Be mine this year

Юнги торопился. Не то чтобы он не мог позволить себе опоздать на работу: должность директора отдела продаж, хоть и неофициально, но давала такую возможность. Начальство не опаздывает — оно задерживается. Его трудоголизм здесь тоже был не при чём. Дело было вовсе в другом. У Юнги была важная миссия. Каждое утро, вот уже три года подряд, Мин доставлял горячий классический латте с высокой пенкой одному очень очаровательному главному бухгалтеру. Сегодня он задерживался на час, и скорее всего главбух весь извёлся от недостатка кофеина в своей крови. Поэтому когда перед Юнги раздвигаются металлические сверкающие двери лифта, он идёт прямиком в кабинет с пафосной табличкой на двери «Chief accountant Park Jimin». Мин стучится несколько раз и, давя на ручку, толкает дверь внутрь. Чимин тут же оглядывается, и из озадаченного его лицо становится радостным. Будто Юнги — единственный, кто может сделать его день лучше. Так хотелось бы думать самому Мину. — Юнги-хён, слава богу, это ты, наконец-то! — Чимин улыбается облегчённо, стоя на цыпочках у одного из высоких стеллажей в его кабинете и пытаясь кончиком пальца достать большую и тяжёлую архивную папку. В кабинете творился полный хаос: огромные стопки с бумагами, коробки, папки разных размеров и цветов. — Моя задница полностью в мыле, хён, — говорит Чим, когда Мин пытается найти место для кофе на широком столе. — Тебе должны хорошенько за это заплатить, — отвечает тот, стреляет глазами по чужой упомянутой части тела, и всё же освобождает небольшой участок стола, чтобы поставить на него стаканчик. — О, вот об этом не беспокойся, — Чимин улыбается, продолжая пыхтеть. Ему не хватает буквально несколько сантиметров, чтобы ухватиться за круглое отверстие в картонной папке и потащить на себя, — как никак я и буду начислять зарплату вместе с новогодней премией. Юнги усмехается и облокачивается о стол, наблюдая за упорством Пака. Он проходится глазами по утончённой фигуре, по коротким милым пальчикам, по едва покрасневшим от усердия щекам и сдаётся: — Давай я помогу тебе, — подходит он сзади, и легко цепляет своими длинными пальцами папку, замечая, как Чимин затихает и перестаёт двигаться. От главбуха едва ощутимо пахнет кокосом, и Мин борется с искушением зарыться носом в чужие волосы. — Мир так не справедлив, — оживает Чим, когда Юнги шумно выдыхает ему в шею, — ты выше меня на два сантиметра и столько преимуществ! — Мин смеётся тихо и с сожалением отходит от Чимина с тяжёлой папкой в руках. — Может попробуешь попросить у Санты в подарок немного роста, раз он тебе так нужен? — подшучивает он и получает тычок в бок. — Не смешно, — закатывает глаза Пак, — и раз ты уже здесь, достань мне ещё пару коробок вот с тех полок, — нагло улыбаясь, просит Чим, тянется за кофе и обхватывает губами соломинку в стаканчике. У Мина пропадает слюна, стоит ему лишь бросить взгляд на эти умопомрачительные губы. Он недовольно вздыхает и лезет на невысокую лесенку, чтобы исполнить поручение, довольного таким раскладом, главбуха. Вообще-то, Юнги мог бы выполнять любые поручения Пака до конца своей жизни. Подобные мысли посещали Мина весь последний год, но он ничего не делал для того, чтобы показать это Чимину. Юнги сам не заметил, когда это началось. Не понял, когда стал чувствовать к Паку горячую сладко-приторную, бегающую под кожей симпатию. Мин влюблялся долго и по мелочам. Влюблялся в короткие смешки, в уставшие по вечерам глаза, в испечённые самим Паком булочки с корицей и кремом, в разговоры по дороге к метро, в милые перчатки на руках, в большие шарфы на шее. Пронизывающей волной понимания его накрыло, когда Чимин, нежно улыбаясь, будил его, уснувшего за квартальным отчётом. Пак аккуратно гладил его по спине и что-то тихо шептал, пока Мин полностью не очнулся. И вот с этого момента, когда яркие, светящиеся заботой, глаза Чимина были так близко, Юн утонул. С каждым днём тонул всё глубже. — Помочь