момента члены семьи Лань теснее сжимаются вокруг него, отталкивая Ванцзи еще дальше, выдавливая назад, закрывают обзор. Ванцзи незаметно поднимается на носочках, чтобы видеть поверх голов, и сталкивается глазами с Вэй Усянем. Внутри обжигающе сладко тянет, когда он замечает, как потухший взгляд Вэй Усяня начинает искриться радостью. Он даже ждет, что Вэй Усянь как обычно помашет ему рукой и громко позовет по имени. Но тот лишь едва заметно улыбается. – Уважаемый Лань Цижэнь, – Цзян Фэнмянь склоняется в почтительном поклоне, и его доброжелательный голос разносится во все стороны, – свадьбы не будет. Как вы поняли, моя дочь, Цзян Яньли, не пожелала связать свою жизнь с нелюбимым, хотя и во всех смыслах достойнейшим Лань Ванцзи, предпочтя ему возлюбленного из другого клана. Клан Цзян приносит глубокие извинения клану Лань и обещает вернуть все подарки и покрыть все расходы на свадьбу в ближайшее время. – Что за вздор? – Лань Цижэнь возмущенно взмахивает рукавом. – Какая невоспитанная дочь так опозорит себя? – Моя дочь получила соответствующее воспитание, не хуже, чем дочери Лань, – взвивается госпожа Юй. О Вэй Усяне тут же забывают, Ванцзи видит, как он немного расслабляется. – Однако же она сбежала в день свадьбы, уронив репутацию моего младшего племянника. Какая дева после такого пожелает соединить с ним жизни? Подобные обиды не проходят бесследно. Ванцзи остается только уйти в затвор на долгие годы, пока это бесчестье не забудется. Клан Лань требует дополнительной компенсации! Ванцзи перестает слушать и замечать хоть кого-то. Краски постепенно возвращаются на лицо Вэй Усяня, он розовеет, успокаивается и даже улыбается уголком губ, когда Цзян Ваньинь что-то выговаривает ему сквозь зубы. Отвечает, почти не раскрывая рта – и не сводит блестящих глаз с Ванцзи. Ванцзи смотрит в ответ, просто запоминая весь облик Вэй Усяня в красном свадебном платье, расшитом золотом, в высоком и сложном фэнгуане, сияющем на солнце как фениксы, которыми украшен. Вэй Усянь сияет ярче. Цзян Ваньинь бьет его по спине так сильно, что Вэй Усянь невольно делает шаг вперед, привлекая к себе внимание. Госпожа Юй дергает его за руку, вытаскивая перед собой, и давит на шею. – Кланяйся, наглый мальчишка, и проси прощения. – Вэй Усянь кланяется, придерживая руками соскользнувший на глаза фэнгуань, длинные рукава взлетают от ветра, как крылья. – Я продам тебя в рабство отрабатывать каждый цянь компенсации. Если мы сами не пойдем по миру из-за тебя. – Да пусть поженятся, да и все, – шутит кто-то из гостей в фиолетовых одеждах, и в короткой передышке спора его предложение звучит громко и к месту. Сердце Ванцзи подскакивает к горлу, а тело окатывает волной жара и мурашек. – Кто это сказал? А ну, выйди сюда, – грозно требует госпожа Юй. Ванцзи рвется вперед неожиданно для себя, непочтительно расталкивая старших. Лань Сичэнь отпускает его руку и удивленно окликивает, но он будто не слышит. Это его возможность сделать хоть что-то для Вэй Усяня. – Ванцзи согласен. Лань Цижэнь разворачивается к нему, сердито сведя брови. – На что ты согласен, Ванцзи? На бесстыжий мусор, опозоривший приютившую его семью? На развратника, нарядившегося в женское платье? На наглого, безнравственного, бессовестного мальчишку? Да как ты можешь быть согласен на такое? Лань Ванцзи упрямо поджимает губы и смотрит только на Вэй Усяня. Тот все еще стоит, низко склонившись, Ванцзи не видит его лица, но почему-то думает, что Вэй Усянь не будет против. Тяжелая рука Лань Сичэня опускается на плечо, он тревожно заглядывает в глаза Ванцзи. – Ты уверен? Все это время брат стоял рядом с Ванцзи, позволяя старейшинам разбираться, придерживая свое окончательное слово главы для нужного момента. Ванцзи ценит его поддержку и участие, но даже забота старшего брата не заставит его отказаться от своих слов. Лань Сичэнь словно что-то понимает по его лицу или глазам. Коротко сжимает пальцы на плече Ванцзи и с примиряющей улыбкой отворачивается. – Дядя, глава Цзян, думаю, окончательное решение должен принимать Ванцзи. Если он готов принять молодого господина Вэя в качестве супруга, невзирая на все недоразумения, не вижу причин расторгать брачное соглашение и доставлять всем еще больше хлопот. Конечно, если клан Цзян и молодой господин Вэй также не против. – Сичэнь, что ты такое говоришь? – Лань Цижэнь закладывает руки за спину, сдерживая себя, но его ноздри яростно трепещут. – Подумай, как этот позор отразится на твоем брате, отразится на Ордене? – Не думаю, что молодой господин Вэй способен нанести ущерб репутации Ордена или Ванцзи. Он четвертый в списке молодых заклинателей, получил соответствующее воспитание, – Лань Сичэнь легко кивает главе Цзян, на что получает в ответ благодарную улыбку, – клан Лань только выиграет, забрав себе такого перспективного юношу. Что до остального – думаю, Ванцзи благосклонно повлияет на поведение и легкомыслие молодого господина Вэя. – Да разве в этом дело?! – Лань Цижэнь дергает себя за бородку, не контролируя свои эмоции. – Возмутительно! Сичэнь, ты должен смотреть глубже и дальше, как глава, а не потакать прихотям своего брата. Лань Сичэнь еще не настолько опытен в качестве главы своего Ордена и часто прислушивается к советам и наставлениям дяди и старейшин, старается быть честным и справедливым, в первую очередь ставя интересы Гусу Лань, а не личные. Но сейчас он откровенно пользуется своим статусом, чтобы отстоять желание брата – сможет ли Ванцзи когда-нибудь отблагодарить его достаточно? – Повторюсь: не вижу причин разрывать договоренности, если все стороны согласны, – с мягкой улыбкой настаивает Лань Сичэнь, обводя твердым взглядом молчащих гостей Лань и Цзян. Никто не смеет ему перечить. – Я не стану заставлять Вэй Ина вступать в вынужденный брак, – отвечает ему в тон глава Цзян, игнорируя бешеный и обвиняющий взгляд своей супруги, возмущенно прокручивающей искрящее кольцо на пальце. – А его поступок будет оцениваться и разбираться по законам Юньмэн Цзян. Все это Ванцзи едва ли замечает за безумным ритмом своего сердца. Лань Цижэнь, отчаявшись достучаться до глав, поворачивается к Ванцзи, смотрит строго – так, словно собирается назначить наказание непослушному адепту. – Ванцзи, подумай еще раз хорошо. Твое имя не очистится долгие годы и будет трепаться каждым языком под Небесами, если согласишься на этот нетрадиционный и скандальный брак. – Ванцзи согласен, – снова повторяет Ванцзи непослушными губами, и Вэй Усянь наконец выпрямляется, собирая все взгляды. Его глаза широко раскрыты, в них удивление и немного страха, и еще что-то незнакомое, но цепляющее, заставляющее сердце замирать от невыносимой нежности. – Вэй Усянь согласен, – отвечает он, непривычно тихий и зажатый. Раздраженно цыкнув, госпожа Юй подходит к нему и почти нежно опускает красное покрывало на лицо. – Только попробуй испортить все еще сильнее, чем уже сделал, – резко произносит она в полной тишине. После непродолжительного молчания, во время которого Лань Цижэнь сверлит недобрым взглядом обоих племянников, он, наконец, обреченно вздыхает. – Не смею оспаривать решение главы Лань. Церемония проходит как в тумане. В небольшом уютном храме Ванцзи отбивает поклоны и произносит заученные слова, почти не понимая, что делает. Помогает Вэй Усяню испить из чаши, вино в которой заменено на чистую родниковую воду – из-за Ванцзи, придерживает края покрывала. В конце он поднимает длинный рукав платья Вэй Усяня, снимает ленту с головы и несколько раз оборачивает ее вокруг загорелого запястья, завязывает крепкий узел. Белая полоса на золотистой коже смотрится вызывающе непристойно, а Ванцзи чувствует себя почти голым под смущенными и любопытными взглядами. Ванцзи сжимает горячие и вспотевшие пальцы Вэй Усяня своими и позволяет рукаву накрыть их соединенные руки. По традиции, после этого невеста должна переодеться и снова выйти к гостям, но общим согласием решено сократить эту часть, и не вынуждать никого участвовать в неловком фарсе, в который превратилась торжественная церемония. В сопровождении молчащих гостей они переходят в главный павильон, где гости долго и нудно несут подарки, скомкано говорят поздравления и пожелания долгих счастливых