Галактика

Самая распространенная из теорий о Силе утверждала: она есть не что иное, как энергетическое поле, создаваемое всеми живыми существами, пронизывающее и связывающее Галактику воедино. Управлять этой мощной энергией могут лишь чувствительные к Силе, те, кто от рождения был наделен этой способностью. Другая теория гласила, что Сила – это чистая энергия, имеющая разум и самосознание, связывающая не только все живые и неживые предметы, но также все пространство и все время. А самая загадочная говорила, что Высшая Сила дает возможность одаренному действовать по собственной воле, позволяет формировать свою судьбу, которую Сила принимает и фиксирует. Из вышеперечисленного можно было сделать несколько выводов. а) Способности к Силе определяются исключительно наличием мидихлорианов в крови и в неволе разведению не поддаются. б) Особо одаренные – это страшная головная боль для всех живых существ в Галактике и за ее пределами. в) Высшая Сила сродни Высшему разуму – никто не видел, но все верят, а Светлая сторона не преобладала над Темной в полном смысле этого слова. Доказательств тайного вмешательства Силы (Высшей, Низшей, Живой, Темной, Светлой) в жизнь всех гуманоидных рас всегда было более, чем достаточно. И в последнее время бывший генерал Первого Порядка Хакс досконально изучил их все. Великие войны, времена изобилия и процветания, смутные времена, господство Ситхов, учение Джедаев, разрушение идеалов, становление новых режимов, времена Равновесия. Он даже разработал свою карту циклов и мог почти с точностью предсказать очередную фазу. А если расчеты его были верны, то наступили времена Равновесия, вместе с которым всегда приходила и скрытая угроза. Вот только бывшего генерала не так уж сильно волновали все эти вселенские метаморфозы. Цель его изысканий лежала в иной плоскости, и обусловлена была одним непростым фактором. С некоторых пор он перестал доверять себе, считал, что разум его помутился, дал серьезную трещину. Хакс словно со стороны наблюдал, как проваливался в безумие все глубже и глубже. И если поднапрячь память, он скорее всего указал бы точный день, с которого все началось, но целенаправленно предпочитал этого не делать, будучи уверенным, что помутнение рассудка пришло вместе с его возвратом к полноценной жизни. Изгой во всех системах, массовый убийца, никому ненужный предатель. Хакс остался совершенно один. Официально мертв. И это единственное, что было важно, и только это спасло его и помогло выжить. Личная трагедия, она же личная победа по чужой невнимательности или случайности. Собственно, ничего необычного. Хакс давно уже уяснил, что дерьмо иногда случается, и случается оно не по причине вмешательства великих сил или вселенских заговоров, а просто потому, что обстоятельства так сложились. Он принял эти обстоятельства, смирился с ними и продолжил жить в меру своих сил и способностей. Вначале все было отвратительно, но терпимо: пришлось скрываться, трястись от любого шороха, промышлять незаконной деятельностью, хотя, с другой стороны, когда это его останавливало? Хакс научился не быть генералом, подстроился под окружающую среду отбросов общества Внешнего кольца, быстро смекнул, какие навыки и знания из прошлого смогут накормить его, набить его карманы нужным количеством кредитов, позволят раскрасить сгущающийся мрак его жизни бутылкой неплохого, но, к сожалению, поддельного кореллианского бренди. И когда опасность понемногу отступила, он каждой клеточкой организма прочувствовал свою обреченность. От холодного осознания собственного, теперь вечного, одиночества Хакс напивался до полуобморочного состояния и прекрасно понимал, что случившееся с ним дерьмо куда противнее и хуже, чем казалось на первый взгляд. А мысли о том, что лучше бы ему и вправду было сгинуть в небытие, посещали все чаще. От безысходности Хакс начал разговаривать сам с собой. Вести далеко не светские беседы, сопровождавшиеся швырянием бьющихся предметов в стены. И чтобы перестать ненавидеть себя в этих длинных диалогах еще сильнее, он решил перенести хотя бы часть этой ненависти туда, где ей всегда было самое место. На отвратительного Магистра Рена. Назвать его Верховным Лидером Хакс не смог бы даже под страхом смертной казни. Теперь уж точно нет. Через