Когда пойдет дождь

— Черт! — выругалась Усаги, подпрыгнув от неожиданности на пассажирском сиденье. Камушек из-под колеса встречного автомобиля с громким треском влетел в лобовое стекло арендованного джипа, оставив намек на будущую трещину. Рэй не удержалась от ухмылки. — Наслаждайся последними благами цивилизации. Если верить местным, то и эта дорога вот-вот закончится, а значит, дальше только пешком. — Говоришь так, будто сама в восторге от перспективы пешего похода, — фыркнула блондинка. — Честно? Никогда не понимала, зачем люди в них ходят. Наверное, это какой-то нездоровый вид удовольствия — терпеть неудобства, чтобы потом с особой убежденностью рассказывать всем о своей любви к природе, — Рэй равнодушно пожала плечами. — Лично мне всегда хватало парков. Усаги прыснула. До сегодняшнего утра она с большим трудом смогла бы представить себе Хино в кроссовках, а если добавить к ним немного потертую бейсболку и даже небольшой туристический рюкзак, то… нет, её воображение точно бы потерпело фиаско. Но Рэй подготовилась к предстоящей вылазке с присущей ей тщательностью — Усаги не сомневалась, что при необходимости в этом самом рюкзаке отыщутся компас, пара сухих пайков и лекарства. — И сколько, по-твоему, нам придется идти? Рэй раздраженно выдохнула. — Откуда мне знать?! Берилл обещала довести нас за ручку. Но, учитывая её слова об «укромном месте в чаще леса», я бы не рассчитывала меньше, чем на четыре часа… Ну и, как ты понимаешь, духу нет дела до непроходимых зарослей и отсутствия туристических троп, так что ставку можно и удвоить. Усаги сосредоточенно кивнула, словно думала о том же. — Надеюсь, мы успеем. — Ну конечно, мы успеем. Даже если нам действительно придется весь день бродить по чаще, это всё равно вписывается в наш план. И хотя Хино не удержалась от того, чтобы раздраженно тряхнуть головой, голос её при этом прозвучал ободряюще. Усаги снова кивнула и прикрыла глаза. — Рэй? — тихо позвала она. — Ммм? — Я рада, что ты поехала со мной. Не важно, что я говорила до этого. — До этого ты много раз утверждала обратное, — ехидно напомнила Рэй. — Это потому что ты умеешь быть просто невыносимой, — рассмеялась Усаги. — Но… по правде говоря, без тебя я бы вряд ли справилась. И даже если после я снова буду утверждать обратное, потому что ты опять будешь действовать мне на нервы, просто знай, что на самом деле я очень тебе благодарна. Сейчас она говорила искренне, хотя последние трое суток были, пожалуй, самыми длинными в её жизни во многом благодаря Рэй. С того момента, как защелкнулся ремень безопасности в самолете, Усаги не находила себе места от волнения и неизвестности, раз за разом гоняла по кругу одни и те же жуткие мысли, от которых спина покрывалась липким холодным потом, а сердце проваливалось куда-то в пустоту. Чем ближе самолет был к Греции, тем тверже становился комок в горле, и в конце концов она оставила бесполезные попытки его сглотнуть. Внутренности, казалось, и вовсе свернулись узлом, не оставляя шанса нормально вдохнуть, отчего её постоянно мутило. Однако твердая земля под ногами никакого облегчения не принесла. Как не приносила его и раздражающая манера Рэй тыкать горячей палкой в самые уязвимые места. Правда, тут стоило отдать ей должное — Хино ни разу не заикнулась о причине поездки, остановившись на обычных темах прохладных отношений с семьей или неспособности Усаги оправдывать ожидания, даже свои собственные. Иногда Рэй становилась настолько невыносимой, что Усаги закипала и язвила ей в ответ. В такие моменты ей казалось, что Рэй намеренно выводит её из себя, надеясь злостью отогнать страх. А если добавить к этому, что все трапезы Усаги после вылета из Токио произошли только благодаря тому, что Хино едва ли не силой заталкивала в нее еду… то всё это и вовсе становилось похоже на какую-то извращенную заботу. Усаги сдунула упавшую на лоб челку. Может, ей просто от нервов мерещилось всякое: стоит заикнуться о своей догадке Хино, и та тут же покрутит пальцем у виска — уж в этом-то Усаги уверена. Как и в том, что справляться со страхом ей куда легче вместе с этой странной не-заботой. А теперь, когда цель их поездки уже маячила на горизонте, решительность постепенно вытесняла тревожное оцепенение, в который раз подтверждая, что ожидание грядущей беды лишает сил куда больше, чем попытки её предотвратить. — Заслуженная благодарность — это хорошо, — протянула Рэй, одновременно сверяясь с чем-то в телефоне. — Но знаешь, я предпочитаю её материальные формы: книги, вино… шоколад на худой конец. — О, я обязательно пришлю тебе целую корзинку самого вкусного белого шоколада, какой только смогу отыскать в Токио. — Какая странная благодарность — дарить человеку то, что он ненавидит. Неужели кто-то вообще любит белый шоколад? Это же и не шоколад вовсе, — поморщилась Рэй. — Ну, если из моей признательности вычесть все потерянные по твоей вине нервные клетки, то оставшегося не хватит даже на батончик «Сникерса». Вдалеке показалось неприметное здание, у которого Рэй, еще раз сверившись с телефоном, припарковалась, и, наверное, единственный раз в жизни оставила наивную колкость Усаги без ответа. — Думаю, это последнее кафе на нашем пути. Глупо упускать возможность пообедать по-человечески, верно?