лет. Ванцзи приходится одному смотреть в сконфуженные лица и кланяться в знак благодарности. Вэй Усянь стоит рядом, словно наряженная кукла, недвижимый и безмолвный, как и полагается хорошей невесте, лишь иногда крепко сжимая его ладонь. Душный южный ветер задувает в окна павильона, не неся облегчения и мешая дышать полной грудью. Ванцзи жарко и муторно, он не представляет, насколько плохо должно быть Вэй Усяню под тяжелым покрывалом, и мечтает, чтобы быстрее закончились глупые ритуалы. Он хочет остаться с Вэй Усянем наедине. И боится этого. Когда гости рассаживаются за столы – скудно заставленные чуть более разнообразной, чем обычно, пищей со стороны клана Лань и ломящиеся от красных из-за перца и жирных из-за мяса блюд со стороны клана Цзян – Ванцзи и Вэй Усяня наконец отпускают в покои для новобрачных. Ванцзи ведет его по вымощенной круглой галькой дорожке к украшенному ярче остальных павильону, не спеша, чтобы ничего не видящий Вэй Усянь не споткнулся. Тот один раз шепотом спрашивает, куда они направляются, но не получив ответа, молчит остаток пути. Ванцзи не в силах выдавить из себя ни слова. Едва дверь павильона закрывается за ними, как Вэй Усянь вырывает руку и нетерпеливым жестом сбрасывает покрывало с головы. – Уф, я думал, задохнусь и умру прямо там. Как хорошо, что шицзе не пришлось это терпеть. Его лицо раскрасневшееся и блестящее от пота, выбившиеся из-под фэнгуаня отдельные пряди липнут к щекам, а в ямке над верхней губой собрались капли. Зачарованный Ванцзи не сразу замечает, что Вэй Усянь развязывает шнурки на платье. – Что ты делаешь? – удивляется он, каменея всем телом. – Ты не представляешь, какое оно тесное, – облегченно стонет Вэй Усянь и распахивает края нижней рубашки, показывая красную полосу от шва поперек груди. – Видишь? Ванцзи смотрит на темные, вызывающе красивые соски Вэй Усяня остановившимся взглядом, его хватает лишь на тихое: «Бесстыдство». Вэй Усянь нервно смеется, сбрасывает платье с плеч на пол и утирает лицо краем рубахи. Смотреть на это нет сил. Ванцзи уходит в дальний угол, достает из сундука сменное нижнее ханьфу и, опустив глаза, отдает его Вэй Усяню. Тот небрежно заворачивается в него, как в свое собственное – Ванцзи на мгновение позволяет себе представить, что Вэй Усянь мог бы делать так каждое утро. Он поднимает платье с пола и набрасывает на плечи Вэй Усяню. – Какой же ты вредный, – бормочет тот, просовывая руки в рукава. – Ну, это мне хоть можно снять? Ванцзи кивает, и Вэй Усянь осторожно снимает с головы фэнгуань. Волосы рассыпаются по спине и плечам неуправляемой копной. – Он очень тяжелый. Хочешь примерить? – предлагает Вэй Усянь. Ванцзи понимает, что тот просто дразнится – Вэй Усяню неловко, как и ему самому. Стук в дверь спасает от ответа. Пока Ванцзи забирает поднос с едой у слуги, Вэй Усянь с любопытством осматривается. Ванцзи уже бывал в этом павильоне, пока ждал невесту. Ему знакомо и убранство, щедро украшенное красными занавесями, лентами, свечами, цветами, и изысканная резьба на окнах, открывающих вид на внутренний дворик. Небольшой сад, выполненный по всем правилам фэн-шуй, покорил бы его сердце, если бы не южная жара, от которой не спасала даже прохлада чистого прозрачного прудика или тень старой, но обильно цветущей в эту пору вишни. Сквозняки качают балдахин над кроватью, на которую Ванцзи бросает единственный взгляд, после чего запрещает себе думать, что, возможно, им придется лежать на ней вместе. Кровать достаточно широка, чтобы за ночь не соприкоснуться даже рукавами. – Еда, о, божественная еда! – Вэй Усянь падает на колени перед столиком, деловито заворачивая длинные рукава платья, и заглядывает в каждую пиалу. – Лань Чжань, давай скорее кушать, не поверишь, у меня во рту и рисинки не было со вчерашнего ужина. – Торопиться запрещено. Ванцзи спокойно опускается напротив него и двигает пиалу к Вэй Ину. – Ешь. – Опять этот ваш вареный тофу вместо мяса!? Грибы? А как же свадебное пиршество? – Вэй Усянь поддевает рис палочками, заталкивает в рот и давится. – Даже не соленый. Мне надо запить это, где вино? Ванцзи хмурится – снова Вэй Усянь недоволен принятыми в Гусу Лань традициями. – Мясо запрещено. Алкоголь запрещен. – Сегодня же свадьба, разве у вас нет праздничных блюд? – Вэй Усянь воинственно тычет в него палочками. – Это праздничные блюда. Вэй Усянь обводит стол расстроенным взглядом и вытаскивает из пиалы кусок жареного огурца. – Лучше бы госпожа Юй убила меня сегодня и бросила труп под мост на съедение бездомным собакам. – Разговаривать во время еды тоже запрещено, – напоминает Ванцзи. Мысль, что Вэй Усянь мог бы не пережить этот день, отзывается болью под ребрами. – Зануда. Какое-то время Вэй Усянь молча хрустит огурцом, под его изучающим взглядом рис едва не застревает в горле, хотя аппетита все равно нет. – На вкус как болотный мох. Хоть бы щепотку специй бросили, – снова ворчит он, и Ванцзи откладывает палочки. Вэй Усянь действительно любит острое, Ванцзи помнит это, просто его мысли были заняты другими вещами. На кухне должен быть запас. Ванцзи встает, и уже на пороге ему в спину летит удивленное: «Куда ты?». Ванцзи не отвечает. Испуганные его внезапным появлением повара Лань разводят руками – у них даже соли не водится, что уж говорить о молотом сычуанском перце или масле чили. Повара клана Цзян, посмеиваясь, отсыпают ему щедрую порцию специй. Когда Ванцзи возвращается, Вэй Усянь лежит на кровати на боку, подперев голову рукой, и собирает с красного покрывала орехи и семена граната – символы плодородия и пожелания молодым богатства и многочисленного потомства. Балдахин сдвинут, и поистине огромная кровать, изголовье которой украшают фениксы, драконы и упитанные карпы, словно торжественный алтарь в святилище, занимает половину пространства комнаты. Теперь ее невозможно игнорировать. Ванцзи мимолетно скользит взглядом по фривольно разметавшейся одежде Вэй Усяня и возвращается за стол, ставит мешочек со специями рядом с его пиалой. – Так ты не передумал быть моим супругом? – радуется Вэй Усянь и присоединяется к нему, поспешно поправляет сбившийся ворот белого ханьфу, откидывает волосы за спину. Ванцзи удивленно поднимает бровь. – Нет. – Я уж решил, что обидел тебя, и ты хочешь расторгнуть наш брак. Это был бы самый короткий союз в истории, но не думаю, что госпожа Юй обрадовалась бы, что я снова отличился, – облегченно смеется Вэй Усянь, сияя ослепляющей улыбкой. – Но ты, оказывается, ходил на кухню. Кажется, мне очень повезло с таким заботливым мужем. – Глупость. Ванцзи не знает, куда деть глаза и руки, смотрит строго перед собой, зажимает пальцами палочки для еды. – Вот, так будет намного вкуснее. – Вэй Усянь ссыпает с ладони зерна граната в его чашу. – Все равно они там без надобности. Ленту с запястья Вэй Усянь так и не снял, Ванцзи провожает взглядом мелькнувшие концы и сосредотачивается на еде. Действительно вкуснее. Опустошив подряд три пиалы с рисом, сдобренных перцем так, что от одного взгляда на них у Ванцзи начинает жечь во рту, Вэй Усянь валится на пол рядом со столом. – Ох, как же я наелся, – хлопает он себя по животу, всем видом выражая блаженство. Белые и красные подолы распахиваются, причудливо смешиваясь и открывая стройные ноги. Ванцзи собирает пустые чашки на поднос и выносит за дверь. Он надеется, что когда вернется обратно, Вэй Усянь сменит позу на более приличную, от которой внутри не будет завязываться огненный узел. К сожалению, у Вэй Усяня другое мнение о его позе. Ванцзи снова садится за стол и, не придумав ничего лучше, достает из рукава книгу. Им нужно поговорить, и Ванцзи хочет поговорить – о том, что произошло, и о том, почему это произошло, но он не знает как. – Лань Чжань, ты что, правда, читать собрался? – Вэй Усянь переворачивается на бок, подпирает голову рукой и смотрит на него снизу вверх. Его глаза кажутся огромными и бездонными. – Лань Ванцзи. Лань-гэгэ. Второй молодой господин Лань. Это так похоже на их прежнее общение времен обучения, что Ванцзи ненадолго теряется в воспоминаниях, но его вырывает оттуда неожиданно вкрадчивое: – Драгоценный супруг. – М? Ванцзи так удивлен, что даже отзывается, хотя собирался игнорировать Вэй