Забвение

      Ивар изо всех сил пытается принять тот факт, что Хемунд не помнит его. И, по совету Флоки, делает епископа своим рабом.       — Что значит он не помнит?! — Ивар бесновался в ярости. После всего ожидания, когда же Хемунд очнётся, чтобы должным образом насладиться местью за его предательство ради белокурой шлюхи, было ударом осознать, что тот понятия не имеет, кто он такой. — Как он мог просто всё забыть, Флоки? Он не знает своего имени, откуда он пришёл, своей веры и бога. Всё его существование просто исчезло! Как так получилось?       Ивар на краткий миг задумался, было ли это наказанием богов. Вот уж точно нет. Скорее, они сочли нужным вернуть ему Хемунда, чтобы он отомстил, вот только бог-обманщик Локи, должно быть, придумал недурную шутку — вернуть Хемунда, но забрать у него память. Это так несправедливо!       — Давай, убей его, Ивар. Помнит он или нет — не имеет значения. Он предал тебя. Почему мы вообще обсуждаем это? — Флоки скучающе наблюдал за чужой вспышкой, не особо понимая причины такого буйства. Как и никто другой бы не понял. И как Ивар мог объяснить это так, чтобы это обрело смысл для Флоки?       — Я хочу, чтобы он знал, почему я его убиваю. Я хочу, чтобы он помнил и знал, что каждый порез моего ножа — это плата, которую я забираю натурой за ту рану, которую он мне нанёс. Было бы неправильно убивать его, когда он не знает, что он сделал. Я хочу дождаться возврата всех его воспоминаний. Как много времени это займёт? — Ивар спрашивал Флоки, потому что тот был единственным человеком, который мог знать ответ. У него был многолетний опыт, и Ивар верил, что ему преподнесут правду и ответ, которые он так хотел услышать.       Потирая бороду, Флоки презрительно взглянул на епископа, затаившегося на койке в углу комнаты.       — Я видел подобные травмы раньше. Ивар, правда в том, что никто не знает, сколько времени должно пройти. Иногда забвение длится всего несколько часов или дней. Иногда дольше. Но, в редких случаях, память может и вовсе не… — он на мгновение замолчал, вспоминая тех очень немногих, но всё же существовавших мужчин, которые так и не выздоровели и не вернули своё прошлое. Вздохнув, он снова перевёл взгляд на Ивара. — Иногда они просто не помнят. Они становятся совершенно другими мужчинами... Только время покажет, что станет с вашим любимцем-христианином.       Глаза Ивара потемнели. В неконтролируемом порыве, он с силой ударил по столу, сбрасывая покоящиеся на нём вещи.       Звук разбиваемого кувшина с элем, выдернул Хемунда из сна, в который успел погрузиться, ожидая своей участи. Пусть его раны почти зажили, он всё равно часто отключался от реальности. Как сказал целитель, это вполне нормально с такой травмой головы. Озираясь, Хемунд заполошно дышал. Казалось, он был испуган, пока не заметил Ивара. Почему-то его вид успокоил епископа.       Пока Ивар зло разглядывал очнувшегося, Флоки сразу обратил внимание, что его подопечный как-то влияет на христианина. Интересно.       — Что случилось? Всё в порядке?       Голос Хемунда был тих, но в нём явно слышалось напряжение. В глазах епископа угадывался скрытый страх, а его кулаки до белых костяшек сжимали тонкое покрывало. Флоки подошёл к нему и наклонился, желая получше разглядеть епископа, о котором он так много успел узнать.       О, он предостаточно слышал о нём! Судя по рассказам, там было, на что посмотреть. Многие говорили Флоки, что этот христианин был великим воином, никто не был ему равным, и что между ним и Иваром возникла маловероятная дружба (возможно, более тесная), пока он не предал Ивара. Также молва приписывала этому человеку бесстрашие и непоколебимую преданность своему богу, которая могла сравниться лишь с верой Флоки в их богов. И всё же сейчас Флоки ничего этого не увидел. Он смотрел на человека без прошлого, без настоящего и, вероятно, без будущего. И он видел, как этот человек нервничает.       — Ты проспал достаточно долго. Ты — раб. Пора тебе вспомнить своё место здесь, — эта идея родилась спонтанно, и Флоки она пришлась по душе. Оставив бывшего епископа в замешательстве, он вернулся к Ивару и начал отчаянно шептать ему на ухо, надеясь, что тот хоть раз прислушается к его совету. — Он теперь твой раб. Твой личный раб и больше никто. Это будет держать его рядом, и, возможно, пребывание с тобой поможет вернуть его воспоминания. Не спорь, Ивар. Если ты ещё не решил его убивать, у тебя нет особого выбора. Чем дольше он будет в таком состоянии, тем меньше вероятность, что он когда-нибудь что-нибудь вспомнит. Ты понимаешь?       Ивар был расстроен, но он знал, что Флоки прав. Тем не менее, в этой идее были свои достоинства. Самолюбие Ивара тешила мысль о том, как же низко пал могущественный епископ, что стал его рабом. Чем больше он думал об этом, тем более привлекательным казался план. Повернувшись к Хемунду, Ивар улыбнулся и жестом приказал ему встать.       — О да, Хемунд. Ты — мой личный раб. Ты никому не служишь, кроме меня. Твоё место рядом со мной. Ты понял? А теперь убери этот беспорядок и принеси нам чего-нибудь поесть. Нам с Флоки кое-что нужно обсудить. Ступай.       В замешательстве Хемунд сначала тупо уставился на Ивара, но затем кивнул и принялся за осколки от разбитого кувшина.       Он был рабом? Разве знание его имени и того, кем он был раньше, не должно было принести волну утешения или узнавания? Всё это казалось неправильным, но он не знал и не понимал почему. Тем не менее, он чувствовал лёгкое облегчение от того, что Ивар держал его рядом. До сих пор Хемунд видел всего несколько человек, и только с Иваром он ощущал себя... странно.       Он не понимал откуда, но он точно знал, что Ивар и он знали друг друга до того, как он потерял свои воспоминания. Закончив уборку, он вышел за едой для Ивара и человека с проницательными глазами. Не зная куда идти, Хемунд остановил какую-то молоденькую бедно одетую девчонку, и попросил её помочь.       Вернувшись с полным подносом, епископ неосознанно бормотал себе под нос, не подозревая, что Ивар и Флоки смотрели на него и внимательно прислушивались к потоку бессвязных мыслей:       — Меня зовут Хемунд.       — Я раб Ивара.       — До того, как я стал рабом, я был...       — Я пришёл из...       — Я... не... помню...       Разложив еду, он вернулся в угол комнаты, всё ещё отчаянно пытаясь что-то вспомнить. Хоть что-нибудь.       Но удача явно была не на его стороне.