***

Рэй оказалась права: через сорок минут дорога стала грунтовой, а еще через час девушкам пришлось продолжить свой путь пешком. Поначалу все было не так уж плохо — первые пару часов вперед их вела проторенная туристическая тропинка, но вот уже третий час они упорно шагали по пересеченной местности. Минуты тянулись одна за другой, лес вокруг был всегда одинаковый, и Усаги давно бросила попытки зацепиться памятью за путь, которым они пришли, целиком положившись на свою спутницу и надеясь, что она так же ловко выведет их обратно. Рэй сейчас напоминала ищейку, взявшую след: то и дело замирала и прислушивалась к чему-то, слышному лишь ей одной, а после уверенно сворачивала к деревьям по правую руку, хотя они ничем не отличались от своих собратьев по левую. Хино явно не интересовали ни стороны света, ни ориентиры: лишь чутье и чей-то неслышный шепот. Надо признать, что зрелище выходило жутковатым. Усаги поежилась, представив, как это будет выглядеть в ночном лесу, ведь если верить Берилл, то времени у них — час-другой после заката, а значит, вне зависимости от результата, придется возвращаться по темноте или дожидаться утра прямо посреди чащи. — Вот же черт! Рэй едва не упала, вероятно, зацепив носком очередной выступающий корень, незаметный среди травы. Усаги с беспокойством взглянула на спутницу. Сама она спотыкалась столько раз, что сбилась со счета уже на первом часе их пути, и теперь просто радовалась, что до сих пор каким-то чудом не скатилась кубарем прямо в овраг. Но это и не удивительно: со своей неуклюжестью Усаги давно смирилась, она и в городе умудрялась отыскать яму посреди ровной дороги, чего ждать от леса. Совсем другое дело Рэй, которой спутанные корни и камни не доставляли заметных неудобств. Усаги даже с досадой подумала, что на свете вряд ли существуют вещи, в которых Хино позволяет себе быть неидеальной. А значит случившееся означало только одно: Рэй начинала уставать. — Ты как? — Лучше не бывает, — отчеканила Хино ещё прежде, чем Усаги успела закончить вопрос. — Думаю, нам пора отдохнуть. — Я не устала. — Ну а я вот очень даже устала, — заявила Усаги, пристраиваясь на так кстати подвернувшемся поваленном дереве. — Уверена, завтра я не буду чувствовать ног. Десять — пятнадцать минут, о большем и не прошу. Взглянув на часы, Рэй великодушно кивнула: опустилась рядом с Усаги, откинулась назад и с явным наслаждением вытянула ноги вперед. Сняла наконец свою бейсболку и, закрыв глаза, подставила лицо мягким лучам вечернего солнца. Усаги украдкой разглядывала её из-под опущенных ресниц, попивая воду маленькими глоточками. Нет, Хино однозначно устала не меньше самой Усаги. Вот только кроме усталости было и что-то еще. Бледность вместо раскрасневшихся от долгой ходьбы щек. Легкие тени под глазами. Непривычная молчаливость. Происходило что-то, незаметное для самой Усаги, и Рэй явно знала об этом больше неё. Нехорошее предчувствие заскреблось где-то внутри. — Знаешь, если на людей молча пялиться, то они от этого чувствуют себя неловко. Усаги даже не стала задаваться вопросом, как она застукала её сидя с закрытыми глазами, вместо этого сосредоточившись на осторожной попытке докопаться до сути: — Тогда, чтобы избежать неловкости, может, расскажешь, что происходит на самом деле? Рэй распахнула глаза и посмотрела сначала на Усаги, а потом перевела взгляд куда-то ей за плечо. Из-за расширенных зрачков её глаза сейчас казались совсем темными. — Мы почти пришли — вот, что происходит, — тихо проговорила она, указав на вершину крутого холма, видневшегося даже сквозь окружающие их деревья. — То место, что мы ищем, находится там. Усаги проследила за её рукой: холм казался не таким уж и далеким, а между стоящими на нем верхушками деревьев и солнцем еще оставалась тонкая полоска светлого неба. Значит, у них есть еще пара часов. — Что там такого особенного, на вершине? Рэй облизала пересохшие губы, и казалось, целую минуту всерьез раздумывала над вопросом, но ответ вышел самым что ни наесть прозаичным: — Не дойдём — не узнаем.

