Safety First

*** За три месяца до основных событий *** — Спасибо что согласился подбросить, — Моника захлопнула дверь служебной машины и устроилась на сидении справа от Доминика, — Ты как, в ночную смену сегодня? Бандит кивнул, тем самым поприветствовав девушку в ответ. — Да, на северном участке Вандсбека (район в Гамбурге, Германия). Как в прошлый раз надеюсь не будет, — неспеша Браунсмайер вел машину в направлении ближайшего фастфуда. — А чего там у вас случилось? — поинтересовалась Моника, аккуратно перепроверяя листок за листком в папке с документами. — Пьяный националист докапывался до бездомного темнокожего. Там не сосчитать этих баров с дешевым пойлом и их быдловатыми владельцами. — Так ты что, один там патрулировал? — С Блицем. — А сегодня не его смена. Он так сказал. Ты один в этот раз? Машина подъехала к окошку быстрой выдачи заказов. — Мне пожалуйста гамбургер и два черных кофе, без сахара. — Браунсмайер обратился к Монике, — Ты голодна? — Неа. — немного неодобрительно Вайс поглядывала на это меню, что подсвечивалось сбоку. Браунсмайер забрал кофе и бумажный пакетик с бургером, поставив их справа от себя, у кресла. — Ты не устал полуфубрикатами питаться изо дня в день? В ответ Доминик лишь иронично ухмыльнулся. — Так что, ты будешь один? — Нет, — Бандит тронулся с места и продолжил ехать, сделав глоток кофе из горячего картонного стаканчика, —Сегодня ко мне поставили Штрайхера. Сейчас он обязан практиковаться под командованием кого-то более опытного и я согласился. — Штрайхер? Я общалась с ним. Он кажется весьма интересным и общительным парнем. И даже просил дать ему почитать мои отрывки из научной фантастики. Я надеюсь он приживётся у нас. Остановившись перед светофором, Браунсмайер молча продолжал смотреть перед собой, делая глоток кофе. Моника отвлеклась от своих документов из-за того что машина остановилась. Девушка обратилась к Доминику. — Вы нашли общий язык? — поинтересовалась она. — Я просто помогаю. Осмотревшись по бокам, Браунсмайер выждал зеленый свет и нажал на педаль газа. Через несколько минут машина остановилась перед офисным многоэтажным зданием со стеклянным пыльным фасадом, столбы возле которого были щедро разрисованы граффити. Это был отдел полиции в центре Гамбурга, в которую Айкью было необходимо доставить некоторую документацию. — Выручил, как всегда. К слову, Элиас на выходных хотел сходить в бильярд. Он бы еще в бинго позвал, любитель развлечений для людей преклонного возраста и дорогого виски. Ты знаешь, я предпочитаю отдыхать более активно. Но ты не откажешься к нам присоединиться? Последнее время мы редко собираемся. — Я не фанат бильярда. Ему просто нравится меня там выигрывать и подбухивать параллельно. — Подбухивать это когда в одиночку. А так позволительно выпить в хорошей компании. — Это он так говорит? — В общем, Доминик, мы просто проведем время вместе, как всегда. Ты не в настроении последнее время и меньше общаешься с Элиасом. Меня это беспокоит. Браунсмайер снисходительно вздохнул. Затем молча согласившись, кивнул головой. Моника взяла второй стаканчик кофе, что стоял в подставке и быстро сделала один глоток. Напоследок благожелательно улыбнувшись. — Не буду тянуть время и заставлять тебя платить штраф за парковку в неположеном месте, polizei. Не забывай отдыхать. Я пойду. Девушка схватила свою черную папку и быстрым шагом направилась в офис. *** Поздний весенний вечер. У въезда в штаб машина Бандита стояла уже пару минут, ожидая Мариуса, с которым этой ночью должна была пройти их первая совместная патрульная служба. Достался им весьма криминальный район, однако Егерь подготовился. И даже был рад что Браунсмайер назначен его напарником. Благополучно он успел захватить с собой еще один стаканчик черного кофе, который стал хоть и маленьким, но приятным сюрпризом для Доминика в этот день. *** Вставка из прошлого закончена *** — Не могу поверить что ты это сказала, — недоумевающе и с накатывающим чувством злости, говорил Доминик, резко открыв дверь зала для собраний, — твое счастье, что его не уволили. Начальство решило отстранить Элиаса от полномочий командования операциями, в