Усяня, пока тот не перестанет дурачиться. – А, – обрадованно тянет Вэй Усянь, – так тебе понравилось это обращение, да? Тогда: драгоценный супруг, обрати на этого ничтожного у твоих ног свое внимание и выслушай его. – Вэй Усянь не ничтожный. Ванцзи не нравится, когда кто-то – и даже сам Вэй Усянь, отзывается о нем в таком тоне. – Хорошо, хорошо, – Вэй Усянь откидывает назад упавшие на грудь волосы, и они мягко рассыпаются по полу за его спиной. – Но нам все равно надо поговорить, да? – Прости, – без перехода серьезно продолжает Вэй Усянь. – Я натворил дел, испортил твою репутацию, доставил всем проблем. Но я должен был что-то сделать. Шицзе плакала. – Не нужно «прости». Вэй Усянь спас его от нежеланного брака. Вэй Усянь сам теперь его супруг. Ванцзи не мог бы желать большего. Он не знает, как сказать это. – Нужно. Шицзе замечательная, самая лучшая, она заслужила всю любовь и все счастье этого мира, – Вэй Усянь садится за стол и принимает самую приличную позу, какую Ванцзи когда-либо видел в его исполнении. – Звучит отвратительно, что она действительно любит этого заносчивого петуха Цзиня, и он ее тоже. Ваш брак принес бы ей только горе. То есть, я хочу сказать, что ты замечательный, Лань Чжань, и уверен, что ты сделал бы все, чтобы шицзе была счастлива, но… Не думаю, что она смогла бы когда-нибудь разлюбить его. Цзян Чэн бы не пошел против отца и матери, не получил бы их осуждение, как бы не переживал из-за того, что сестра несчастна. Сыновий долг для него важнее. Поэтому мы сговорились с Цзинь Цзысюанем вдвоем. Он тайком пробрался в комнату шицзе, и когда она перед дорогой спряталась там, по традиции выражая нежелание покидать отчий дом, усыпил и забрал ее. Мне только оставалось переодеться в свадебное платье и выдать себя за невесту, чтобы дать им время уйти подальше и успеть совершить обряд. Прости, – он вытягивает сложенные в почтительном жесте руки и склоняется, почти задевая лбом стол, – я не подумал, как это отразится на тебе. Что ты можешь хотеть этого брака, называть ее женой, идти с ней рука об руку по пути совершенствования. Что это причинит тебе боль. – Нет, – твердо отвечает Ванцзи. – Не хотел. – Правда? – Вэй Усянь вскидывает голову и смотрит на него с надеждой. – Так я и тебя, получается, спас, Лань Чжань? – М. Вэй Усянь какое-то время молчит, глядя, как Ванцзи перебирает страницы книги – просто чтобы занять себя хоть чем-то, – а потом растерянно тянет: – Ооо. Лань Чжань, может ли быть, что есть кто-то, кто тебе нравится? Ванцзи кивает, хотя уши пылают, а сердце бьется быстро-быстро. На лице Вэй Усяня проскальзывает целая гамма эмоций, разочарование из них самое сильное и читается легко. Но после Вэй Усянь широко и легко улыбается. – Ух ты! Не терпится побыстрее познакомиться с этой сестричкой. Она, должно быть, необыкновенная, раз привлекла тебя. Эй, Лань Чжань, Лань Чжань, если ты захочешь взять вторую жену, то есть, первую – я честно-честно не буду мешать, ты не услышишь от меня и слова против. Обещаю, буду самым примерным младшим братом для вас. – Нет! – бросает Ванцзи возмущенное. – Только Вэй Ин! Как он мог подумать, что Ванцзи захочет кого-то другого? Неужели Вэй Усянь так и не понял? И снова Вэй Усянь выдает столько чувств, что Ванцзи не успевает их считывать. Потом поднимает перед собой раскрытую ладонь, и его улыбка и голос такие мягкие, что Ванцзи тает, как масло. – Клянусь, с этого дня и до последнего дня моей жизни – только Лань Чжань. Ванцзи смотрит в теплые глаза Вэй Усяня так долго, что все остальное перестает иметь хоть какое-то значение, перестает быть. Только ласковый взгляд и мягкая улыбка, обещание, данное с искренностью. Ванцзи ненадолго разрешает себе отдаться надежде, что у них могут сложиться отношения иные, чем были до этого. Он кивком показывает, что принимает клятву, и снова опускает глаза в книгу, но продолжает видеть широкую улыбку Вэй Усяня. Тот просто смотрит и молчит, долго по меркам самого Вэй Усяня. Ванцзи смущен и взбудоражен таким пристальным вниманием, под кожей словно пробегают языки пламени. Наконец, Вэй Усянь избавляет Ванцзи от своего взгляда, разматывает один рукав и обмахивается им, как веером, душераздирающе вздыхает. – Уф, что же так жарко, может, выйдем на улицу? Ванцзи кивает, по привычке забирает гуцинь и поднимается, ему и самому хочется вдохнуть освежающего воздуха. Вэй Усянь почти подпрыгивает на месте и спешит за ним. Неаккуратно плюхается на доски, свесив ноги с края веранды, болтает ими, пока Ванцзи зажигает фонари. Сумерки быстро сгущаются, еще пара палочек для благовоний и совсем стемнеет. Ванцзи не думал, что церемония займет так много времени, хотя и началась после обеда. А, может, на равнине в это время года всегда так. На веранде все так же жарко, несмотря на усилившийся ветер, несущий удушающий влажный воздух. Старая вишня у пруда скрипит ветвями, но держится, только лепестки кружат вокруг, бликуют в свете раскачивающихся фонарей. Ванцзи неспешно опускается на колени рядом с Вэй Усянем. – Будет дождь, – тот придерживает рукой волосы, что хлещут его по лицу, поворачивает голову и улыбается, – южный ветер всегда приносит дождь. Чувствуешь влагу в воздухе? Свет из комнаты озаряет Вэй Усяня сзади. Подхватываемые ветром короткие пряди слегка вьются, бросают хаотичные тени на глаза и губы, ласкают ключицы в свободно распахнутом вороте ханьфу. Ванцзи ничего не чувствует – только гулкие удары сердца в грудь. – Сыграй что-нибудь, – без особой надежды просит Вэй Усянь, когда молчание затягивается. Не сразу, но Ванцзи берет гуцинь в руки, укладывает на колени и касается струн пальцами, раздумывая. Мелодия выходит сама, знакомая настолько, что Ванцзи мог бы сыграть ее даже спящим. Музыка нежная и трогательная. Ванцзи позволяет ей течь сквозь себя, очарованный и поглощенный. Вэй Усянь смотрит на его пальцы и начинает мычать под нос, вторя гуциню. – Очень красиво, – с улыбкой говорит он, когда ночная тишина растекается вокруг, особо яркая после звонких звуков. – Как называется эта мелодия? – «Забыть сожаления», – тихо отвечает Ванцзи, и Вэй Усянь распахивает глаза. – Это не одна из техник Гусу Лань, ты не использовал духовную энергию, – понимает он. – Нет. – Кто же написал ее? Уж не ты ли сам, Лань Чжань? – Вэй Усянь посмеивается, глядя как Ванцзи аккуратно складывает гуцинь на пол. – М, – соглашается с ним Ванцзи. – Правда? – удивленно тянет Вэй Усянь и зачем-то дергает его за край рукава. – Да ты действительно талантлив, Лань Чжань, как о тебе и говорят. А знаешь, я неплохо играю на флейте. Мы обязательно должны вместе сыграть, когда привезут мои вещи. Согласен? Думаю, из нас получится отличный дуэт. Ванцзи долго сидит, опустив голову и бездумно трогая струны. Но Вэй Усянь продолжает теребить его рукав, пока он не поворачивается и, сжав губы в слабом подобии улыбки, кивает. Он готов играть с Вэй Усянем всю жизнь. – Почему-то эта мелодия показалась мне знакомой. Как будто я ее уже слышал. Но где? – Ванцзи смотрит, как Вэй Усянь задумчиво крутит на палец прядь волос, зажав остальные локтем. Когда Ванцзи играл ему впервые, Вэй Усянь был в полубредовом состоянии, не удивительно, что он не помнит. Но все равно, это неприятно задевает. – И знаешь, мне хочется почему-то сделать так. Вэй Усянь падает спиной на пол, устраивая голову на коленях Ванцзи, вызвав у него изумленный звук. – Твои колени очень удобные, Лань Чжань, так бы и лежал вечно, – Вэй Усянь смотрит снизу вверх, насмешливо щурит глаза и ждет. Ванцзи сначала хочет столкнуть его, но все же не делает этого. Они теперь супруги, нужно привыкать к тому, что Вэй Усянь может трогать его, когда захочет и как захочет. Даже если сердце Ванцзи однажды разорвется из-за этого. – Глупость, – все же говорит он и слабо пихает Вэй Усяня в плечо. Тот смеется и снова щурится, слишком красивый, чтобы Ванцзи мог продолжать на него смотреть. – А помнишь пещеру с черепахой-губительницей? Тогда ты тоже что-то играл, но я не помню. Вообще не помню ничего – ни как нас вытащили оттуда, ни как домой доставили. Ванцзи вздыхает. Он помнит это слишком хорошо. Отец тогда тяжело болел, а его забрали на сборы в Цишань Вэнь. Ванцзи переживал, с нетерпением и