тебе ещё с чем-нибудь? — спрашивает он, когда коробки оказываются на полу. — У тебя правда есть на это время? — изгибает бровь Чимин, но улыбается благодарно. — Сколько угодно, — нечаянно вырывается из Юнги, и тот крепко сжимает свои губы, чтобы не ляпнуть что-нибудь ещё, его компрометирующее. — Не стоит жертвовать своим временем из-за меня, хён. Я знаю, что генеральный приказал изменить план продаж на следующий год, — Чим подходит ближе и тянется к сбившемуся в сторону галстуку Мина. — Мы почти всё переделали, — отчасти говорит правду Юнги, пожимая плечами, и смотрит на пальцы Чима, поправляющие предмет его одежды. В груди сладко колет. Чимин смеётся мягко и теперь тянется к его волосам. — Ты просто врунишка, Юнги-хён… — Пак проходится по мокрым от снега прядям. — Не правда, — вяло возмущается Мин, завороженный близостью Чима. — Ты говорил, что будешь носить шапку, когда идёт снег, — Чимин упрекающе смотрит в ответ, — не хватало ещё заболеть за три дня до нового года. — В случае чего, я знаю, кто меня может вылечить, — подмигивает Мин и щёлкает Пака по носу, — как закончу с делами — приду к тебе на помощь, — он стремительно разворачивается, сбегая из кабинета главбуха. Его сердце быстро трепыхается в груди от заботливого взгляда Чима и его смущённой улыбки. Ещё минута на таком близком расстоянии друг от друга и Юнги мог бы откачать только поцелуй этих мягких губ со вкусом классического латте с высокой пенкой.

***

Следующее утро начинается также как и предыдущее, за тем лишь исключением, что Юнги приходит в шапке-бини и застаёт Чимина с кем-то беседующим по телефону. Лицо главбуха выглядит удручённым. Чим, взглянув на Юнги, пробегается по чужому головному убору, чуть одобрительно улыбается и, забрав свой кофе из холодных рук, салютует хёну, продолжая угукать в трубку. Через полчаса Чимин сам приходит к Мину в кабинет, валится на небольшой диванчик, выдыхает громко и печально и смотрит на Юнги, который что-то увлечённо печатает. — Выкладывай, — Юн переводит взгляд с монитора на Пака и не может сдержать улыбки. Чимин живое воплощение слова «милый». Его левая щека была прижата сиденьем дивана и смешно топорщилась, губы были чуть надуты, а волосы упали на глаза. — Это просто катастрофа, хён, — Чимин снова грустно выдыхает. — Что, налоговая снова требование прислала? — предполагает Мин и встаёт со своего места, чтобы подойти к дивану и присесть на корточки рядом с лицом Пака. — Хуже, — Чим поджимает губы и невесело усмехается, — похоже этот новый год я буду праздновать в полном одиночестве. — А вот с этого места поподробнее, только не здесь, а в кафе, — Мин тянет упирающегося Пака за запястье, поднимая того с дивана, — я куплю тебе пончик с глазурью, — пытается подбодрить Юнги главбуха. — Давай, налетай, — говорит Юн, ставя перед всё ещё расстроенным Чимином красивую тарелочку с двумя пончиками политыми розовой глазурью. Пак поднимает взгляд на хёна и слабая улыбка расцветает на его лице. Юнги всегда к нему так внимателен, Чим не может оставаться равнодушным к этому человеку. Тепло проходит от макушки и распускается в его груди. — Эх, хён, такими темпами я наберу лишние килограммы, — ворчит Чим, но с удовольствием откусывает большой кусок, пачкая губы в глазури. — И будешь только красивее, — вдруг отвечает Юн. Чимин теряется от комплимента и кидает взгляд на хёна. Тот кажется ужасно смущённым, удивлённым и таким же растерянным. Пак хочет засмеяться, но предпочитает в данный момент отхлебнуть чая с лимоном. — Спасибо, Юнги-хён, — шепчет он и видит, как Юнги пытается подавить улыбку. — А как ты собираешься праздновать новый год? — спрашивает главбух и доедает первый пончик. — Как и всегда, поеду домой в Тэгу к родителям. Новый год у нас празднуется с размахом, — мечтательно говорит Юнги, — мама собирает всех родственников и друзей, накрывает длинный стол, заставляет надевать дурацкие свитера и устраивает весёлые конкурсы. — Ты