***

И они снова идут и идут. Холм коварный: только выглядит близким, а на самом деле не сильно приблизился через полчаса, да и через час тоже. Усаги кажется, что еще сотня-другая шагов по этому бесконечному склону, и она просто упадет как загнанная лошадь не в силах больше подняться. Но куда больше этого её пугала Рэй. Усаги и раньше знала, что духи не раздают советы даром, но вот размеры платы всегда были для неё загадкой — неужели чтобы просто спросить дорогу, нужно превратиться в живой труп? Потому что именно так Хино и выглядела: совсем нездоровой, в лице ни кровинки, а руки дрожат так, что ей не с первого раза удаётся поднести ко рту свою бутылку с водой. Но от вопросов она всё равно упорно отмахивается, и Усаги становится совсем уж неуютно от своей беспомощности. — Знаешь, до вершины холма мы точно сможем дойти и сами. Скажи Берилл, что её помощь больше не нужна, — предпринимает новую попытку Усаги, когда Рэй опять остановилась, чтобы перевести дух. Хино не отвечает: она уперлась руками в колени и тяжело дышит. Глаза зажмурены, и вид такой, будто вот-вот потеряет сознание. Чтобы сделать хоть что-то, Усаги аккуратно усаживает Рэй на брошенную на траву толстовку, чувствуя, как её начинает трясти от подкатывающей паники. Надо же быть настолько безрассудной, чтобы довериться Берилл. Наверняка на вершине никого нет. Еще хуже, что под удар она поставила не себя, а Рэй, и если та не придет в себя, то Усаги ни за что не вывести их двоих обратно. Какая ирония, умереть не от когтей демонов, а вот так просто, от голода и жажды, заблудившись в лесу. — Берилл не при чём, — хриплый голос прерывает ее сумбурные мысли. — Это всё из-за места… здесь словно проходит пуповина, связывает души и планету. Граница слишком тонкая. Люди — гости, духи -хозяева, вот и берут, что хотят. Рэй наконец открыла глаза, и Усаги почувствовала такое облегчение, что с трудом сдержала порыв наброситься на неё с объятиями. Хино всё еще слишком сильно смахивает на призрака, и из носа у неё идёт кровь, но, по крайней мере, она явно передумала отключаться. Усаги выудила из рюкзака пачку салфеток и протянула их Рэй. — Вот, возьми. Голос у Усаги от волнения предательски дрогнул, за что Хино не преминула наградить её убийственным взглядом. Господи, да что вообще должно случиться, чтобы Рэй позволила хоть кому-то за себя переживать?! — Почему же тогда не трогают меня? — спрашивает Усаги ровным голосом, пытаясь подыграть в этой странной игре. — Сложно сказать. Может, дело в том, что ты никогда не была прорицательницей. Но я бы поставила на иерархию: принц Земли присягнул тебе, — на этих словах Рэй поморщилась, словно откусила лимон, — а значит, и его подданные, живые или мертвые, не причинят тебе вреда. По крайней мере, открыто. Жалко, что ты не взяла Айно — вот бы и узнали точный ответ. — И раз Мамору здесь… Усаги замолкла, не закончив фразу, но Рэй итак прекрасно поняла, что она имела ввиду: раз Мамору здесь, то опасения Усаги были вовсе не напрасны. — До последнего верила, что подниму тебя на смех, когда посреди леса мы найдем просто… лес. Или что похуже, — усмехнулась Рэй. — В конце концов, чего еще было ждать от Берилл? Я думала, она ведет нас в западню или просто мелочно мстит, наблюдая, как мы, исцарапанные и мокрые от пота, продираемся свозь кусты. — То есть ты ни на минуту не допускала, что она нам поможет, но все