ужасом ожидая письма от брата, и злился на Вэй Усяня, который был энергичным, веселым, задиристым, хвалился своей удалью, направо и налево флиртовал с незнакомыми девами и лез к Ванцзи с разговорами. Своей сияющей улыбкой он снова разогнал успокоившуюся после отъезда Вэй Усяня из Облачных Глубин бурю в душе Ванцзи – казалось, все противоречивые чувства, что он вызывал, приснились, примерещились, Ванцзи забыл о них, отбился медитациями, повседневными делами, тревогой за отца. Но стоило увидеть Вэй Усяня, как все это вернулось сторицей, закрывать глаза на его чувства к этому невозможно-прекрасному человеку Ванцзи больше не мог. – А помнишь, как орал Вэнь Чао, когда увидел черепаху? Громче, чем его наложница. Вэй Усянь хохочет так сильно, что Ванцзи приходится придержать его за талию, чтобы тот не скатился на пол. Вэй Усянь же словно не замечает этого жеста и того, что руку Ванцзи так и не убирает. – Жаль, что Цзян Чэн не утопил его в той пещере, – кровожадно добавляет Вэй Усянь. – Вэнь Жохань бы не простил, если бы с его сыном что-то случилось, – резонно замечает Ванцзи. – Но помечтать-то можно! Скорее всего, Вэнь Чао и сам не знал, на какое чудище организовал охоту. Он вел себя по-разгильдяйски во время спуска, а когда свод пещеры обвалился и закрыл вход, принялся обвинять всех вокруг и требовать, чтобы немедленно нашли другой. Когда разбуженная черепаха выползла из своего убежища, многие кричали от страха, а Вэнь Чао громче всех. К счастью, Цзян Ваньинь нашел лаз наружу под водой, и помог всем выбраться, пока Ванцзи и Вэй Усянь отвлекали монстра. Если бы не стрела глупого Су Шэ, ранившего Вэй Усяня, они бы тоже выбрались, а так пришлось неделю сидеть в пещере. Черепаху убили, их спасли, Су Шэ изгнали из ордена Гусу Лань, а Вэнь Чао забрал себе панцирь и большую часть славы. Но для Ванцзи те дни до сих пор оставались самыми яркими и тревожащими впечатлениями. Он так боялся, что Вэй Усянь умрет на его руках. – Но знаешь, Вэнь Жохань прислал благодарственное письмо, и госпожа Юй даже не ругала меня. Так, поворчала чуток. Зато Цзян Чэну досталось как надо, что не он убил эту черепаху-губительницу. – Цзян Ваньинь спас людей, это героический поступок, – возражает Ванцзи, но Вэй Усянь небрежно отмахивается. Рукав платья расправляется от движения и алым знаменем реет на ветру. – Ай, я так ему и сказал, но это же Цзян Чэн. До сих пор припоминает, – голос Вэй Усяня теплеет на словах о его шиди, и Ванцзи чувствует горячий укол в сердце. Это необоснованно, Ванцзи понимает, но ничего не может поделать с глупой ревностью. Будет ли когда-нибудь Вэй Усянь с такой нежностью говорить о нем, Ванцзи? – Но, – Вэй Усянь машет рукавом перед его лицом, привлекая внимание, и хитро ухмыляется, – кое-что я, кажется, все-таки помню из того времени, когда валялся в бреду. Чьи-то мягкие колени и чью-то теплую ладонь на своей голове. Как думаешь, кто это мог быть, а, Лань Чжань? В животе закручивается томительный узел, а уши обдает жаром. – Не знаю. Тебе привиделось. – Лань Чжань, лгать запрещено! Смотри, на твоих коленях еще осталась ямка от моей головы, она как будто для них сделана. Чувствуешь гармонию? Вэй Усянь возит головой по его ногам и Ванцзи все-таки сталкивает его на пол. Тот садится, хватает руку Ванцзи и кладет себе на макушку. – Да, именно так я и помню. – Перестань! Ванцзи вырывает руку. Что за ужасный, ужасный человек, этот Вэй Усянь! Еще немного, и Ванцзи действительно побежит к брату просить расторгнуть этот брак. Предстоящие годы уже не кажутся ему возможно-благополучными. – Ну, чего ты смущаешься, Лань Чжань? Ты беспокоился, чтобы нынешнему супругу было удобно и мягко, разве это плохо? Этот муж благодарен. Вэй Усянь придвигается слишком близко. Слишком. Ванцзи может разглядеть острые концы каждой из его ресниц, несмотря на упавшую темноту. Видит, как дрожат уголки губ, удерживая рвущуюся улыбку. Ванцзи кладет ладонь на его грудь, сохраняя безопасное расстояние. Пальцы задевают горячую кожу в распахнутом вороте, в подушечки бьется частый пульс. Теплое дыхание задевает щеку, а губы покалывает, как тогда, во время охоты на горе Байфэн. Вэй Усянь облизывает свои кончиком языка. Что может быть проще, чем наклониться немного вперед и прижаться в поцелуе, еще раз почувствовать их сладость и нежность. Станет ли Вэй Усянь снова сопротивляться? Будет ли стонать так же, как и в прошлый раз, громко, несдержанно, с чувством? Ответит ли с пылкостью и жаром, заставляющим терять голову и желать большего? Волосы Вэй Усяня бросает прямо в лицо Ванцзи. Он с сожалением убирает руку и отворачивается. – Это несправедливо, почему твои волосы лежат так идеально, а на моей голове впору вороне вить гнездо? – обиженно причитает Вэй Усянь, безуспешно пытаясь справиться с непокорными прядями. – Ты что, запугал ветер, и он обходит тебя стороной? Лань Чжань, чем ты пригрозил ему? Навсегда упокоить? – Идем в дом. Ванцзи поднимается и уходит первым, чувствуя взгляд Вэй Усянь лопатками и всей спиной. – Даже складка не шелохнется на платье, – бормочет тот вслед, – воистину небожитель. За что я такой счастливый? Ванцзи почти улыбается. – Спать еще рано. Чем займемся? Вэй Усянь стряхивает на пол оставшиеся орехи, падает на кровать спиной и хлопает рядом с собой ладонью. Ванцзи хотел бы избегать этого алтаря невинности подольше, но соблазн находиться к Вэй Усяню как можно ближе так велик, что ноги несут его сами. Садится Ванцзи с огромной осторожностью, словно покрывало может обжечь. – Надеюсь, с шицзе все в порядке, и этот зазнайка Цзинь не обидел ее и не причинил боли. Если хоть волос упадет с головы шицзе против ее воли, я вырву ему руки, – агрессивно выдает Вэй Усянь. – Уверен, Цзинь Цзысюань будет ласков со своей возлюбленной. – Хах, это в его интересах! Если бы все прошло так, как должно было, сейчас Ванцзи пришлось бы прилагать все усилия, чтобы быть ласковым. Ванцзи не хочет об этом думать. Теоретически он знает, что нужно делать, но до сего дня сама мысль об этом доставляла ему почти физическую боль. Ванцзи счастлив избавлению от обязанности раздевать и трогать незнакомую и нежеланную деву. Он искоса смотрит на ногу Вэй Усяня. Тот лежит, широко раскинув конечности, подолы задрались, Ванцзи хорошо видно его обтянутое тонкой тканью нижних штанов крепкое бедро. Место, где ноги соединяются и штаны мягко обтекают небольшую выпуклость, Ванцзи игнорирует. Он чинно складывает руки на коленях и сжимает пальцы. Чтобы не прикоснуться к Вэй Усяню, требуется вся его выдержка и все хладнокровие. Внутри пылает безумный огонь желания. Вэй Усянь невесело смеется и тыкает его пальцем в спину. – Дерьмовая у тебя брачная ночь, да, Лань Чжань? Да и свою я представлял не так. – А как? Они не должны, не должны говорить об этом, Ванцзи и так плохо, но какое-то больное, изувеченное чувство заставляет его спросить. Вэй Усянь некоторое время молчит. – Помнишь охоту на горе Байфэн, которую устраивали Цзини недавно? – загадочным тоном начинает Вэй Усянь. – Ты собрал все трофеи, – кивает Ванцзи. Вэй Усянь поспорил с племянником главы Цзинь, что в Юньмэн Цзян лучшие воины, и доказал это. Ванцзи им гордится. И совсем не гордится собой. – Да выпендривался я, и мне за это влетело, – в голосе Вэй Усяня слышится улыбка, – но я не об этом. Одна дева поцеловала меня, представляешь? Глаза мои были завязаны, а дева оказалась слишком застенчивой и убежала, так что я до сих пор не знаю, кто это. Но у нее были такие сильные руки и такие нежные губы, а сама она такой настойчивой и требовательной, что я еще полчаса ходить не мог – так тряслись ноги. А пахло от нее, – Вэй Усянь садится и прижимается носом к плечу Ванцзи, шумно втягивает воздух, – почти как от тебя. Так же сладко и вкусно. Все еще вспоминаю ее. Сердце едва не выпрыгивает из груди. Это ужасное чувство – ревновать к самому себе, к тому, кто так впечатлил Вэй Усяня. Пусть это и был сам Ванцзи, но ведь Вэй Усянь не знает об этом. Ванцзи разваливается на части. Тогда они долго не виделись, Вэй Усянь был таким красивым и самоуверенным, а Ванцзи потерял голову и воспользовался моментом. И пусть позже он принял все назначенные самому себе за обман наказания, он не жалеет