Когда пойдет дождь

Хотару нравилась её работа. Она не мешала учёбе, а для того, чтобы хорошо её выполнять от девушки требовались только исполнительность и тактичность. Главным проявлением тактичности её шеф считал умение своего помощника держаться в стороне от его личной жизни. До сегодняшнего дня у Хотару не было с этим проблем. Но сейчас она оказалась в тупике. — К сожалению, я ничем не могу вам помочь, мисс Цукино. Мистер Чиба не назвал точных сроков своего возвращения. Я могу сообщить ему о вашем визите, когда он вернется, но не уверена, что это произойдет в скором времени, — вежливо проговорила Хотару. Блондинка медленно отступила на пару шагов и, сложив руки на груди, о чем-то задумалась. Хотару невольно ей залюбовалась — раньше девушка видела её лишь на фото. Чаще всего она была на них вместе с мистером Чиба, реже — со своим отцом. На фото Усаги Цукино всегда выходила красивой, но будто бы неживой — застывшей и немного грустной, несмотря на ослепительную улыбку. Сейчас же Цукино совсем не была похожа на статую: она явно волновалась и не пыталась этого скрыть. Такой живой она нравилась Хотару куда больше. — Но, возможно, вы могли бы вспомнить, куда покупали ему билеты в последний раз? — предприняла очередную попытку Усаги. — Пожалуйста, мисс Томоэ. Это очень важно, — мягко добавила гостья. Хотару колебалась. С одной стороны, еще в первый её рабочий день шеф предельно ясно дал ей понять, что конфиденциальность — главная заповедь, которой должен следовать его личный помощник. Рассказать о чём-то без прямого распоряжения шефа Хотару могла разве что полицейскому, предъявившему ордер. С другой стороны, волнение Усаги Цукино передалось и Хотару. Очевидно, что невеста мистера Чиба была в состоянии набрать номер его мобильного. К тому же её нельзя было назвать любительницей беспокоить своего жениха по пустякам — за три с половиной года, что Хотару здесь работала, Усаги появилась здесь впервые. Из-за этого в голову Хотару лезли неприятные мысли. Что если с мистером Чиба случилось что-то нехорошее? — Пожалуй, я могла бы отправить мистеру Чиба e-mail, — сдалась наконец Хотару. — Не беспокойтесь, мисс, он регулярно проверяет рабочую почту. Если ваш вопрос действительно важен, то он свяжется с вами. Блондинка грустно улыбнулась ей в ответ. — Боюсь, это не сработает. Он не получает сообщения в мессенджерах, не отвечает по почте, а оба его мобильных отключены уже как минимум пару дней. Гостья запустила руку в волосы быстрым движением, но тут же одернула себя и медленно опустилась на стул для посетителей. Теперь её глаза были прямо напротив Хотару. Такие огромные и умоляющие. — Мисс Томоэ… Хотару, я прошу вас, пожалуйста, помогите мне найти его. Обещаю, что ничего ему не скажу. Мне просто нужно убедиться, что с ним всё в порядке. Мелодичный сигнал, известивший о прибывшем в приемную лифте, спас Хотару от необходимости принимать неприятное решение. Через секунду в приемную вошел господин Цукино, временно исполняющий обязанности директора, и Хотару с облегчением выдохнула: быть может, ей, как и прежде, удастся остаться в стороне от личной жизни своего шефа. — Усаги? Что ты здесь делаешь? — в голосе Кенджи Цукино отчетливо слышалась досада, а не удивление. Но, видимо, он и сам знал ответ на свой вопрос, потому что прежде, чем гостья успела что-то сказать, приобняв одной рукой Усаги за плечи, господин Цукино решительно направился в кабинет мистера Чиба — временно свой кабинет. — Идём, поговорим внутри. Мисс Томоэ, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы нас никто не беспокоил пятнадцать минут, — попросил он, обернувшись к Хотару, после чего вдвоем с дочерью они скрылись в кабинете. По всей видимости, Кенджи Цукино забыл захлопнуть за собой дверь, и теперь она так и осталась слегка приоткрытой. Из-за этого Хотару могла слышать почти всё, что происходило внутри. Пару секунд девушка еще размышляла о том, чтобы незаметно прикрыть дверь, но потом всё-таки решила помедлить, чтобы убедиться, что с её шефом всё хорошо. — Ну и? — раздался приглушенный голос мистера Цукино. — Сначала ты сбегаешь, стоит Мамору заикнуться о помолвке, а теперь пытаешь секретаря, потому что не можешь найти его сама? В какие игры ты играешь, Усаги? — Мне просто нужно убедиться, что он в порядке, папа, — голос Усаги шелестит так тихо, что Хотару с трудом удается разобрать слова. — Он не в порядке! — взревел Кенджи Цукино так, что вздрогнула даже Хотару. Почти на целую минуту воцарилась тишина. Стук каблуков о паркет — видимо, Кенджи Цукино мерил шагами кабинет — вот и всё, что долетало до приёмной. — Усаги, он любит тебя. Видела бы ты, как горели его глаза, пока он готовился к этому вечеру. Просил у меня твоей руки. Выбирал кольцо вместе с твоей матерью. Он был таким счастливым… Было очень жестоко вот так сбежать. — По-твоему, мне нужно было согласиться? — Нет, конечно, если ты этого не хочешь… — казалось, Кенджи немного растерялся. — Усаги, больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива. Но Мамору мне как сын, я люблю его и хочу для него того же… Бога ради, Усаги! Вы встречались столько лет. Неужели ты не понимала, к чему всё шло? Неужели нельзя было закончить всё это раньше? Тебе и вправду понадобилось десять лет, чтобы понять, что ты не хочешь за него замуж? Обвинения почти осязаемо повисли в воздухе, но Усаги так ничего