Выглядишь хуево, Ви

      Ощущение ледяной воды на киберкоже отрезвляет, но эффект длится ровно столько же, сколько от подпольного брейнданса — тебя прошибает только в момент. Ви хмурится, яростно вправляя себе нос под свой же протестующий стон: она надеется, что в очередной раз будет не так больно, но проебывается, и до побелевших костяшек стискивает края покрасневшей от ее собственной крови раковины. Когда Ви нехотя поднимает взгляд вверх, то в отражении зеркала видит лишь мрачную тень самой себя: на лице красуется новый шрам, короткие грязные красно-синие волосы давно слиплись, а ладони дрожат, будто она весь вечер нажиралась до отключки в «Посмертии».       Хотя так ведь оно и было, правда?       «Выглядишь хуево, Ви», — говорит наемница самой себе, а голос Джонни Сильверхенда повторяет в ее голове за ней.       Ви пытается отмахнуться, но затем вспоминает, что сраный Джонни всего лишь галлюцинация в ее больной башке, и на этот раз он — к счастью — не почтил ее своим присутствием. Она выключает кран и отступает назад, но ее все еще трясет после вчерашней ночи, а потому делает одно движение вправо и оказывается в душе, подставляя голову под струи воды. Ви до сих пор в одежде, и осознает это только тогда, когда та начинает неприятно липнуть к телу. Сражаться еще и с этим попросту нет сил: Ви закрывает глаза и упирается напряженными ладонями в стену перед собой, пытаясь не раствориться в бесконечном потоке мыслей сразу двоих людей.       На мгновение ей кажется, будто у нее и вправду получается ни о чем не думать. Но заткнуть Сильверхенда? Как бы сильно Ви не желала, чтобы он, наконец, съебался и перестал ей докучать, пребывать в бессознательном оцепенении после лошадиной дозы омега-блокаторов ей хотелось меньше всего.       Исходя из первоначальных рассказов Вика про нежданного гостя в ее голове, Ви представляла себе Джонни голосом в сознании, прямо как у шизиков, который будет — лишь изредка — нравоучительно или, наоборот, понимающе реагировать на ее те или иные действия, вставляя свои едкие комментарии. Только вот она и подумать не могла, что чертов рокербой предстанет перед ней практически из плоти и крови, а единственным напоминанием о том, что Сильверхенд не более чем проекция биочипа, станет марево из помех.       Ви нехотя скользит по волосам ладонью, чтобы позволить воде смыть с них ощущения вчерашней ночи, но опущенные в пол глаза замечают смешавшуюся с грязью кровь. На затылке пальцы находят шишку, от прикосновения к которой Ви скалится и сдавленно шипит. Твою же мать…       — Не пробовала не попадать во всякие переделки хотя бы в баре? Ну так, для разнообразия?       Несмотря на их с Джонни недолгое знакомство, Ви выявила определенную закономерность: эта заноза в заднице появлялась тогда, когда его меньше всего ждали.       И эти его приходы абсолютно странным образом сочетались с теми редкими моментами, когда она думала о нем по своей воле.       Ви не знала точно, что именно заставляло ее раз за разом возвращаться мыслями к рокербою: то ли это был простой интерес, продиктованный наличием другой — иной — личности в собственной голове, то ли его раздутое до небес эго вынуждало вспоминать о себе любимом, но факт оставался фактом. Ви не хотела, чтобы Джонни уходил — только по этой причине она не закидывалась колесами до потери сознания и, злясь на себя, выкуривала сигаретку-другую из портсигара Эвелин Паркер.       — Ты что-нибудь слышал о личном пространстве? — недовольно произносит Ви; она знает — ответ Сильверхенда будет едва слышен из-за толщи воды, и сильнее подставляет под душевую лейку голову.       — Да чего я там не видел? — бесцветным голосом отзывается тот. Несмотря на то, что дым от его вечной сигареты — лишь иллюзия, Ви может поклясться, что чувствует ее запах. — Вы, девки, все одинаковы без одежды.       Ви закатывает глаза, но молчит: спорить с Сильверхендом как биться головой об стену — и то, от последнего хотя бы будет результат в виде беспамятства до самого утра. Кажется, именно так закончилось их первое с ним знакомство.       