равно поехала? — недоуменно спросила Усаги. — Сначала я вообще не хотела тебе о ней говорить, но потом… Там, в Токио, видя как отчаянно ты бежишь за Мамору лишь из-за одного смутного предчувствия… за Мамору, который предал тебя, да и всех нас… — Рэй покачала головой. — Знаешь, будь на твоём месте я — и у Мамору просто не было бы шансов. Я бы не стала его спасать, наоборот, казнила собственными руками. И кто бы посмел сказать, что он этого не заслужил? Но… ты ведь его уже простила, верно? — Она посмотрела на Усаги странным нечитаемым взглядом, и та медленно кивнула в ответ. — Уверена, что сам он не смог этого сделать, иначе зачем бы ему быть здесь? Есть что-то в том, что ты несешься на другой конец света спасать пропащую душу, — прошептала Рэй со странным мерцанием в глазах, — И я точно не хотела быть той, кто тебе в этом мешает. Зови это сентиментальностью. Передышка пошла Хино на пользу, вот только идти дальше ей совершенно точно было нельзя. Пока Усаги прикидывала, как сказать ей об этом поубедительнее, Рэй сама пришла ей на помощь. — Вот, держи. Девушка протянула небольшой сверток, развернув который, Усаги немного опешила. — Ракетница?! Где ты ее взяла? Хино отмахнулась, будто они продавались в любом супермаркете. — Духи не пропустят меня дальше. Зато теперь я точно знаю, что ловушки там нет. В общем, я буду ждать тебя здесь, — угрюмо процедила Рэй, будто признавая поражение, — а когда всё закончится, подай мне знак, чтобы я указала тебе путь. — А здесь? Разве здесь безопасно для тебя? Может, нам надо вернуться? Усаги пристально посмотрела на Рэй, опасаясь, что та пытается выглядеть более стойкой, чем есть на самом деле. — Время не ждет, Усаги. Иди, или всё было зря, — прошипела Хино, но под пытливым взглядом голубых глаз всё же смягчилась, — Это просто предупреждение. Дальше меня не ждут. Если останусь здесь, всё будет в порядке. И Усаги соглашается. А какой у неё выбор? Светлой полосы на горизонте почти уже нет, летние сумерки как всегда опустились внезапно: еще минуту назад розовый шар цеплялся за деревья, а сейчас вокруг сгущаются мягкие серые тени. Теперь Усаги спешит к этой проклятой вершине одна. Дыхание сбилось так, что больно в груди. Сейчас она хотела бы проклинать всё на свете: от старых, никому ненужных клятв и заклятий до спутанных корней, что всё так же мешаются под ногами. Но мысли крадут слишком много сил, а их она как раз экономит. Поэтому сейчас вместе с глухими торопливыми ударами сердца в её голове бьется всего одна: только бы успеть. Когда кажется, что сердце вот-вот выскочит из груди, а в глазах темнеет, лес наконец расступился. Схлынул так же резко, как морская волна, оставив после себя маленькую поляну. На другом конце этой поляны спиной к Усаги стоит до боли знакомая фигура. — Мамору! — хочет крикнуть Усаги, но изо рта вырывается лишь сиплый хрип. Легкие обжигает, в них совсем не осталось воздуха, чтобы еще и кричать, но фигура всё равно поворачивается и даже в неясной вечерней полутьме Усаги видит распахнувшиеся в удивлении глаза. Мамору недоверчиво шагает ей навстречу, и теперь Усаги видит еще и робко поднявшийся уголок губ в наметившейся улыбке, а потом забравшее всё это отчаяние, опустившееся на знакомое лицо безжизненной восковой маской. Но теперь это не так уж и важно: мир наконец замедляется, и Усаги просто до чертиков рада тому, что всё-таки успела.