Выучить сердцем

Чемодан подпрыгнул на замерзшей ледяной корке и гулко стукнул колесами по расчищенному от снега асфальту площадки, смежной с парковкой такси. Олег плотнее укутался в шарф, пряча лицо от обжигающего холодом декабрьского ветра, и зашагал к зданию аэропорта. Две недели назад, когда он провожал Сережу в Париж, тоже было ветрено. Олег тогда даже в тайне надеялся, что рейс отменят, но его только задержали на час, который они провели в креслах зала ожидания, сплетая пальцы под брошенным на подлокотники Сережиным пальто. Сережа летел один. Роше уже уехал домой в конце первой недели декабря, оставив своего помощника заканчивать кое-какие дела самостоятельно. Но Олег все больше склонялся к мысли, что эти несколько дней — небольшой бонус от французского патрона для них с Сережей. И они провели их вместе, уехав подальше от города в снятый Олегом маленький коттедж на берегу Финского залива. Они гуляли по безлюдному берегу, взявшись за руки, молча наблюдая за набегающими на песок темными волнами. Вечерами засиживались допоздна на широком подоконнике в маленькой кухне, говоря, как когда-то, обо всем на свете, о глупом и важном. А потом любили друг друга, засыпая лишь под утро, когда в окне над кроватью уже розовел рассвет. Сережа был спокоен, расслаблен и счастлив. Для него это было счастье здесь и сейчас — в их разговорах он все еще избегал строить фразы в будущем времени. Но Олег не давил, не настаивал, молчаливо соглашался подождать. Отчасти потому, что уже знал, что будет дальше. По крайней мере в ближайшие месяцы. Но Сереже он сказал об этом намного позже, по телефону, когда тот был уже в Париже, и они как обычно созвонились вечером перед сном. Мест на стажировку в главном офисе “Фарм Роше” было всего пять, и одно из них получил Олег. Правда не без помощи Сухарева, которого явно волновало не столько повышение квалификации молодого сотрудника, сколько то, что таким образом он сможет держать мнимого соперника подальше от Алены. Сухарев даже не особенно скрывал этот факт, а Олегу и вовсе было плевать на его мотивы. Можно сказать, они его даже радовали. Главное — его ждали три месяца в Париже. С Сережей. Строго говоря, стажировка начиналась в первых числах января, но Олег не собирался ждать так долго. Две недели без Сережи уже казались ему бесконечными и мучительными. Поэтому как только появилась возможность в конце декабря, он поспешил забронировать билеты. Рейс был вечерний, и Олег успел закончить все дела перед тем, как ехать в аэропорт. Он завез Марго к Алене в ее питерскую квартиру, где наткнулся на Сухарева в домашних тапочках и впервые на памяти Олега без галстука. Они сдержанно пожали друг другу руки, а Алена обняла его, погладила ладошкой по щеке и пожелала: — Удачи, Олег. И привет милому Сержу. Олег чмокнул ее в щеку, почесал за ухом Марго, которую Алена подхватила на руки. Кошка таращила на него желтые глаза, как будто пыталась понять, что происходит, и Олег ответил им обеим: — Передам. Береги себя. Олег поднял голову, встретил хмурый взгляд Сухарева, наблюдающего за их прощанием из дверей гостиной, и задерживаться не стал. Тем более ему предстояло еще одно непростое дело: завезти ключи от своей квартиры матери. С того памятного вечера у Потоцких они не виделись. Мать только иногда звонила узнать как у него дела, но дальше общих фраз разговор обычно не заходил. Как и в этот раз. Мать взяла ключи, повертела их в руках, взглянула ему в лицо как-то жалобно, почти умоляюще. — Ты звони, Олежек, не пропадай. — Буду, мам. Не переживай. Он бросил взгляд на дверь кабинета отца, но она так и осталась закрытой — разговаривать с сыном тот ожидаемо отказался. Но Олег надеялся, что когда-нибудь они все же поговорят. Когда будут к этому готовы. Он обнял мать и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Регистрацию на рейс Олег прошел быстро — пассажиров было совсем немного — и устроился в кресле в зале ожидания. Он достал телефон, ткнул в иконку WhatsApp и набрал сообщение Сереже: “До посадки полчаса. Прилетаю поздно. Доберусь на такси.” Телефон тоненько тренькнул ответом почти сразу же: "Встречу тебя сам. Жду." Олег закрыл глаза и улыбнулся, сжимая в руке телефон. Да, скорее всего им не будет просто. Но Олега это не пугало, напротив — от этого даже становилось легко. Потому что у глагола "быть" в их случае наконец появилось будущее время. Ведь главное, что теперь Олег понимал: стать собой — это свобода. Он выучил это сердцем.