некоторое время Хакса немного отпустило. Кричать на Рена, обвиняя его во всех провалах и жизненных перипетиях, оказалось неплохой терапией. А швырять в стену пустой стакан, сделав из него последний глоток бренди, и смотреть, как он разбивается там, где предположительно должен был находиться незадачливый собеседник, оказалось еще и приятно. Ровно до того момента, пока однажды Хаксу в своем пьяном бреду не почудилось, что он и в самом деле видит в кресле напротив фигуру своего бывшего соперника. Ровно сутки после такой странной галлюцинации Хакс пытался склеить нормальность своего сознания, пересобрать ментальный механизм, но в итоге просто на все плюнул. Уж лучше так, чем совсем никого рядом. Все равно Рен уже ничего не мог ему сделать. С тех самых пор Хакс периодически продолжал видеть своего безмолвного собеседника, а на каком-то этапе он и сам уже был не против его присутствия. Вот так, почти по собственной воле бывший генерал обзавелся вымышленным «другом» и, как не странно, это его успокоило. То ли привычка сказывалась, то ли он и вправду заручился поддержкой таинственной Силы в лице бывшего недруга, ясно было одно, на самого Хакса все это подействовало как отменный стимулятор, словно внутри с новой силой заработал вечный двигатель, толкая только вперед, и он снова ощутил вкус наслаждения от несгибаемой воли к жизни. Огромным плюсом было то, что Рен молчал. Это же было и самым большим минусом. Хотя вся эта ситуация сама по себе была весьма странной и комичной. Но Хакс решил, что ниже падать ему уже некуда, и начал делиться со своей персональной галлюцинацией всем подряд, включая далекое не слишком счастливое детство, сложный и жуткий период взросления, издевательства и насилие со стороны отца, выживание в Академии и непростой путь становления его карьеры. Иногда он мог поклясться, что Рен даже как-то реагировал на весь его непрекращающийся бред, но быстро списывал подобное на игру воображения, потому что тот, как и прежде, продолжал просто смотреть и слушать, а Хакс продолжал говорить. Но для себя стал все-таки отмечать эти незначительные, пусть и кажущиеся ему реакции. Спустя некоторое время он научился находить в этих псевдореакциях отрицание или согласие, затем сомнение или одобрение, намеки остановиться или, наоборот, предпринять активные действия. Вот так, шаг за шагом у них практически начал складываться осмысленный диалог. Хакс стал реже пить, чаще думать не о сиюминутном, а о перспективах, делился своими планами и надеждами, по памяти восстанавливал «вместе» с Реном новейшие технические разработки Первого Порядка. И однажды это просто произошло. Как-то так, само собой. Холодным вечером, в сумерках тумана, смешанного со зловонным газом, Хакс рассказывал своей персональной галлюцинации об одном из его перспективных направлений в области передачи сигналов сквозь гиперпространство, о принципиально новой, защищенной и не отслеживаемой форме подпространственной связи. Рен по обыкновению слушал, поощрял полет мысли, подталкивал к выводам, словно направлял собеседника невидимой рукой в нужное русло, предлагал не теоретизировать, а перейти к действиям. И Хакса осенило. Он схватился за валявшийся на полу ржавый гвоздь и прямо на стене нацарапал весьма упрощенную схему будущей подпространственной сети. Рен одобрил. – О, звезды, Рен, я тебя обожаю! – воскликнул Хакс. В тот вечер он снова напился, но уже не с горя, а от огромной радости. Правда, позже ночью все-таки уткнулся в подушку и искренне плакал. Хакс вряд ли бы смог припомнить, когда он плакал так в последний раз, возможно – никогда. Потому что это были слезы непоправимой утраты. Осознанной непоправимой утраты единственного человека, к которому он всегда испытывал очень разные, но очень сильные чувства. А потом Хакс пялился в темную пустоту своей мерзкой комнаты и вслух сожалел об упущенных возможностях. – Для того, чтобы вновь стать друзьями, нам обоим пришлось умереть. Вот только ты и в самом деле мертв, – чуть слышно прошептал он и повернулся к тому обшарпанному креслу, где обычно с комфортом располагалась его галлюцинация. И Рен впервые посмотрел на него с нежностью, полным пониманием, и сочувствием. Или Хаксу так показалось. Но он не стал копаться в себе, он просто поверил в