связи с неправильным распределением сил штурма. И так как ситуация говорит в основном о непрофессионализме его как командира, было решено что Штрайхер имеет право продолжить службу. Только некоторыми нюансами в виде переподготовки по дисциплинам связанными с ведением огня и безопасному обращению с оружием. Плюс его обязали выплачивать компенсацию по лечению пострадавшей Вайс. Должность командующего отрядом была передана Браунсмайеру. — Какого ответа ты от меня требуешь, Доминик? Ты теперь у нас повышен в должности. — Почему ты говоришь так? Откуда в тебе это лицемерие? Элиас что вышел следом за этими двумя, услышал слова Бандита и стремительно подошел к ним. — Кого ты назвал лицемерной? Ты сделал все чтобы обелить своего дружка и забыл кто твой настоящий друг. Ты нас подставил. — Я говорю с Моникой, а не с тобой. — Доминик ответил спокойным тоном, нежелая слушать агрессивные выпады. Мариус заметил их спор в дверях, он совершенно не хотелось вмешиваться. Голова гудела и ему просто хотелось было побыть наедине. Ускорившись, он пошел к выходу из здания. — Элиас, спокойно, — Айкью положила руку на плече взвинченного Блица, — мы просто поговорим. Краем глаза Кётц заметил, как Штрайхер направился на выход. — Так и быть. — он лишь бросил короткий взгляд Браунсмайера и решил следовать за Мариусом. *** Корпус общежития был пуст. Мариус не хотел тут сегодня оставаться, однако это было необходимостью, чтобы завтра обговорить с начальством его последующую переподготовку, службу и подписать соответствующие соглашения на выплату компенсаций. День выдался нервным и он был рад, что ему удалось остаться в отряде. Он испытывал безмерную благодарность к Доминику, за то что тот помог доказать его невиновность. За последние три недели они практически не пересекались друг с другом. Только удавалось видеть Доминика на встречах с начальством. Он не был в административном отпуске и занимался служебными делами в штатном режиме. Воспоминания о тепле его тела, желание быть рядом с ним кружилось в мыслях Егеря практически каждую ночь. Зайдя в раздевалку, он расстегнул несколько пуговиц своей рубашки, что последние полтора часа ощутимо давили на горло. Приятное чувство расслабления прильнуло к телу. Присев на скамью, немец попытался продолжительно выдохнул. — Неужели все закончилось. Он оместил свое лицо в ладони. В голове был просто шум, что постепенно отдалялся, перекрываясь мыслями о том, как ему хотелось бы сейчас непосредственно ощутить близость с Браунсмайером. Штрайхер взглянул на часы. Время 18:56. Еще так рано, а уже хотелось упасть мертвым сном. В этот момент ослышался глухой скрип дверных петель. Егерь заметил как в комнату вошел Блиц и в воздухе нависла давящая тишина. Мужчина сделал несколько шагов вперед, держа надменный взгляд. — Ты шел за мной? — вопрос остался без ответа и ком подступил к горлу Мариуса. — Я надеюсь ты рад, что теперь тебя есть кому спасать в случае чего. Блиц оказался прямо перед ним. — Все доказано, Элиас. Я не понимаю, что ты хочешь от меня? — Ты устроился очень удобно. — О чем ты? Кётц ухмыльнулся. — С твоим появлением здесь я не согласен, Штрайхер. — он склонился к лицу Егеря на некомфортно близкое расстояние. — Я знаю, что Браунсмайер покрывает тебя только по одной причине – видимо ты хорошо делаешь свое дело. Элиас язвительно и громко рассмеялся. Егерь попытался встать со скамьи, но Блиц оттолкнул его, чтобы тот не двинулся с места. Дрожь пробежала по телу. После и без того нервного дня, Штрайхер сейчас совсем был вымотан и не хотел провоцировать Элиаса. — Не трогай меня. — Штрайхер отпихнул руку Кётца, что с силой давила на его плечо. Всем телом Блиц блокировал возможность Штрайхера встать с места. Пальцы обеих рук резко впились в шею, где кровь в сонной артерии пульсировала с бешеной скоростью. — Если ты ему отсосал, не думай что тебе всё позволено, ублюдок. — щитовик буквально прошипел эти слова сквозь зубы. — Пусти. — Мариус хрипел, ощущая как с каждой попыткой вдоха нехватка воздуха становится не выносимой. Ладони Блица сжимались так крепко, что освободиться не получалось совсем. Голова наливалась