на них и не ответила, а Хотару у себя в приёмной раздосадовано покачала головой. Она ведь была в шаге от того, чтобы напомнить мистеру Чиба о девушке, которую он наверняка отчаянно старался забыть. Хотару было жаль шефа — он и без того частенько выглядел грустным. Зато на всех фото с Усаги мистер Чиба улыбался мягко и искренне — никогда Хотару не видела, чтобы в офисе он наградил кого-то хотя бы простой дежурной улыбкой. Девушке нравилось думать, что рядом с Усаги её шеф становится немного счастливее, вот только Цукино оказалась обычной вертихвосткой. Хотя, может, и мистер Чиба просто улыбался на камеру, а на самом деле никуда не отпускал свою грусть. Нельзя верить постановочным фото. Тем временем Кенджи продолжал уже мягче: — Ему не нужны сейчас твои извинения и жалость, Усаги. Просто оставь его. Дай ему время. — Когда ты последний раз его видел, папа? — Пару недель назад. — А говорил с ним? — Усаги, к чему всё это? Он в порядке, если ты о его физическом здоровье. Ну а насчет остального… Мне показалось, что он просто хочет вычеркнуть Токио из своей жизни, и я не могу его за это винить. — Вычеркнуть? Но как же его работа? Послышался громкий вздох перед тем, как Кенджи продолжил. — Он завершил все срочные дела, которые требовали его личного участия и передал все остальные. Снял с себя обязанности исполнительного директора компании и ясно дал понять, что в ближайшее время не вернется на эту должность. Так что да… я думаю, он решил попрощаться с прошлой жизнью. Ручка выпала из рук Хотару и оглушающе громко покатилась по столу. Хотя, конечно, это ей только так показалось — из-за новой паузы в разговоре. Но неужели Мистер Чиба уехал насовсем? Из-за неудачного романа оставил компанию — наследство погибших родителей? Все, кто работал вместе с ним, знали, как трепетно он к ней относился. — Но… но где он сейчас? — голос Усаги прозвучал совсем бесцветно. — Он говорил что-то о проектах в Америке. Возможно, он там. А может быть, и нет. Это не важно. Важно то, что ты ничем не можешь ему помочь. Ты сделала свой выбор. И он тоже имеет на это право. Поэтому не ищи его, Усаги. Подари ему покой. Усаги снова ничего не ответила — хотя может быть, просто кивнула. Тонкий цокот каблуков, подсказал, что она возвращается в приёмную. — Да, и Усаги. Будь любезна, не тревожь мисс Томоэ ненужными расспросами. — Как скажешь, папа, — ответила Усаги, плотно закрывая за собой дверь. Говоря это, она едва заметно улыбнулась Хотару. Или это ей только показалось? — Я оставлю вам свою визитку, мисс Томоэ. Хотару нахмурилась, разглядывая лежащий перед ней глянцевый прямоугольник. Неужели гостья всерьез рассчитывает на её помощь? — Думаю, если господин Цукино не смог вам помочь, то и я не в силах, — подчеркнуто вежливо произнесла Хотару. — О нет. Я больше не прошу вашей помощи. Хотя, наверное, это можно было бы назвать взаимопомощью, — теперь Усаги улыбалась открыто. — Нашему агентству нужен новый менеджер проекта, а Мамору высоко ценит ваши организаторские способности, мисс Томоэ. К тому же учеба должна вот-вот закончиться, верно? — Вы предлагаете мне работу? Усаги кивнула. — Вы же слышала, что сказал отец. Мамору вернётся не скоро. А ещё я знаю, каково это — работать на моего отца. Он не даёт много возможностей новичкам, будь у них хоть трижды отличный диплом. Конечно, у нас нет возможностей папиной компании, зато вы получите целый самостоятельный проект, а здесь без Мамору, боюсь, надолго останетесь просто секретарем. — Ваше предложение слишком ответственно для простого секретаря, мисс Цукино, — Хотару почти издевательски сделала ударение на фамилии: что дочь может знать о том, насколько требователен её отец к обычным работникам? Она ненавидела, когда её должность личного ассистента снисходительно называли секретарём, но… вряд ли Усаги оговорилась нечаянно. За последнюю неделю господин Цукино не поручал ей ничего важнее приготовления кофе и встречи гостей. Она не готовила документы, не искала исполнителей, не просматривала отчеты, только… варила кофе на этой чертовой кофемашине. За эти семь дней она приготовила больше кофе, чем за все три года работы. По смешливому взгляду собеседницы Хотару поняла, что та догадалась о её мыслях и совсем не обиделась на дерзость. — Я и не жду ответа прямо сейчас, мисс Томоэ. Просто обещайте подумать. Получив в ответ её смущенный кивок и пожелав хорошего дня, гостья ушла, оставив Хотару теряться в догадках. Усаги просто всё еще пытается найти мистера Чиба? Или действительно даёт Хотару возможность получить интересную работу? Мистер Чиба правда хорошо отзывался о её работе? И правда ли, что он решил оставить компанию? В одном Усаги была права: если теперь её шефом станет Кенджи Цукино, Хотару действительно придётся довольствоваться работой секретаря. Почему-то Хотару стало стыдно за то, что она, пусть и в мыслях, назвала Усаги вертихвосткой. Да, она совсем не хорошо обошлась с мистером Чиба, но у неё могли быть на то причины. От мыслей её отвлек требовательный звонок и сухой голос господина Цукино: — Мисс Томоэ, встреча с Такуми Накадзима в десять в этот четверг. Запишите. Переговорная должна быть готова для восьми человек. Документы для распечатки вам вышлют на почту. Прошу, напомните мне о встрече накануне. — Да, господин Цукино, — ответила Хотару, бросив ещё один тоскливый взгляд на визитку, оставленную Усаги.