то, что и его персональный кошмар тоже мог испытывать запоздалое сожаление. Хакс считал «Галактику» одним из лучших своих достижений. Сеть быстро полюбилась пользователям, обернувшись довольно прибыльным проектом. И останавливаться только лишь на передаче сообщений, публикации информации и хранении данных Хакс не собирался. Он создал свою собственную Галактику и хотел обустроить ее с размахом. Со временем он загрузил в сеть голографические симуляции и игры, создал множество уже готовых миров и предлагал пользователям самим дополнить недостающие элементы. Торговля через «Галактику» шла невероятно оживленно, и тут тоже необходимы были свои правила и сдерживающие меры. С нескрываемым злорадством Хакс наблюдал за тем, как прочно его сеть пустила корни в Сенат, да и вообще во все сферы жизни Новой Республики. Подумать только, всего одним нажатием кнопки он мог бы обратить в пыль, если не сами планеты, то весь их нынешний уклад, всю их жизнь. Но подобная мысль отчего-то уже не приносила должного удовлетворения. Он просто знал, что мог это сделать, но не собирался всерьез пользоваться подобной возможностью. Запустив свою подпространственную сеть, Хакс стал обладателем самого важного ресурса – информации. И его самолюбие тешилось тем, что порог «Галактики» обивали многочисленные представители правящей элиты, которые пытались договориться с ним о покупке хотя бы крошечной части той роскоши, которой он теперь обладал. Очень зря. Эту ценность бывший генерал предпочел держать исключительно в собственном пользовании. С одной стороны информация была гарантией его личной защиты, с другой – он никогда не лгал своим пользователям и впредь лгать не собирался. «Подпространственная сеть «Галактика» – самое надежное хранилище данных и самое безопасное средство общения, в «Галактике» ты тот, кем хочешь быть, подключайся и пользуйся самым продвинутым информационным сервисом. Защита гарантирована». – Наш новый дом, – кивая Рену на развернутую голограмму «Галактики» как-то сказал Хакс, – мне даже нравится выбранное тобой название. – На последней фразе он немного скривился, ведь для его воображаемого друга домом действительно теперь стала вся Галактика. Чем дальше Хакс погружался в свой проект, тем сильнее он нуждался в общении и поддержке. Однажды он просто не выдержал и от злости на безмолвного собеседника разгромил весь свой кабинет. Благо до оборудования не добрался. – Видишь, до чего ты меня довел! – кричал он Рену. – Стал таким же психом, как ты. После этого последовала нескончаемая тирада, состоящая из нецензурных слов и цветастых выражений в адрес проклятой галлюцинации. Галлюцинация в ответ смотрела неодобрительно, но предсказуемо молчала. Хакс напился в лаборатории до летающих вокруг его головы умильных Х– крылов. А когда очнулся на следующий день в полубессознательном состоянии и очистил кровь от остатков алкоголя, то принялся создавать новую голографическую симуляцию. Он развернул чертежи «Финализатора», ввел состав требуемых материалов, цвета, запахи, звуки. Хакс непрерывно советовался с Реном, словно искал его поддержи и одобрения, но зачастую нарывался на откровенное удивление. Однако он уже все решил и отступать не собирался. Две недели упорной работы, и он полностью воссоздал картину прошлого. Осталось только настроить нужные датчики в стенах абсолютно пустого теперь кабинета, ввести необходимые команды и… – Сейчас мы сможем, наконец-то, нормально поговорить, – торжественно сказал Хакс своей галлюцинации. И запрограммировал симуляцию. Генерал Хакс шел к главному ангару встречать шаттл Магистра Рена. Он искренне улыбался и пребывал в весьма приподнятом настроении. Теперь он мог все изменить, переписать историю так, как сам считал нужным. Теперь они не станут врагами. И совсем неважно, что это просто голографическая проекция, ведь его мечты, наконец, воплотились в реальность. В этой Галактике холодный, изворотливый ум Хакса в сочетании с могуществом и Силой Рена навсегда изменят ход истории. Первый месяц Хакс почти не вылезал из своей симуляции, перенаправив управление «Галактикой» в свой датапад. Он проигрывал старые события вновь и вновь и никак не мог наговориться со своим бывшим врагом, до этого бывшим совсем не врагом. Дошло до того, что голограмма