кровью с неимоверно давящей силой. — Ты не отделаешься просто так, Штрайхер. Ты пустое место здесь. Ослабив хватку, Элиас небрежно отбросил Мариуса, и тот упал со скамьи на пол. Давясь собственной слюной, в попытках набрать воздух в легкие, Мариус дышал очень громко и часто. Он кашлял, сжимая пальцы, что опирались о холодную белую плитку. Лишь в ее блеклом отражении было видно как Блиц склонился над ним, согнувшись в коленях. — Я хочу чтобы ты чувствовал ту же боль, что ты причинил моей Монике. Я хочу чтобы ты ответил за то, что меня лишили моей должности, которой я добивался годами и такой щенок как ты пришел и это разрушил. Ты переманил Доминика на свою сторону, человека на которого я мог положиться как на настоящего друга много лет. Ты основная причина этого всего и тебя здесь быть не должно. Глок, что был припрятан в ремне сзади, оказался в руках Элиаса. Он направил пистолет на откашливающегося Егеря, что был на пороге того чтобы потерять сознание буквально несколько секунд назад. Резко ворвавшись в комнату, Браунсмайер заметил что Кётц собирается сделать выстрел. Быстро среагировав, он сбил Кётца с ног и смог его обездвижить, приложив к полу животом. — Элиас, что ты делаешь?! — крикнула Моника, что следом вбежала в комнату. Глок улетел в сторону, царапая пол. — Забери пистолет! — скомандовал Бандит девушке. — Ты совсем с катушек съехал?! Блиц в порыве злости и огрызаясь, пытался вырваться из крепкого хвата оперативника. — Отпусти сейчас же! — Пока не успокоишься, я тебя не отпущу. — крепко заломив руки, Бандит удерживал Элиаса. Айкью была взволнована. Неожидав от Кётца такого, она впала в ступор. — Элиас? — девушка наклонилась у его лица, ее глаза метались из стороны в сторону, пытаясь осознать его поступле, — Не могу поверить, что ты на такое способен. В ее голосе слышалось отчаяние. Блиц вовсе перестал сопротивляться. Тем временем, Штрайхер смог отдышаться и к нему пришло ощущение полной отстраненности и агонии, как в тот раз, когда он сам по случайному случаю сделал выстрел в ногу Моники. Как будто все превратилось в немое кино, где он просто наблюдает. Бандит заметил это и постепенно ослабил хват, позволив Кётцу высвободить кисти рук. Мы должны сейчас же сообщить... — неуспел Доминик договорить, как его перебил Штрайхер. — Об этом никто не должен знать. — холодно добавил он. Переглянувшись с Моникой в молчаливой паузе, Бандит коротко кивнул. Вайс взяв Элиаса под руку, повела его в сторону выхода и оба ни сказав ни слова покинули комнату. — Was zur Hölle... (Какого черта...) — сев сбоку от Егеря, Доминик опрокинул голову на твердое сиденье и сделал короткий облегчающий выдох. — Я, как всегда, тебе благодарен. — тихо произнес Штрайхер, находясь в скованном состоянии. Следы от крепкого удушья оставили редкие следы лопнувших копиляров. — Почему ты решил, что об этом никто не должен знать, Мариус? — Потому что это не выход. — Он был готов выстрелить. Это неприемлимо, Мариус. Ты не считаешь так?! — Бандит сел выпрямившись и спросил Штрайхера, глядя на него с тревожностью. — Я не хочу отвечать агрессией. Мариус лишь поджал колени ближе к себе, впуская пальцы в свои волосы. Как бы впиваясь пальцами в них. — Давай...просто забудем. Доминик не мог ответить ничего. Он был в недоумении. Вся ситуация так абсурдна. Злость пробирала изнутри за мерзкие поступки Блица по отношению к Штрайхеру. Но этот поступок нельзя назвать мерзким – это ситуация из ряда вон и, в справедливом исходе, Кётц должен быть вышвырнут из отряда за покушение на своего коллегу. — Ты меня удивляешь, — добавил Бандит через пару минут молчаливых раздумий, — я хочу разобраться. Он положил руку на плечо Штрайхера, что сидел буквально сжавшись. Немного коснувшись рукой до щеки Егеря, оперативник без слов дал понять, что хочет чтобы тот посмотрел на него и через мгновение Егерь крепко прижался к Бандиту, приложив голову к теплой груди. Бандит окутал Мариуса своими руками, создавая ощущение комфорта. Подбородком он прижался к взъерошенной макушке и прикрыл глаза. Однако брови оставались хмурыми. Он понял – простить Кётца за содеянное он не сможет никогда.