о насильно данном поцелуе ни мгновения. Вэй Усянь не отодвигается, устраивает подбородок на его плече, а Ванцзи боится шевельнуться, чтобы не оттолкнуть, не спугнуть эту внезапную близость. Воспоминания о мягких губах Вэй Усяня, о его стонах, отклике на поцелуй кружат голову. – Иногда я думаю: вот бы та дева не сбежала и показала свое лицо. Я бы на ней женился прямо тогда, даже если бы она оказалась страшненькой. И порой мечтаю, как она обнимает меня своими сильными руками. Как нетерпеливо разрывает мои одежды. Как остаются синяки по всему телу от ее жадных прикосновений. Уверен, в брачную ночь она была бы такой же настойчивой, такой же страстной, как тогда. Вот так я себе все представлял. Горячий тяжелый воздух душит, обжигает открытую кожу. Внизу все пульсирует от напряжения. Тело словно онемело, только те места, где Вэй Усянь прижимается к нему, живут и чувствуют – его жар, частый стук сердца, неровное дыхание. Вэй Усянь взволнован, Ванцзи не знает, от чего. Но сам он желает с головой броситься в ледяной источник, вымыть мысли о том, как его руки срывают одежду с Вэй Усяня, как обнимают, оставляя следы несдержанности. О том, как именно смотрелись бы его белые ладони на загорелой коже. Грязные, грязные мысли и такие притягательные. – А ты, Лань Чжань, успел поцеловать кого-нибудь за это время? Ванцзи кивает, почти не понимая, о чем его спрашивают. – Правда? – Вэй Усянь, наконец, садится, как следует, его колени теперь перед глазами Ванцзи. – Я помню, что спрашивал тебя уже, но тогда ты сказал «нет». И как? Как это было? – Хорошо, – шепчет Ванцзи, уши печет сильно-сильно. Он не понимает, почему они вообще говорят о таком. Ему так стыдно. – Всего лишь хорошо? – Вэй Усянь наклоняет голову и, прищурившись, заглядывает в лицо Ванцзи. Волосы соскальзывают с плеча, накрывают его ноги, стекают по кровати почти до пола, блестящие и густые. Ванцзи хочет запустить в них руки, запутаться пальцами, намотать на кулак. Он отворачивается и собирает в горсть ткань ханьфу, чтобы хоть как-то унять зуд в ладонях. – Не головокружительно? Не умопомрачительно? Не великолепно, а только хорошо? Ах, Лань Чжань, с тем ли человеком ты целовался? Поверь моему опыту, настоящий поцелуй настолько потрясающий, что ни о чем больше думать не можешь. – Это было, – Ванцзи целовал именно того человека, и он действительно больше ни о чем думать не может, сейчас так точно, – потрясающе. Вэй Усянь смеется, хлопает его по бедру и оставляет руку лежать там, где она коснулась ноги Ванцзи. Удерживает, когда Ванцзи пытается отодвинуться. – Ты еще, поди, и книжки про искусство спальных покоев читал? Скажи, готовился к брачной ночи? – Теоретические уроки парного совершенствования входят в обязательную программу обучения. – А? Уроки? – Ванцзи немного успокаивается, когда Вэй Усянь удивленно хлопает ресницами и краснеет так, как Ванцзи никогда не видел. Нет, видел – на горе Байфэн после поцелуя щеки Вэй Усяня были такими же ярко-розовыми, как и его губы. – Я что, пропустил самое интересное? Засранец Цзян Чэн ни словом об этом не обмолвился. – Список тем на все время обучения был в личных свитках учеников. Ты бы знал, если бы заглянул в него хоть раз, – Ванцзи рад говорить о школе, о чем угодно, только не о всяких смущающих и возбуждающих вещах. – Да кому нужен этот свиток? Знать все наперед так скучно. Не заговаривай мне зубы, Лань Чжань, – Вэй Усянь потрясает пальцем перед его носом, концы ленты, все ещё плотно обхватывающей запястье Вэй Усяня, взлетают от движения и сквозняка, – лучше расскажи, чему учили на этих теоретических уроках парного совершенствования? – Правильно сливать энергии партнеров. Ванцзи и подумать не мог, что картинки, похожие на те, что когда-то подсунул ему Вэй Усянь, все равно придется изучать и запоминать. Да еще в присутствии учителя и других учеников. Изображения, что показывали им на уроках, не были столь подробны, основное внимание уделялось течению ци. Но в схематичных набросках все еще можно было узнать фигуры мужчины и женщины, соединенные в различных позах. Эти уроки оказались для Ванцзи самыми тяжелыми. – И что, что? Вы практиковались? Неужто прям целовались на этих уроках и все такое? – Нет! Яростное любопытство на лице Вэй Усяня сменяется разочарованием, а следом – задумчивостью. – Кто же тогда сорвал твой первый поцелуй, – бормочет он тихо. Ванцзи кажется, что это подходящий момент. Он не хочет больше скрывать, когда еще признаваться, если не сейчас? – Вэй Ин. Он с замиранием сердца ждет потока вопросов, удивления, шока, даже отторжения. Но Вэй Усянь лишь улыбается задорно. – Ладно, ладно, не лезу не в свое дело. Но! Я рассказал тебе про свой первый поцелуй, так что жду, что когда-нибудь и ты мне расскажешь. Между супругами не должно быть тайн, запомнил? – Вэй Ин! Ванцзи так сильно хочет его ударить. Ему пришлось собрать все свое мужество, чтобы признаться, а Вэй Усянь ничего не понял? Или снова издевается над чувствами Ванцзи? Стукнуть бы его, вот только. – Ты говорил, что целовался много раз. Ванцзи хорошо запомнил тот момент, когда в полном смятении чувств не знал, что делать с собой и с печатью упавшей на его губы сладостью Вэй Усяня. Он помнит бессвязную речь Вэй Усяня, шальной блеск в глазах, покрасневший рот. Злость на себя, что полюбил такого ужасного распутника. Отравленные кислой ревностью ночи. – Я говорил? – Вэй Усянь широко раскрывает глаза и больно сдавливает пальцами ногу Ванцзи. – Ахахаха, ну, шицзе каждый день целовала меня в щеку, это ведь считается? – Лгун! Ванцзи сжимает кулаки, но его накрывает. Первый поцелуй Вэй Усяня принадлежит ему. Это он первым попробовал губы Вэй Усяня на вкус. Первым узнал их мягкость, их нежность, их податливость. Он первый, кого Вэй Усянь впустил в свой рот. Первый, для кого Вэй Усянь стонал. В голове оглушающе звенит. Вэй Усянь что-то говорит, спрашивает, Ванцзи не понимает, не слышит слов. Он первый. Первый. – Да тот поцелуй был всем поцелуям поцелуй, между прочим! Он многому меня научил. Да я сам могу теперь уроки давать и большие деньги зарабатывать. Будь ты хоть трижды драгоценным Нефритом ордена Гусу Лань, и тебе есть, чему у меня поучиться. Не веришь? Ванцзи не может ни отвернуться, ни уйти, когда Вэй Усянь касается его рта своим. Он каменеет на долгие мгновения, пока Вэй Усянь мнет его губы и трогает языком. Глаза его закрыты, Ванцзи видит сеточку синеватых вен на опущенных веках. Он не понимает, как и почему все пришло к этому, знает только, что Вэй Усянь целует его, сам. Ванцзи успевает перехватить Вэй Усяня раньше, чем тот отстраняется. Размыкает губы и позволяет теплому гладкому языку скользнуть внутрь, подхватывает своим. Вэй Усянь берет ладонями его лицо, чуть наклоняет голову, задевая кончиком носа щеку Ванцзи, целует мягко и бесцеремонно. Разжигает огонь в крови, поднимает цунами в животе, выносит приличные мысли южным ветром. Ванцзи сжимает его талию и притискивает к себе так сильно, что становится больно. Сердце Вэй Усяня бьется рядом с его так же громко и часто. Ванцзи теряет голову. Он ласкает губы Вэй Усяня со всем жаром, всей жадностью, что хранил долгие годы. Неистово, ярко, до исступления, до звонкой тишины, до глухих смазанных стонов, до ноющих губ и уставшего языка. Напоследок Ванцзи прикусывает нижнюю губу Вэй Усяня, запоминает ее упругость, и отпускает его, разжимает руки. Вэй Усянь открывает глаза, смотрит сквозь него поплывшим взглядом. – Ого, – севшим голосом выдает Вэй Усянь единственное, но это отрезвляет. Ванцзи вскакивает на дрожащие ноги, прижимает ладонь к пылающим губам. Что он наделал? Опять позволил себе потерять контроль. Снова принял шутку за правду, увлекся еще сильнее, чем в прошлый раз. Сделал то, на что не имел права. Как может он теперь находиться рядом с Вэй Усянем и зваться его супругом? – Нет! Лань Чжань, не уходи! Вэй Усянь хватает его за одежду, почти виснет на плечах Ванцзи. – Прости, прости, Лань Чжань, я не хотел тебя обидеть. Ох, да постой ты, ноги не держат. Я такой идиот. Глупый Вэй Усянь со своими глупыми идеями. Ты прав, это зашло слишком далеко. Прости, прошу, если пожелаешь, я больше не подойду к тебе и не заговорю с тобой, уйду в затвор на всю