наверняка в них не участвуешь, угадал? — Чим усмехается и приятно поражается чужой семейной традиции. — Угадал, — хмыкает Мин и подаёт Чиму салфетку, чтобы тот вытер свои сладкие губы. — О, и не носишь эти дурацкие свитера, точно ведь не носишь! — смеётся Пак, его настроение явно ползёт вверх. — Откуда ты так хорошо меня знаешь? — Юн дёргает бровями, — и чего это ты смеёшься? — Просто представляю, как бы мило ты выглядел в свитере с оленем, — Чим забавно хихикает. — Ты просто не видел эти свитера, они больше пугающие, чем милые. Мама у меня иногда перегибает, — Юнги начинает хихикать вместе с Чимом. — Я думаю, что это просто потрясающе, хён, — произносит Чим и снова становится расстроенным. — Эй, да что у тебя произошло, Чимин-и? — Юн обеспокоенно заглядывает тому в глаза. — Дело в том, что я в этот новый год решил подарить родителям путёвку, чтобы они исполнили свою мечту и отметили праздник на Бали. Сам же я планировал поехать к Тэхёну с Чонгуком, они собирались закатывать, по их словам, легендарную вечеринку. — И что-то пошло не так? — Именно, хён! — эмоционально заявляет Чим, — Чонгук сделал Тэхёну предложение! — Вот это новости… — удивляется Юн, — нужно будет их поздравить! — говорит он, радуясь за друзей Чимина. Мин знал их довольно хорошо, после того как Чимин уже несколько лет считал Юнги своим не только коллегой, но и другом. — Да, это всё замечательно, и я безумно рад за них, хоть и завидую немного конечно, — Чим на мгновение отводит взгляд, чтобы собраться с мыслями. Чонгук с Тэхёном были настолько органичной парой, что иногда Чим ловил депрессивные настроения по поводу своего одиночества. Хотелось также любить и быть любимым. А не быть просто безответно глупо влюблённым, каким он сейчас и являлся, — но теперь они летят к своим родителям, чтобы сообщить им эту новость и сделать сюрприз. Кстати, тоже в Тэгу. — Чим грустно вздыхает. — Не знал, что они из моего города, — задумчиво тянет Мин. — Тэхён из твоего, Чонгук из Пусана, но их родители дружат, поэтому встречают новый год вместе. Это Тэ звонил мне сегодня, когда ты зашёл. Он извинялся так долго и много, что у меня стала болеть голова, — Чим усмехается и не держит зла на своего лучшего друга, — я не могу винить его, я хочу, чтобы он был счастлив в этот праздник, но… — Но получается так, что ты остался один? — аккуратно произносит Мин, понимая всю печаль главбуха. Чимин расстроенно кивает, поникая, и с тяжелым вздохом откусывает от пончика. — Дашь мне время до вечера? — спрашивает Юн. Видеть Чимина таким унылым совсем не хотелось. А бросать его в новый год такого сейчас хрупкого и одинокого не хотелось ещё больше. — Хён, что ты собираешься делать? — не понимает Чим, но в его душе зарождается какая-то надежда, что его не оставят. — Расскажу потом, а теперь пойдём в офис, нужно многое успеть сделать. — В этом ты прав, Юнги-хён, — встаёт с удобного стула Чим, — работы — хоть жопой жуй, — вздыхает он, а Юн усмехается, полностью соглашаясь, и вновь смотрит на чужую задницу. Чёрт! Заходит Мин к главбуху только в конце рабочего дня. Чимин снова сидит в кипах бумаг и папках и задумчиво грызёт ручку. — Поедешь со мной, Чимин-и? — спрашивает Юнги, заходя в пальто и с дипломатом в руке. — Да, ещё пять минут, хён, и можем выдвигаться домой, — Чим, взглянув на Мина и подарив ему маленькую улыбку, снова возвращает своё внимание документам. Время, которое они проводят вместе, идя не спеша после работы до метро, самое любимое у Чимина. Он полностью расслабляется и наслаждается компанией Юнги, иногда разрешая смотреть на того дольше положенного. — Я имею в виду, поедешь со мной праздновать новый год в Тэгу? — мягко говорит Мин и улыбается широко, когда Чимин поднимает на него свои широко и неверяще раскрытые глаза. — Ты правда не шутишь, Юнги-хён? — Чим встаёт со своего места, с нетерпением ожидая ответа. — Да, мои родители будут рады видеть тебя у нас дома, — произносит Мин. — Хён, ты