Рена стала странно на него смотреть и искренне интересовалась его душевным равновесием. Хакс в ответ только улыбался и твердил, что с ним все в полном порядке. Он неожиданно поймал себя на том, что был банально счастлив. Но главное – он больше не был одиноким изгоем. – Скучал без меня? – поинтересовался он у галлюцинации, покинув свой новый уютный мир. – Не особо, – неожиданно отозвалась галлюцинация знакомым голосом. – Я вот только понять не могу, зачем тебе все это нужно? Хакс застыл на месте. Он забыл, как дышать и даже не моргал. Так и уставился на Рена, который привычно расположился в «своем» кресле. – Я тебя слышу, – наконец пробормотал он сквозь туман рассудка. – Поздравляю. – Почему ты раньше не говорил со мной? – Нужды не было. – А сейчас, значит, есть? – Хакс чувствовал, как внутри закипает и поднимается к горлу волна неконтролируемой злости. – Ты ведешь себя странно, – без тени эмоций отозвался Рен. – Прошлое таким образом ты не изменишь, а настоящее и будущее легко можешь потерять. – Докатились, моя галлюцинация учит меня жизни. Лучше бы ты молчал, Рен. Лучше бы ты вообще всегда молчал! Зачем было все портить? Почему нельзя просто порадоваться за меня? Но нет, тебе не терпелось открыть свой рот именно сейчас и перечеркнуть все, чего я с таким трудом добился! – Хакс говорил и не мог остановиться, словно перестанет существовать, если не выскажет все вот прямо сейчас. – Убирайся! – напоследок выдал он и хотел кинуть в Рена чем– нибудь тяжелым, но под руку ничего не попалось, а затем и запал прошел. Галлюцинация пожала плечами и растворилась, словно ее и не было вовсе. – Рен, – тут же опомнился Хакс, – вернись немедленно! Но пустота осталась пустотой. – Пожалуйста, – еле слышно попросил он. – Говори, что хочешь, или молчи, не важно, просто… Я удалю программу, – обреченно пообещал Хакс и медленно опустился на пол. Сколько он так просидел, уткнувшись носом в колени и обхватив руками голову, сказать было сложно. Но за все это время галлюцинация так и не объявилась. А через стандартные сутки «Галактика» предложила своим пользователям скачать новую бесплатную программу – голографический симулятор реальности вместе с инструкцией по его применению. Оставалось лишь исполнить данное обещание и стереть «Финализатор» из оперативной памяти. – Я не могу сделать этого дважды, – сам себе сказал Хакс, и его рука застыла над операционной панелью. – Я не могу пережить тебя во второй раз. Особенно сейчас, когда даже твоя галлюцинация меня бросила. Хотя, если быть точным, галлюцинация все-таки моя, но ты получился очень реалистичным, да и какая разница, я просто не могу. – Он покачал головой и отошел от панели. – Никогда бы не подумал, что из всех людей во Вселенной, именно ты станешь больше всех переживать о моей смерти, – подала голос галлюцинация. – Ты вернулся! – обрадовался Хакс. – Конечно, я же, как ты выразился, твоя галлюцинация, – на этот раз Рен улыбался. – Обнял бы тебя, больной ты ублюдок, если бы был настоящим. Раньше Хакс верил, что мозг всесилен. Но как оказалось, есть вещи неподвластные силе разума, и, когда он столкнулся с таким необычным поворотим событий в своей жизни, рассудок помахал ему ручкой, а он принял это как должное. Общаться с говорящей галлюцинацией оказалось еще более захватывающим, нежели с безмолвной. Они спорили, порой даже ругались, и Хакс не видел в этом ничего неестественного – все было как в старые добрые времена, словно вообще ничего не изменилось, разве что Хакс больше не командовал людьми Первого Порядка, а Рен не использовал Силу направо и налево. Вместе они усовершенствовали голографическую симуляцию, проработав ее до мелочей, сделав физически осязаемой, создали множество крутых новинок для сети и совершенно непробиваемую систему защиты. Написали несколько новых игр, проработанный свод законов и пользовательских соглашений для торговых операций, внедрили коммерческое продвижение интересов корпораций, но все это казалось мелочью на фоне давно запущенного масштабного плана по поискам, воссоединению и переоснащению остатков Первого Порядка. Все знали, что Мастер был затворником и вел весьма скромный образ жизни, но только он сам, и, безусловно, его персональная галлюцинация ведали, куда на самом деле уходят