Ей хочется остаться здесь, в теплоте воды, но мозг понимает, что сейчас ей не суждено найти успокоения, а потому нейроны посылают сигналы в руки, а те, отзываясь, уверенно стягивают мокрое до нитки платье. Ви насрать сейчас абсолютно на все, поэтому одежда остается лежать комком на душевой плитке, пока она наскоро оборачивает себя полотенцем. Как и ожидалось, в комнате ее уже ждет Сильверхенд в своих глупых очках прошлого века и зажатой между зубов ненастоящей сигаретой.       — Слушай, Ви, — весьма серьезно начал тот. — Я беспокоюсь о твоем состоянии. В конце концов, если сдохнешь ты, то сдохну и я.       — Мне казалось, ты уже сдох, Сильверхенд, — огрызнулась Ви. — Пятьдесят лет назад.       На подобную фразу Джонни замолкает на какое-то время, без особого интереса крутя сигарету в металлической ладони. Ви удивленно вскидывает брови — чтобы Джонни оставил этот выпад без ответа? Ей хочется подлить масла в огонь, спросить об очевидно задетом самолюбии, но эти слова застревают поперек горла, оставаясь невысказанными.       — Твои показатели находятся на низком уровне уже длительное время, — как ни в чем не бывало, продолжает рокербой, ловким движением руки делая новую затяжку. — И твои колеса с этим не помогут.       — С каких пор это ты знаешь, что именно мне нужно? Знаток хуев.       Ви буквально выплевывает слова ему в лицо. Весь этот спектакль одного актера ей знатно поднаторел, и она, желая выплеснуть свои эмоции, сокращает дистанцию между ней и Сильверхендом. Девушка вытягивает руку вперед, протягивает указательный палец и упирается им в голограмму, чувствуя, как подушечка оказывается на его твёрдом бронежилете.       В таком ракурсе Джонни был меньше всего похож на мираж.       — Омега-блокаторы — вот, что мне нужно. Чтобы заткнуть твой паскудный голос в своей башке.       Сильверхенд усмехается, но не как обычно — надменно и язвительно, — а с интонацией человека, знающего слишком много. Ви пытается найти в его взгляде подсказку, но встречается лишь с собственным отражением в стеклах его очков.       — Неужели тебе и впрямь проще принять таблетки, чем признаться в очевидном?       — Какого хуя это значит?       — Такого, — соизволив стянуть с лица очки, жестко отвечает он: Ви замечает, что в его нотках нет ни грамма привычной желчи, — что ты пытаешься наебать себя и меня заодно. Ты правда считаешь, что я не знаю, о чем ты думаешь, пока куклы с Чпок-стрит тебя развлекают? Или когда сначала нажираешься как свинья в «Посмертии», а потом устраиваешь там пьяную драку?       Напыщенная храбрость Ви потухла так же быстро, как и появилась: она ни секунды не сомневалась, что Сильверхенд был ебаным мудаком, но… В глубине души девушка рассчитывала, что у Джонни осталось хоть какое-то понятие чести, и он не будет копаться в ней, переворачивая ее и без того всклокоченные чувства с ног на голову. Где-то в груди у Ви бушевала постепенно надвигающаяся буря, а пальцы сами собой сжались в кулаки.       — Я тебе интересен, Ви, — Сильверхенд не замечает, как края его губ растягиваются в паскудной улыбке, — и ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.       «Сраный ублюдок!»       Яростно поднявшаяся вверх ладонь так и не достигает пункта назначения в виде чужой голографической щеки, поскольку Джонни оказывается быстрее: толкает Ви коленом к стене, перехватывает запястье и отводит его в сторону, останавливая на уровне головы. Она рычит, словно зверь в клетке, и пытается отмахнуться другой ладонью, удерживавшей полотенце на одном месте, но ее ожидает та же участь. Только теперь на потеху Сильверхенду открывается чужое обнаженное тело.       Он так близко, что у Ви перехватывает дыхание, а по экрану глазного импланта рябят помехи. Ей хочется вскрикнуть, но она останавливается, замирая.       Все происходящее — не больше чем ее больные видения.       