невероятный! — Чимин подлетает к Юнги и наваливается на того своими объятиями. — Спасибо тебе, — нежно благодарит Пак, и вгоняет Мина в краску. — Это ерунда, Чимин-а. Я буду рад встретить этот новый год с тобой, — честно отвечает Юн, — а теперь быстрее собирайся, мне нужна твоя помощь. — В чём? — радостно спрашивает Пак, энергично собирая бумаги и выключая комп. — Мне нужно выбрать подарки для родителей, — сознаётся Юн и тупит взгляд, когда Чимин укоризненно смотрит в ответ. — Поверить не могу, что ты ещё ничего для них не приготовил! — В своё оправдание скажу, что был очень занят, — мнётся тот и следует за Чимином, когда главбух выходит из кабинета, накинув на себя пальто. — Ох, Юнги-хён, какое счастье, что у тебя есть я, — усмехается Чим, и Юнги второй раз за день соглашается с Паком. — Мне нужно знать, чем занимаются твои родители. Чем увлекаются, какие у них хобби? — спрашивает Чим, когда они выходят на улицу. Попутно он пытается замотать огромный клетчатый шарф вокруг своей шеи, что оказывается не так-то просто. Юнги, заметивший чужое копошение, подаёт край шарфа, который упал за его спину. — Спасибо, — снова как-то нежно улыбается Пак, отводя взгляд. — Мама — бывшая балерина, сейчас она преподает в школе искусств, — говорит Юнги, стараясь подстроиться под небольшой шаг главбуха. — Вау, — восхищается Пак и поскальзывается. Чудом он остаётся в вертикальном положении, а чудо заключается в крепком предплечье Мина. Тот вовсе не возражает, что его используют как опору, и продолжает рассказывать, не прерываясь: — У отца собственная ферма клубники, поэтому её мы едим круглый год, — он смеётся, когда видит впечатлившигося этой информацией главбуха, — он любит рыбалку и хороший коньяк, — продолжает улыбаться Юнги. — У тебя такие интересные родители, — с восторгом произносит Чим, продолжая держаться за предплечье коллеги. — Да, все всегда удивляются, как у таких необычных людей родился такой обычный я, — говорит Юн, пытаясь пошутить, но Чим чувствует, что тот отнюдь не весел. — Брось, Юнги-хён, неужели ты напрашиваешься на комплименты? — Чим улыбается, как по мнению Мина, слишком очаровательно. — Упаси Господь, — хмыкает тот, — но иногда мне действительно так кажется. — Как человек, который знает тебя уже три года, могу заверить, что ты один из интереснейших и глубоких людей в моей жизни, — искренне отвечает главбух и честно смотрит в глаза Юнги. Мин старается восстановить своё участившееся дыхание и засматривается в глаза Чимина, которые блестят от гирлянд различных форм и размеров, развешанных на улице. Теперь пришла очередь поскальзываться и ему. Чим ойкает, но Юнги не роняет, помогая ему вернуть равновесие. — Я не понимаю, куда смотрят городские власти? — ворчит Чимин, недовольно оглядывая скользкую пешеходную дорожку, — так же и покалечиться можно. — Надеюсь, мы дойдём живыми, — бурчит тот и теперь внимательно смотрит себе под ноги. В приятном молчании они добираются до огромного торгового центра, и Юнги теряется в обилии магазинов, манящих яркими вывесками: — Итак, — куда мы теперь? — Насколько дорогие подарки ты запланировал? — спрашивает Пак, расстёгивая пальто. — Не сказал бы, что цена имеет значение, — жмёт плечами тот и поправляет свои примятые шапкой волосы, смотрясь в одно из высоких зеркал. — Мужчина мечты, — шепчет Чим и задумчиво закусывает губу. — Ты что-то сказал? — А? Да, думаю, что не стоит покупать что-то слишком дорогое, — Чимин кивает на магазин с новогодними безделушками, — новый год — это праздник, который ценен оказываемым вниманием, а не дороговизной подарка. — Юн улыбается тепло, шагая следом, и хочет сжать Пака в своих объятиях. Философия Чимина глубоко откликается у него в душе. Они долго и медленно расхаживают от магазина к магазину, рассматривая многообразие товаров, пока Чим в пятом или шестом, Юнги уже сбился со счёту, не замечает ёлочную игрушку — стеклянный покрытый искусственным снегом