Опоздание

"За что я еще не наказал тебя? Ты должна была подумать?» Она не забыла о его приказе. Ей просто не удалось думать об этом последовательно, слишком живы были воспоминания о перенесенном страхе после нападения собаки. Кроме того, что он уже наказал ее за недальновидность и нарушения правил, она не сумела найти еще хоть какую-то свою вину. «Я не слышу!» тихое рычание, еле слышимым пренебрежением и раздражением позади, сразу за затылком. Вверх по спине раскаленными иглами страх по сосудам в сердце, со всего размаху вниз куда-то в пятки. Она снова покачнулась и отставила ногу, закричала от боли в пятке и от оглушительный вой в уши. В горле мгновенно стало, как в пустыне, и только язык, как перекати поле к небу. Она попыталась, что-то произнести, но даже воздух, который она набрала в легкие, показался ей пересушенным, и она не сумела выдавить из себя ни звука. Мокрая губка по губам, спасительная влага с горечью слез вперемешку, только чтобы смочить, не напоить. «Я … я не знаааююю!» «Жаль … очень жаль. Ты не обратила внимание на то, как сильно огорчила меня своим поведением, ты виновата и не оставляешь мне выбора!» он надел широкую мягкую манжету наручи на левую руку. Лязгнул затвор, и рука поднялась вверх, повинуясь земному притяжению более тяжелого груза, прикрепленного через блок цепью к кольцу на манжете. «Вторая попытка! Думай, что ты делала в тот день?» В ее голове начался настоящий калейдоскоп, картинки меняли одна другую на бешеной скорости. Все события того дня начали всплывать одно за другим. Милый треп с новым начальником, чулки на пажах и рука Хозяина между ее ножек, гребаные сапоги стоимостью в три средние пенсии. Страшный рыжий пес, с опавшими боками и всклокоченной шерстью, женщина с видом выпотрошенной курицы с толстыми линзами в очках. Разодранные в кровь колени, порванные чулки и юбка. Шелковый шарфик в зубах смердящего рыжего чудовища. Она зарыдала, в голос, от бессилия, она никак не могла вспомнить, что же еще сделала. Что еще было в тот день. Шестнадцать и три двести, а потом еще два по двести и семьсот двадцать восемь, потом сдача пятьсот семнадцать, а должно быть пятьсот сорок девять. Эта сука на тридцать два рубля надула ее. Нет, это ерунда, это не то, за что бы он стал наказывать, вот так. Тем более, что большая часть покупок осталась там, на заднем дворе торгового центра в брошенных пакетах. «Я жду!» тонкой полоской боли страх впился, впечатался, разорвал мозг, его голос. «Я, не знаю! Прошу Вас, скажите, я не выдержу этого мучения!» «Нет, думай! А пока ты думаешь, я продолжу!» зверь начал хихикать, ему нравилась ее беспомощность и запах. Он кайфовал от запаха ее тела, пота, возбуждения, страха - все это было намешано с его собственными запахами в безумный коктейль, от которого голова шла кругом. Мягкая манжета на голеностоп, вторая на правую руку. Щелчок карабина и левая нога осталась в одиночестве на деревянной доске, чувствуя кончиками пальцев передний край доски и пяткой зная, что там позади совсем рядом задний край. Она почувствовала его тяжелое дыхание, горячий поток между лопатками и потом сразу резкую боль от сжатых на сосках пальцах. Вытянутая, как струна, она не устояла и отступила с доски, перенесла вес и повисла на руке. Раздался снова вой, больно ударив в абсолютной тишине комнаты по ушам, и тут же удар ремня обжег обнаженную ягодицу. Кончиками пальцев нащупала доску и вернулась на место. Она сосредоточилась на своем состоянии, стараясь дышать на восемь, как учили в йоге. «Простите меня, я не знаю, что сделала!» тяжесть внизу живота, и влага становилась невыносимой, уже давно хотелось облегчения и удовлетворения мучительного возбуждения. Сейчас это становилось уже невыносимым, и она знала, что если она произнесет то самое слово он ее освободит, но и накажет одновременно. Не позволит. Она села за руль, чтобы как можно быстрее уехать с этой гребаной стоянки, не просигналила, когда сдавала назад и поэтому какая-то женщина не успела убрать тележку. Потом на перекрестке из-за слез, застилавших глаза, она не успела среагировать на светофор и ее вынесло на пешеходный переход, слава богу, пустой. Ей вообще не надо было уезжать со стоянки, это только сейчас до нее начало доходить. Только по счастливой случайности она никого не сбила. Ей надо было позвонить и попросить ее забрать. Она не сделала то, что была обязана сделать, не только потому что доверяет ему, а потому, что подвергала других людей опасности. Она обманула его доверие, показала свое недоверие ему. «Простите меня! я должна была позвонить Вам, сказать, что мне плохо, что не могу доехать сама и не решать за Вас, каким образом Вы можете мне помочь!» Все конец!)))