оставшуюся жизнь, только не уходи. Лань Чжань. Ванцзи не может слушать извинения и этот тон, рвущий душу. – Вэй Ин не виноват, не должен извиняться. Это все я, – голос дрожит и сбивается, Ванцзи отворачивается, чтобы Вэй Усянь не разглядел в глазах страх и жажду. – Нет! Лань Чжань, ты хороший. Я, это я сначала делаю, а потом думаю. Госпожа Юй права, во всем права, я такой дурак. Просто ты, Лань Чжань, такой красивый, такой неприступный, ледяной бог, и вдруг так хорошо целуешься. Прямо как та дева, я чуть сознание не потерял. Ванцзи даже перестает дышать, и Вэй Усянь тоже больше не пытается его удержать. Смотрит круглыми глазами. – Хочешь сказать мне что-нибудь? – шепчет Вэй Усянь. Ванцзи с силой отрывает его руки от своей одежды и отталкивает Вэй Усяня. Ванцзи хочет сказать многое. Слова застревают в горле, как всегда в ответственный момент. Вэй Усянь вздыхает, смотрит прямо в глаза и решительно поджимает припухшие губы. – Забудь про ту деву, я все наврал. Ты целуешься лучше, – Вэй Усянь забивает в его сердце огромный заговоренный гвоздь, оно перестает биться. – Я просто хотел поцеловать тебя. Я бы поцеловал тебя еще раз. И еще много раз. Целовал бы каждый день, если бы ты позволил. Ванцзи выпрямляет спину под несчастным взглядом Вэй Усяня. – Это не шутка. Как можно верить ему после всех случаев, когда Вэй Усянь давал надежду, а после безжалостно втаптывал в землю чувства Ванцзи, походя смеялся? Когда они встречались на ночных охотах, на праздниках, на Советах кланов, сопровождая своих глав, Вэй Усянь осыпал его вниманием, слепил улыбкой, окрылял намеками – и раз за разом оставлял болезненные раны в страдающем сердце Ванцзи. На нем не счесть шрамов безнадежной безответной любви. Ванцзи готов добавить еще. Он хочет все поцелуи, которые Вэй Усянь даст ему. – Целуй, – разрешает он. Вэй Усянь делает робкий шаг к Ванцзи, подол платья тащится по полу с тихим шелестом. – Я ведь поцелую, – предупреждает он. Ванцзи ждет, пытаясь не умереть на месте. Вэй Усянь кладет ладонь ему на щеку, смотрит глазами, в которых сияет удивительное, пламенное и бесшабашное – то, что привлекло Ванцзи однажды, чтобы больше никогда не отпустить. Этот поцелуй нежный и легкий, как порхание мотылька. Едва-едва ощущается свежим бризом, таким желанным в знойный день. Ванцзи шевелит губами в ответ так же невесомо. Вэй Усянь тихо стонет, оборачивает руками его шею, раскрывает рот, приглашая. Ванцзи обхватывает его губы своими, скользит языком по кромке зубов и обнимает изо всех сил, как Вэй Усянь хотел, чтобы его обнимали. Он не закрывает глаза, он хочет видеть, любоваться, наслаждаться Вэй Усянем, с восторгом и упоением отдающим ему свои поцелуи. Ноги подкашиваются, но они, к счастью, не отошли далеко от кровати, Ванцзи быстро толкает и валит Вэй Усяня на постель. Его одежды распахиваются, а рукава разлетаются, обнажая руки Вэй Усяня до локтей. Ванцзи просовывает ладони под ткань, лаская его горячие плечи, и с улыбкой ловит ртом изумленный возглас. Вэй Усянь с неохотой отрывается от Ванцзи. – Я не понимаю, что происходит, – ошалевше шепчет он прямо в губы. – Но все равно скажу: я люблю тебя, Лань Чжань. – Это я тебя люблю, Вэй Ин,– отвечает Ванцзи с прорывающейся страстью, когда голос возвращается к нему. – Всегда любил. От наконец высказанных чувств Ванцзи чувствует себя легким и счастливым. – О, правда? – живо интересуется Вэй Усянь. – И когда целовал на горе Байфэн, уже любил? Ванцзи словно бросают в ледяной сугроб. – Не напрягайся так, Лань Чжань, – заливисто хохочет Вэй Усянь и запускает пальцы в его волосы, царапает затылок. – Я понял чуть раньше, когда ты сделал так. Вэй Усянь берет зубами нижнюю губу Ванцзи и ощутимо сдавливает, глаза его сияют нестерпимо ярко. Ванцзи опускает веки, позволяет терзать себя, так сладко и головокружительно. – А ты развратник, мой драгоценный муж, кто бы подумал, – пылко шепчет Вэй Усянь в горящее ухо Ванцзи.– Поймал беззащитного меня, зажал, силой вырвал поцелуй и скрылся. Заставил мучиться воспоминаниями о своих потрясающих губах. А с виду такой приличный человек. За кого меня замуж отдали? Что же мне теперь, каждый день ждать, что снова набросишься? – Никогда! Ванцзи дергается, но Вэй Усянь крепко держит за шею. Закидывает ногу на талию Ванцзи, притягивает ближе. – Прямо никогда? А если попрошу? Вэй Усянь улыбается и выгибается, упирается твердым и горячим. – Вэй Ин, – обреченно шепчет Ванцзи, он не понимает, снова ли шутит Вэй Усянь или серьезен. – Лань Чжань. Вэй Усянь покрывает его лицо быстрыми колкими поцелуями, Ванцзи иногда успевает ловить его губы. – Скажи, Лань Чжань, ты хорошо учил теорию парного совершенствования? Потому что я, ха-ха, эти уроки пропустил. Только книжки с весенними картинками разглядывал, но там не писали, что именно надо делать. Вэй Усянь не доучился совсем немного. Нарушений накопилось столько, что старейшины приняли решение отстранить его и отправить домой. Ванцзи тоже приложил к этому руку своим усердием в наблюдении за недостойным поведением Вэй Усяня. Ванцзи готов взять ответственность. – М. – Тогда делай, что считаешь нужным. Вэй Усянь расслабляется под ним, смотрит блестящими глазами и провокационно облизывает рот. Все нутро отзывается на это нежным трепетом. Ванцзи целует и так красные губы Вэй Усяня, спускается по шее, вылизывает кожу в распахнутом вороте. Вэй Усянь стонет, суетливо развязывает завязки рубахи, раскрывает полы, подставляет тело под жадные прикосновения губ и языка. – Давай-ка тебя разденем, – Вэй Усянь дергает платье Ванцзи, спускает с плеч. Ванцзи выпутывается из рукавов, оставляя верхнюю часть висеть на туго затянутом поясе, возиться с ним нет сил. – Не представляешь, сколько я мечтал об этом с тех пор, как увидел тебя во время купания в источнике. Но как я мог, как мог?.. Вэй Усянь ощупывает его плечи, грудь, гладит подушечками пальцев и не сводит горящего взгляда. Ванцзи вспыхивает вслед за прикосновениями, пылает изнутри, выплескивает огонь желания в торопливых безудержных поцелуях. В голове – ни единой строчки из учебника, он просто делает, как чувствует, как хочет уже давно. Ванцзи снимает с Вэй Усяня сапоги, следом штаны и смотрит на него. На гладкую кожу, золотисто поблескивающую, капли испарины в ложбинках тела, густо разросшиеся черные волосы в паху и на бедрах, изумительно прекрасный член, раскинутые длинные ноги с красивыми линиями мышц. Вэй Усянь сбрасывает рукава с рук, вдруг замирает, зовет Ванцзи неожиданно тихим голосом. – Лань Чжань? Смотри, Лань Чжань, – он небрежно задевает ладонью затвердевшие соски и спускает ее вниз, – эта грудь никогда не вскормит твоего наследника, – касается пальцем там, где ягодицы плотно сдвинуты, – эти врата не нефритовые, никогда не родят тебе сына. Еще не поздно передумать, Лань Чжань. Как он смеет думать о таких глупостях, когда Ванцзи просто не может насмотреться на Вэй Усяня. Не верит, что это не сон. Задыхается. – Вэй Ин великолепен. – О, – мягко тянет Вэй Усянь чуть севшим голосом, невесомо проводит указательным пальцем по всей длине члена, прижимает подушечку к повлажневшему кончику. – Так безупречный молодой господин Лань любит гулять в янском бамбуковом лесу, а не плавать в глубоком иньском озере? От жара, что перекидывается с шеи и ушей на щеки, печет глаза. Ванцзи моргает и смотрит на раскрасневшееся лицо Вэй Усяня. Тот ослепительно улыбается, вытягивает вверх руки, Ванцзи не в силах ему отказать. Он падает на Вэй Усяня, в его цепкие объятия и целует его подвижный красивый рот. Целует, пока не начинают болеть губы. Вэй Усянь тихо постанывает, льнет всем телом, закидывает ноги, трется бедрами. От каждого движения и звука Ванцзи теряет частичку себя, растворяя в них свои страхи, неверие, опаску. Совсем с краю тревожно звенит мысль, что сейчас он проснется, что просто уснул, утомленный духотой, и нужно будет идти встречать нелюбимую невесту, кланяться ей, отдавать свою ленту, отдавать себя. Ванцзи перехватывает руку Вэй Усяня, подводит к лицу и алчно разглядывает плотную белую полосу ткани. Прижимается губами, вдыхая собственный запах, касается языком и, не сдержавшись, впивается зубами в запястье. – Лань Чжань! Больно, больно! Ты