шар, а внутри него застыла балерина в изящной позе. — Хён, — зовёт он Мина, — что скажешь на это? Твоей маме понравится? — Пак указывает на игрушку, висящую на серебристой ленте на его указательном пальце. — О, Чимин-а, — Юн заинтересованно разглядывает красивую вещицу, — она будет в восторге. Тогда, может быть, возьмём ей в пару этого щелкунчика? — спрашивает Мин, держа в руках найденного человечка, сделанного из качественного дерева и длинной чуть больше двадцати сантиметров. — Омо, какой же он милый, — Чим начинает разглядывать игрушку, двигая деревянными ручками и ножками. — Думаю, твой подарок для родителей готов, — мягко улыбается Чим, чуть сжимая ладонь Юнги, в которой всё ещё лежал Щелкунчик. — Наш, — исправляет тот Пака, — пусть это будет подарок от нас двоих. Ты принимал участие в его поиске. — Айщ, хё-ё-ён, ты заставляешь меня быть сентиментальным, — произносит Чим, очень тронутый словами хёна, — тогда упаковку я беру на себя! — гордо провозглашает он и довольный тащит Юна на кассу. — Айгу, — взглянув на ценник, Пак не может сдержать возмущения, — они просто дорогущие! — Я говорил тебе, что сейчас это не имеет значение, — отвечает Мин, расплачиваясь. — Ох, невероятный, — шепчет Чим самому себе. — Ты снова что-то пробормотал, — утверждает Юнги, заинтересованно следя за смутившимся главбухом. — Не бери в голову, просто мысли вслух, — отговаривается тот и переводит тему, — так, а теперь нам нужно в отдел с упаковочными материалами, — говорит довольный Чим, когда они выходят в широкий холл торгового центра, украшенного огромными шарами, свисающими с потолка и километрами сверкающих гирлянд. Огромная высокая ёлка привлекает внимание главбуха, и Чим засматривается на неё несколько секунд. Как же он любит это предновогоднее время! Праздничное настроение витает в воздухе, улыбка своевольно появляется на его лице. — Нам налево, — Мин шелестит пакетом с подарками рядом с Паком и чуть подталкивает его в плечо. — Уже иду, — недовольно мычит Чим, но наслаждается этим ощущением спокойствия и одновременно томления, когда он находится в компании Мина. — Боже, хён, ты посмотри на это, — охает Чим, когда они проходят мимо витрины, и он замечает белые пушистые перчатки в комплекте с таким же шарфом, — я должен увидеть это поближе, — говорит Чим, извиняюще смотря на Юнги, и проходит в очередной магазин. Юн усмехается мило и следует за восторженным главбухом. — Они потрясающие, — Чим прикладывает шарф и перчатки к лицу, — как же мягко, — пищит он и ищет ценник, — сколько? Да вы прикалываетесь? У него что, нити с добавлением золота?! Хён, ну почему всё, во что ты влюбляешься, тебе недоступно? — разочарованно произносит Пак и смотрит на Юнги. — Если бы я знал ответ на твой вопрос, — пожимает плечами тот, — но ты же не будешь впадать в депрессию? — шутит он и легко касается пальцем кончика его носа пару раз, — не вешай нос, ты встретишь шарф и перчатки получше. — Эх, Юнги-хён, только ты и не даёшь впасть мне в депрессию, — улыбается Чим и кладёт вещи обратно на витрину. — Потому что покупаю тебе пончики? — шуточно выгибает тот бровь. — Из-за них я набрал уже килограмм между прочим! — И стал только красивее, я говорил тебе, — тихо произносит Мин, а Пак закусывает губу от комплимента. — Ты не будешь против, если я оставлю тебя, пока ты выбираешь упаковку? — спрашивает он, когда Чим находит магазин с подарочными и упаковочными товарами. — Конечно, позвони, как справишься, — кивает Пак и следит за тем, как статная спина Юнги теряется в толпе. Чим гадает, куда же это мог уйти хён, пока выбирает подарочную коробочку и наполнители для неё. Он останавливается на красной коробке с белыми домишками, крыши которых покрыты таким же белым падающим снегом. На крышке располагается блестящий красный бант, и Чимин начинает размышлять о том, как бы не смять его в поездке. Коробочку он наполняет белой бумажной стружкой и остаётся ужасно довольным своей