баснословные доходы «Галактики». Циклы тянулись нескончаемой вереницей, отмеряя отрезки времени. Казалось, что они придумали «Галактику» еще вчера, но по факту минуло уже четыре стандартных года. Все это время персональная галлюцинация Хакса находилась рядом, но, словно повторяя своенравный характер прототипа, приходила и уходила, когда вздумается, однако всегда оставалась, если была нужна. – Мне необходим протокольный дроид, – заявил Хакс. – Зачем? – недоуменно поинтересовалась галлюцинация. – Рен, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что сошел с ума. Меддроид по-прежнему не выявляет никаких признаков шизофрении или каких– либо иных психических отклонений, но я себе не доверяю. Я опасен. – Не нарывайся на комплемент, Хакс. Ты всегда был опасен, даже я это признавал. – Что-то не припомню такого. – Предусмотрительно скрывал. Ты тоже меня побаивался, но предпочитал нарываться раз за разом, доказывая, что тебе плевать. – Спасибо за откровенность. Ценю. Но ты не понимаешь. Я уже четыре года вижу тебя, последние полтора из которых я с тобой еще и разговариваю. По-твоему, это нормально? – Вполне. – Конечно, какого еще ответа я мог ожидать от своей собственной галлюцинации. Рен, пойми, я очень серьезно болен. Не то, чтобы я как-то от этого страдал, скорее, наоборот, но мой рассудок нестабилен. – Угу. Теперь ты приписываешь все наши достижения исключительно своим блестящим талантам, правильно я тебя понимаю? – Ты – часть меня самого, мое подсознание почему-то выбрало именно такую форму коммуникации. Как еще все это можно объяснить? – А ты подумай. Давай начнем с того, что твой меддроид не выявил никаких отклонений от нормы. – Но я разговариваю с тобой! Ты погиб четыре криффовых года назад! – Уверен? Ты, вроде, тоже погиб четыре года назад. Тебя этот факт не смущает? – Но я жив! – Прекрасный контраргумент, – усмехнулся Рен. – Ты. Говоришь. Со мной. – Логично. – Нет, Рен, это не логично. Мы ненавидели друг друга. По крайней мере, ты меня точно ненавидел, хотя и я тебя тоже в последнее время, перед тем как… – По-твоему, это сейчас действительно так важно? – Да. Потому что, когда я думал, что лучшим выходом для меня станет прицельный выстрел в лоб, объявился ты, и мне, неожиданно, стало ради чего жить. Сработал инстинкт самосохранения, мое подсознание таким образом протестовало против смерти. – Хакс, ты непроходимый идиот. Ты сам позвал меня. Каюсь, я не сразу откликнулся, потому что сомневался, действительно ли тебе, тому, кто постоянно ставил мне подножки, пытался убить и в итоге предал, понадобилась моя поддержка. – Но ты мертв! – Да пошел ты, – раздраженно выдал Рен, махнул рукой и исчез. – Меня только что послала моя собственная галлюцинация, – вздохнул Хакс и истерично рассмеялся. – Сам ты – галлюцинация, – ответила ему пустота. И эта фраза стала триггером, своеобразным спусковым механизмом, долбанувшим с такой силой, что Хакса словно прошило энергетическим зарядом огромной мощности. В голове зациклилась фраза «А ты подумай». И он начал думать. А чтобы думать стало проще, он зарылся в архивы и поднял все записи и легенды народов Галактики о Силе. Еще и страничку с обсуждением в своей сети создал, анонимно, разумеется, где каждый желающий мог поделиться соображениями об указанном предмете, то есть сущности. Спустя всего лишь стандартную неделю академических и около того изысканий, Хакс сделал свои скромные выводы, составил карту циклов и почти готов был выпрыгнуть из окна своего пентхауса. Ничто из полученной им информации не опровергало и не подтверждало факта его безумия, равно как ничто не отрицало того факта, что его персональная галлюцинация вполне могла оказаться Проекцией Силы как живого, так и мертвого Кайло Рена. – Ох, – вздохнул Хакс, допивая второй стакан бренди и делая еще один шаг в сторону окна, пока еще плотно занавешенного непроницаемым материалом портьеры. – Как же я запутался и устал. Почему моя жизнь даже после смерти не может быть простой и легкой? «Потому что ты сам так захотел», – раздалось у него в голове. «А теперь наматывай на лицо свою тряпку, надевай очки и выходи на стартовую площадку». – Что? Опять? – возмутился такой наглости Хакс. «Пожалуйста». – Я прикончу тебя, Рен. Видят звезды, я прикончу тебя!