снова меня укусил? Ты что, собака? Вэй Усянь кричит так громко, что Ванцзи пугается сам. И своего странного порыва, такого же необъяснимого, как и когда-то в пещере черепахи-губительницы. И того, что причинил Вэй Усяню боль. Он резко отстраняется, не зная, куда бежать от этого, что делать, но Вэй Усянь хватает его за одежду. – Куда собрался, Лань Чжань? Покусал и в кусты? Какой же ты непостоянный. А кто лечить будет? Вэй Усянь подсовывает пострадавшую руку ему под губы. Ванцзи, не сразу сообразив, бросает на него недоуменный взгляд, но целует, глядя, как расправляется болезненная складка между сведенных бровей. – Так-то лучше. Вэй Усянь кивает и расслабляется, когда Ванцзи мокрыми поцелуями ведет по локтю, плечу, зацеловывает подставленную шею. Ванцзи успокаивается тоже. Он знает, что Вэй Усянь боится собак. Много раз был свидетелем, как тот страшно пугался, завидев даже маленького безобидного щеночка, и прятался, за кем придется, умоляя спасти его от кошмарной твари. Ванцзи и сам часто отгонял собак, пока его сердце обливалось кровью при виде ужаса на лице Вэй Усяня. Как он мог так поступить, укусить Вэй Усяня, будто дикий пес, собирающийся сожрать свою жертву? Ванцзи изо всех сил старается исправить дурное впечатление о себе. Лижет твердые соски, приятно-колючие, ребра, впадинку пупка. В его голове все меньше мыслей, все больше пьяного дурмана от того, как Вэй Усянь откликается на его ласки, как стонет, как просит продолжать, не останавливаться. Не снятая одежда мешает, штаны тесны, влажно липнут к возбужденному члену. Ванцзи наощупь находит завязки пояса, дергает, не обращая внимания на треск ткани, срывает одеяния, не отрывая губ от солоноватой разгоряченной кожи Вэй Усяня. Сбрасывает сапоги. Ему все же приходится отстраниться, чтобы снять штаны. Ванцзи замирает на полпути, засмотревшись на исцелованного возбужденного Вэй Усяня, на рассыпавшиеся по постели пряди волос, поплывший взгляд самых прекрасных глаз, игривую улыбку. – Лань Чжань, тебе нравится то, что ты видишь? Сердце стучит так бешено, что Ванцзи задыхается, голос будто чужой. – Вэй Ин красивый. Вэй Усянь хрипло смеется и скользит обжигающим жаждущим взглядом по телу Ванцзи. – Лань Чжань намного, намного красивее и, – его глаза широко раскрываются, когда опускаются к ничем больше не скрытому, затвердевшему почти до невыносимости члену Ванцзи, – ого, и одарённее во всех смыслах. Лань Чжань, ты что же, первый в очереди стоял, когда боги раздавали добродетели и совершенства? – Второй, – смущенно поправляет его Ванцзи, и Вэй Усянь удивленно хохочет. – Ну, нет, мой муж первый, первый везде и во всем. Ванцзи коротко улыбается, до одури счастливый, что Вэй Усянь назвал его мужем и первым. Вэй Усянь поднимается на локтях и одной рукой помогает Ванцзи снять штаны совсем, а после, с пьяно блестящими глазами, обхватывает его член ладонью. Ванцзи не сдерживает негромкого стона, отдаваясь дразнящей ласке и завораживающему возбуждающему шепоту. – Он такой большой, смотри, даже в руке не помещается. Лань Чжань, что ты собираешься им сделать со мной? Что бы ты ни задумал, не уверен, что выдержу такое огромное счастье. Ванцзи, совершенно теряя контроль, валит Вэй Усяня на спину. Убирает его руку, трется своим членом о Вэй Усяня. Судя по счастливому смеху, тот доволен происходящим. Ванцзи крепко сжимает талию Вэй Усяня ладонями и яростно двигается, от каждого прикосновения его накрывает волна нарастающего удовольствия, такого сильного, что граничит с безумием. Вэй Усянь обхватывает его ногами, стонет безудержно и громко. Цепляется за плечи, тянет волосы, гладит спину, слегка царапает ее ногтями. Толкается навстречу. Ванцзи хаотично целует его открытую шею. Вэй Усянь в его руках, то, о чем он не смел даже мечтать все эти годы, происходит прямо сейчас – Ванцзи не в силах думать о чем-то еще. Он снова кусает Вэй Усяня ниже ключицы, тот вскрикивает особенно пронзительно. Но когда Ванцзи пытается отодвинуться, немного приходя в разум, возвращает его голову обратно. Ванцзи облизывает порозовевший след зубов и кусает рядом. – Да, еще, Лань Чжань. Вэй Усянь смеется сквозь стоны и подставляет грудь и плечи, Ванцзи больше не сдерживает себя. Неловко скользнув по гладкому и горячему члену, Ванцзи упирается головкой между ягодиц Вэй Усяня. Там жарко и мокро от пота, Ванцзи тихо стонет и, зажмурившись, толкается в плотно сжатые мышцы. Он давит медленно и сильно, с натугой протискиваясь внутрь. Вэй Усянь захлебывается смехом, прищуривает заслезившиеся глаза, жалобно вздыхает. Ванцзи испуганно пытается отстраниться, но тот с мучительным стоном сжимает его бедра коленями. – Нет, нет, Лань Чжань, так еще хуже. Лучше вперед, вперед. Голос Вэй Усяня звучит так, будто ему невыносимо больно, и Ванцзи не может заставить себя двигаться, опасаясь причинить еще больший вред. Зря он зашел так далеко, нужно было просто продолжать делать, что делал, было так приятно и хорошо. – Я в порядке, – Вэй Усянь улыбается дрожащими губами и кладет ладони ему на ягодицы, подталкивая. – Давай же. Ванцзи не шевелится, тревожно вглядываясь в его покрасневшее лицо. Вэй Усянь вздыхает, обнимает за плечи и начинает покачивать бедрами, раскрываясь цунь за цунем, принимая его в себя. – Ну что ты такой упрямый, Лань Чжань. Говорю же, все со мной нормально, не рассыплюсь. Хочешь, чтобы я тебя уговаривал? Чтобы вслух просил еще и еще «возьми меня», «сделай своим»? Открой мои медные врата своим нефритовым ключом? Ороси дождем этот хризантемовый сад? И кто из нас бесстыдник, а? Творить такое со своим невинным мужем, который и не знал, что это место можно использовать подобным образом. Лань Чжань, Лань Чжань, тебя этому научили в твоей благонравной обители? В какое гнездо разврата меня отдали? Вэй Усянь болтает все легче и непринужденнее, дразнит, пока Ванцзи не начинает плавиться от распутных слов, пока не устремляется навстречу движениям, погружаясь сразу так глубоко, что мошонка прижимается к раздвинутым ягодицам. Только тогда Вэй Усянь замолкает, раскрытым ртом хватает воздух. Ванцзи невесомо целует его пересохшие губы и пылающие щеки и медленно толкается, покачивая его собой, успокаивая. Внутри Вэй Усяня тесно и жарко, но так хорошо, что на грани возможного. Ванцзи отвлекает их обоих поцелуями, пока Вэй Усянь не выдыхает тихо и не прижимается, крепко обняв за спину и прижав волосы. Вэй Усянь молчит, это так непривычно и странно, но Ванцзи нравится слушать его тихое тяжелое дыхание, еле заметный скрип кровати, далекий стрекот цикад и шум ветра с улицы. Все это немного отвлекает, так он контролирует себя чуть лучше, чем раньше. Но лишь до тех пор, пока Вэй Усянь не начинает отвечать на его толчки. Снова накатывает туманящее разум удовольствие, Ванцзи двигает бедрами сильнее и резче, погружается так глубоко, как может, зажав Вэй Усяня между своим телом и постелью. – Подожди, – Вэй Усянь толкает его плечи, заставляя остановиться и непонимающе нахмуриться, кладет ладонь себе на живот. – Лань Чжань, твой меч весь внутри и такой огромный, что я могу его нащупать. Он берет руку Ванцзи и прижимает к себе. – Чувствуешь? – Бред, – тихо отвечает Ванцзи, но вдавливает пальцы, пытаясь ощутить себя сквозь горячую кожу и твердую плоть. Вэй Усянь заливисто смеется. Ванцзи не злится, только смущен. Как обычно, когда Вэй Усянь дразнит его. Снова. Он хочет ответить, но никогда не находит нужных слов вовремя, к месту. Слова – это орудие Вэй Усяня, а Ванцзи предпочитает действовать. Он переносит вес на одну руку, нависая над своим языкастым мужем – мужем! Ванцзи все еще не может в это поверить – и берет в другую его член. Волосы соскальзывают со спины, закрывая их от льющегося в окно бледного света луны, заполняя пространство между ними тенями, горячим дыханием и перешедшим в крики смехом. – Ах, что ты делаешь, Лань Чжань, что ты делаешь? Я умираю! Ванцзи останавливает движение на грани своего терпения. Неужели он снова сделал больно Вэй Усяню? – Вэй Ин? – тихо зовет он. Тот открывает затуманенные глаза. – Почему ты остановился, Лань Чжань? Разве я просил тебя остановиться? Ванцзи мотает головой. Пот стекает по лбу и щекам, горячие капли щекотно скользят по