работой. Мило и со вкусом. Он забредает в соседний отдел одежды с новогодними принтами, и взгляд его падает на белую рубашку. Её манжеты, воротник и передний карман прошиты другой красной тканью с головой санты в солнечных очках. Чимин не может сдержать смешинки, когда представляет в этой рубашке Юнги. Он хрустит пальцами в раздумьях и, поладив с чёртиками в своей голове, с хитрой улыбкой берёт к этой рубашке подарочную золотистую коробочку. Выйдя в холл торгового центра, он продолжает радостно улыбаться и тихо хихикать, таким его и находит Юнги. — Почему ты выглядишь таким… — Юн замолкает, пытаясь подобрать слова, а Чимин начинает улыбаться ещё шире и радостнее, — будто задумал что-то. — Ничего нарушающего закон, хён, не переживай, — Чим смеётся и замечает в руках Юнги небольшой пакетик. Внимание он на этом акцентировать не хочет, потому что может напридумывать себе того, чего нет, и прямо сейчас испортить себе настроение. Например, что-то на подобии того, что это подарок для любимого человека Мина. Но мысль эта тут же выгоняется, ничем не подтверждённая. — Я буду следить за тобой, — говорит Юн, щуря глаза, — ты справился? — Да, можем уезжать, — подтверждает Пак и снова начинает возиться со своим шарфом, пока Мин сам не заматывает его на главбухе. Чим удовлетворённо и мило хихикает на подобную заботу со стороны хёна. — Итак, — начинает Юн, когда они выходят из торгового центра, и в их лица ударяет холодный ветер со снегом, — к родителям поедем скоростным поездом, билеты я уже забронировал. На вокзале мы должны быть в восемь утра и через полтора часа прибудем в Тэгу. У тебя есть сегодняшний и завтрашний вечер, чтобы собраться, — смотрит он на Чима, зная его небольшую проблемку с этим делом, — я заеду за тобой на такси в семь утра и, умоляю, не бери тот огромный чёрный чемодан. — Ну хё-ё-н, — канючит Чим, — не разговаривай со мной как с деградирующим человеком, я и не собирался брать много вещей, — врёт Чимин, он, как раз, собирался и вспоминал, куда же в его квартире мог быть запрятан этот чёрный чемодан. — Могу ли я тебе доверять? — смеётся Юнги, когда вспоминает, что на коллективный поход в горы он притащил с собой огромную сумку со сменной одеждой. «Я просто практичный!» — защищался Чимин тогда, а Мину пришлось помогать тащить этот тяжеленный баул. — Юнги-хён! Я клянусь тебе, что сделаю всё возможное, — обещает Чим и ловит улыбку Мина. — Просто знай, что разобьёшь мне сердце, если посмеешь взять тот чёртов чемодан, — шутя ворчит Юн, снова слегка поддерживая Пака за плечо. — Ты ставишь меня в безвыходное положение! — возмущается тот. Разбивать сердце хёну не хотелось, даже понарошку. — Ты сам в этом виноват, — отвечает Мин, а главбух показывает ему язык. — И если хочешь, можешь остаться у нас на новогодние выходные. — Айгу, хён, — Пак широко улыбается и чуть приобнимает руку Юнги, — твои родители не будут против? — Ты их очаруешь с первой секунды знакомства, поэтому могу предположить, что они тебя не отпустят до окончания выходных, — подмигивает тот. — Уже не могу дождаться! — радостно подпрыгивает Чим, взбудораженный предстоящими праздником и долгожданным отпуском. — Осталось меньше сорока восьми часов до поезда, — Юнги не меньше Чимина взбудоражен скорой поездкой, — я покажу тебе Тэгу. Там очень красиво, особенно в это время, — воодушевлённо продолжает тот, — и я думаю, мы сможем встретиться с Чонгуком и Тэхёном. — Ох, Юнги-хён… — Чимин, словно пленённый, не может оторвать взгляда от коллеги, — ты — просто чудо! — Мин тупит взгляд и улыбается нежно и польщённо. На платформе метро, Юнги поправляет чужой шарф, смахивает с чиминовой щеки несуществующую ресничку и прощается мягким «до завтра». После такого недолгого нахождения рядом с Паком, он начинал таять перед ним, как кубик льда под палящим солнцем. Если бы он только догадывался, что Чимин испытывал к нему подобные чувства и сейчас ощущал себя таким же счастливым и окрылённым.