Колено Сильверхенда, упирающееся в стену между ног Ви, скользит выше, вызывая толпу мурашек по киберкоже внутренней стороны бедра. Она не сдерживает резкого выдоха, только чувствует, как быстро тает желание сопротивления, а на щеках проявляется неестественный для нее румянец. Не может быть, чтобы чертов Сильверхенд заставил ее краснеть, словно школьницу на выпускном перед первым разом…       Они оба знали: если бы Ви хотела все прекратить, она бы уже это сделала. Джонни выпускает чужие руки из своей хватки и ждет пощечины, но этого не происходит.       Он пользуется моментом затишья и изучающе протягивает руку вперед, очерчивая металлическими пальцами татуировку в виде змеи на плече, будто и впрямь может что-то чувствовать. Ви быстро отводит взгляд, но другая рука, теплая, словно реальная, возвращает ее за подбородок обратно, пока другая скользит ниже, достигая сначала коротких волос на лобке, а после и жаждущего ласк естества.       Сильверхенд всегда был нетерпелив, трахаясь между гастролями быстро, резко и грубо, но теперь, когда его не существовало в объективной реальности, он мог позволить себе помедлить, изучить с особым пристрастием. Когда Ви вздрагивает, а ее губы приоткрываются в немом стоне, Джонни проникает сразу тремя пальцами, наконец срывая с ее уст те самые звуки, которые так нравилось слышать от представительниц женского пола Сильверхенду при жизни.       Ви закусывает губу до крови, жмурится, теряет контроль и обвивает руками чужую шею, скрестив их где-то у Сильверхенда на спине, на мгновение забывая, что Джонни — чертов призрак. В какой-то момент они соприкасаются лбами, и она чувствует испарину на его коже, которой у него быть не может. Их лица остаются в опасной близости, а распухшие от собственных укусов губы так и выпрашивают поцелуй, но Джонни лишь рычит что-то невнятное, обдает горячим дыханием лицо Ви и снова дразнит прохладой металла разгоряченное лоно.       Они так и продолжают играть друг с другом: Ви, слишком, мать ее, горда, для того, чтобы самой податься вперед и прижаться к чужим губам, а Сильверхенд слишком уж ебаный мудак, как его снова обзывает девушка на выдохе. Ви старается сдерживаться, но в конечном итоге задыхается от умелых ласк и стыдливо прячет лицо в его плече, царапая бронежилет короткими ногтями. Ей хочется разорвать чертового рокербоя на куски, но получается лишь разрезать тишину комнаты короткими стонами.       Волосы у Джонни — жесткие, несмотря на их видимую мягкость, но Ви, на самом деле, абсолютно насрать: она подается вперед, прижимается грудью к осязаемому холоду бронежилета и зарывается в них ладонью, а другой вцепляется в металлическое предплечье Сильверхенда, однако вовсе не для того, чтобы остановить. Ви пытается его направить, но рокербою не нужны подсказки. Он разбирается в чужом теле самостоятельно, будто в нуждающемся в уходе механизме, а затем оскаливается, впиваясь глазами в искаженное от удовольствие лицо девушки, и пресыщается каждой ее эмоцией, пока та судорожно дрожит в его руках.       Помехи ощущаются сильнее всего, когда Ви кончает — сначала наступает блэкаут, а затем то тут, то там вылезает ошибка за ошибкой на дисплее глазных имплантов. Она не помнит, как съехала вниз по стене на пол, но прекрасно помнит, что перед этим было, и мысленно покрывает себя отборным матом, ощущая дрожь в каждой конечности своего тела. Полная перезагрузка? Такое Ви испытывала всего один раз и то, когда Декстер ДеШон всадил ей пулю в голову.       Ви тянет ладонь к портсигару на кровати, а затем нервно закуривает, наверняка теша Джонни этим фактом. Глаза сами плывут по квартире в надежде заметить самодовольного рокербоя, только что выебавшего ее металлическими пальцами, но реальность была к ней неблагосклонна: она совершенно одна в пустой комнате.       — Все рокербои сваливают сразу после перепихона? — бросает Ви в никуда, перекатывая сигарету в пальцах совсем как Сильверхенд. — Уебок.       Что-то подсказывало Ви, что омега-блокаторы ей больше не понадобятся.       По крайней мере, в лошадиных дозах.