спине. Вэй Усянь ловит несколько слипшихся прядей, наматывает на пальцы и подносит к раскрытым губам, тянет, так что Ванцзи приходится наклониться. Вэй Усянь целует его волосы, а потом обнимает за шею и целует губы, напористо и жадно, лаская языком, покусывая и посасывая. Ванцзи отвечает со всей накопленной за безответные годы страстью. Член в его ладони твердый, упругий и влажный. Вэй Усянь расслабляется, обхватывая ногами его ноги, сплетая их, и Ванцзи снова начинает двигаться, теперь намного легче и свободнее, ускоряя темп бедер и руки. Вэй Усянь стонет ему в рот, сначала тихо, потом все громче и громче, запрокидывает голову, подставляясь под поцелуи. Ванцзи собирает губами и языком выступившую испарину, прихватывает зубами кожу. В ушах звенит от особо громкого крика одновременно с тем, как на ладонь выплескивается теплое и скользкое. Он еще немного ласкает пальцами пульсирующую головку, пока Вэй Усянь не начинает кривиться, и отпускает, упирается локтем рядом с его головой, прижимает их спутавшиеся волосы. Он еще не все. Он на грани ускользающего удовольствия. Ванцзи пытается догнать его, поймать, но все время что-то мешает. Обжигающее дыхание Вэй Усяня, впивающиеся в плечи ногти, сжимающие его член мышцы, неприличные звуки их сталкивающихся вспотевших тел, хриплые просьбы то остановиться, то не останавливаться. – Лань Чжань, Лань Чжань, пощади, этот муж больше не может. Муж, муж, муж – Ванцзи повторяет про себя с каждым толчком, вбивая в Вэй Усяня это слово, понимание, осознание. Он больше не верит этим мольбам. – Лань-гэ, так хорошо, еще, еще, пожалуйста. Вэй Усянь смотрит сквозь него тающим взглядом и высоко поднимает ноги. Ванцзи подхватывает их и укладывает на плечи, прижимает к шее. Поднимается, опираясь только на колени и бедра Вэй Усяня. Тот изгибается весь как натянутый лук, напряженный, сосредоточенный. Цепляется пальцами раскинутых рук за покрывало. – Лань Чжань, туда, сделай еще туда, – содрогаясь, кричит Вэй Усянь, и Ванцзи повторяет, усиливая толчки туда, где им обоим оказывается так хорошо и сладостно. Ему хочется проникнуть так глубоко, как только возможно, забраться целиком внутрь, остаться там, стать единым, никогда не разъединяться. – Вэй Ин, – вплетает он свой шепот в безостановочные стоны Вэй Усяня, – вэйинвэйинвэйинвэйин. Тот медленно тянет руку вниз, но так и не дотрагивается до члена, застыв снаружи и содрогаясь внутри, плотно сжав губы и веки. Ванцзи наконец догоняет мягкая волна наслаждения, сквозь цветные пятна перед глазами он запоминает тихий экстаз Вэй Усяня. Ванцзи с неохотой отодвигается от все еще молчаливого и размякшего Вэй Усяня. Опадающий член легко выскальзывает из приятного местечка внутри его теперь уже по-настоящему супруга и спутника на пути совершенствования. Ванцзи немедленно хочется обратно, но нет нужды так жадничать, теперь они могут делать это, когда захотят. Так ведь? – Вот так дела, – хрипит Вэй Усянь, не открывая глаз и не меняя свою слишком распущенную позу. – Я думал, два Нефрита Гусу Лань невинны телами и мыслями, а они, оказывается, и в слиянии ци лучшие. Есть хоть что-то, что не получается у тебя идеально, Лань Чжань? Ванцзи стыдливо опускает ресницы. Грудь же распирает гордостью – Вэй Усяню понравилось делить с ним ложе, хотя это и было впервые для обоих. Ванцзи будет стараться дальше еще сильнее. – Если бы я знал, что это действительно так невероятно, то соблазнил бы тебя еще в юности, – Вэй Усянь замолкает на полуслове, а потом неловко смеется. – Нет, конечно, не посмел бы. Ванцзи мысленно отмахивается. Это все в прошлом – его несостоявшаяся судьба с девой Цзян. Он не позволит думам об этом испортить его настоящее с Вэй Усянем. Ванцзи подхватывает его подмышками и переворачивает почти безвольное тело, укладывая головой на подушку. Ложится рядом. Вэй Усянь протяжно стонет, поворачивается на бок, перекидывает руку через грудь и удобно устраивается на плече Ванцзи. – Вот бы шицзе повезло, и зазнайка Цзинь оказался хотя бы вполовину так же хорош, как ты. Иначе я буду чувствовать себя виноватым, – Вэй Усянь трется щекой, улыбается блаженно и глупо. – Вэй Ин ни в чем не виноват. Ты поступил, как велело сердце. Ванцзи целует мокрые волосы Вэй Усяня. Тот поднимает голову и смотрит ласкающим взглядом. – Сейчас мое сердце велит мне запрыгнуть на моего супруга сверху и не слезать с него до утра. Но, – Вэй Усянь закидывает ногу поперек бедер Ванцзи, прижимая начинающий снова твердеть член, кривится и возвращает голову обратно на плечо, – вряд ли резвая лошадка поскачет ближайший час. Или два. Ванцзи чувствует укол вины, перекрывающий радость от того, что это из-за него Вэй Усянь такой. Он просовывает руку под Вэй Усянем, обнимает его и кладет ладонь на поясницу. Посылает легкую волну ци. – Ммм, уже намного лучше, Лань Чжань. Время стремительно сокращается. Сейчас я отдохну чуток, и мы повторим. Согласен? Вэй Усянь касается губами груди Ванцзи и мгновенно засыпает. Ванцзи ждет, продолжая качать ци и лечить его, пока темнеющий шлейф боли не рассеивается окончательно. Слушает тихое дыхание, спокойный стук сердца Вэй Усяня, чувствует, как расслабляется его тело, смотрит на подрагивающие длинные ресницы. Ванцзи переполнен счастьем, радостью, негой и удовольствием. Супружеские игры утомительны, но Ванцзи совсем не хочет отдыхать. По ощущениям, еще нет и девяти, хотя на улице темно. Ванцзи даже не заметил, когда солнце ушло на покой. Он ждет еще. Жаркий ветер усиливается, раскачивает фонари на улице, желтые пятна мечутся по стенам. Вспотевшее тело не остывает, неприятно влажное. Волосы внизу слиплись от пота и семени. Ванцзи аккуратно трясет Вэй Усяня за мокрое плечо. – Вэй Ин, не спи. Надо помыться. Вэй Усянь тихо мычит невнятное и не просыпается. Спал ли он вообще прошлой ночью? Да и день выдался для Вэй Усяня сложным, тяжелым и нервным. Ванцзи рад, что в его присутствии Вэй Усянь может так спокойно и расслабленно отдыхать. Ванцзи тихо встает, разогревает воду в чайнике заклинанием, обтирается полотенцем. После очищает тело Вэй Усяня, особенно тщательно моет между ягодиц. Там все красное и припухшее, края немного раскрыты. Ванцзи сглатывает. Внутри было так приятно, Ванцзи снова хочет туда до яростного возбуждения, от которого кружится голова. Он украдкой целует упругую половинку, Вэй Усянь по-прежнему спит. Ванцзи аккуратно складывает одежду, расправляет постель и перекладывает Вэй Усяня на чистое, пристраивается рядом и обнимает. Простые действия успокаивают огонь в крови, вожделение притухает. Ванцзи надеется, что утром Вэй Усянь все же исполнит свое обещание, что у них будет на это время до того, как придется возвращаться в Облачные Глубины. Тихо млея от счастья, Ванцзи думает о том, что Вэй Усянь теперь будет с ним всегда. Вечно. Дождь начинается внезапно, без грома и молний. Настоящий весенний ливень молча обрушивается на землю, неся прохладу и свежесть, ветер, наконец, успокаивается. Ванцзи долго слушает стук капель по крыше, разглядывая умиротворенно сопящего под боком Вэй Усяня. От нежности распирает, но Ванцзи, наконец, дышится легко. Вэй Усянь был прав – южный ветер приносит дождь. И облегчение. Он так и не спит в эту удивительную ночь, перевернувшую его мир, исполнившую его тайные желания. Слышит, когда вода перестает стекать с козырьков крыши, как поют свои песни ночные птицы, а их сменяют утренние. Когда густая тьма ночи рассеивается серой дымкой рассвета, Ванцзи встает, надевает штаны и рубаху, накидывает на плечи нижнее ханьфу и выходит на улицу. Старая вишня медленно роняет потяжелевшие от влаги лепестки вокруг. Вода в пруду чистая и спокойная, камни блестят после дождя. Ванцзи так же тих и умиротворен. Он приходит на понравившееся раньше место под деревом, садится на колени, мокрая земля под ним быстро согревается. Ему нужно быть полным сил и энергии, новый день наверняка окажется таким же сложным и насыщенным, как предыдущий. Вся его жизнь теперь будет такой, Ванцзи уверен – Вэй Усянь не позволит ему долго пребывать в привычном покое. Ванцзи ждет этого с нетерпением. Но пока у него есть этот короткий миг тишины, Ванцзи закрывает глаза, останавливает мысли и погружается в медитацию.