Be mine this year

Они приходят ближе к четырём часа утра, влюблённые, счастливые, нацеловавшиеся до красных распухших губ. Чимин тихо хихикает, когда Мин спотыкается об обувь гостей в прихожей, и тот на него тихо шикает. Не хватало ещё всех перебудить и выставить их в не самом лучшем свете. На цыпочках молодые люди пробираются мимо столовой, в которой горит свет, и на столе рядом с бутылками вина храпят пьяные дядя Мин и дядя Сон. Чим снова хочет засмеяться, но Юн затыкает его своим поцелуем, легко держа его шею одной рукой. Чим улыбается пьяно и облизывает свои губы, когда они отрываются друг от друга. У двери в комнату Пака, влюблённые долго стоят, боясь сделать дальнейший шаг. Между ними полная взаимность, их глаза искрятся от чувств, тела ищут близости, но они расходятся в нерешительности, напоследок горячо обнимаясь. Чимин понимает, что не уснёт сейчас, его сердце быстро трепыхается, руки едва подрагивают. Он такой влюблённый и счастливый, что хочется кричать об этом всему миру, но приходится просто пойти в душ и долго лежать без сна в мягкой двуспальной кровати. Вторая половина пустует, и Чим очень хотел бы, чтобы сейчас рядом с ним лежал его хён. Он гладит пустующую часть кровати, и его тело ломит от желания спуститься сейчас к Мину. Просто посмотреть на него, поцеловать в мягкую щёку или залезть в чужую тёплую постель. Чимин так отчаянно желал Юнги, отчаянно желал его губ на своих губах, его рук на своём теле. Главбух, не разрешая себе больше раздумывать, встаёт с мягкого матраса, просовывает ноги в тапочки, в полутьме идя к выходу, и тянет ручку двери на себя. За ней оказывается Мин. Закричать Чим не успевает, Юнги ловко прикрывает его рот своей рукой, затаскивает в комнату, закрывая дверь, и успокаивает младшего: — Чимин-и, это я, — Юн в полутьме вглядывается в чужие глаза. — Хён! — тихо восклицает тот, — я чуть не умер! — Прости, мышонок, — Мин, извиняясь целует его ладони. — Почему это я — «мышонок»? — не понимает Чимин, борясь со своим вновь энергично колотящимся сердцем. — Ты когда пугаешься, пищишь тоненько и очень мило, — шутливо отвечает тот и получает щипок в бок. — Ай! — А нечего пугать меня постоянно, — довольно усмехается Пак, — ты почему стоял так поздно у моей комнаты? Выглядит как сталкерство, хён. — Я просто пришёл за добавкой, — Мин снова шутит, протягивая руки к чужой талии, — я схожу с ума от того, как сильно хочу тебя поцеловать. — Юнги, — шепчет Чимин, когда старший прикасается губами к его шее. — А куда шёл ты? — задаёт встречный вопрос Мин, покрывая поцелуями чужую шею. Пак откидывает голову и вцепляется в плечи Юна. — Я тоже шёл за добавкой, хён, — всхлипывает он и замирает, когда понимает, что звук получился неприличным и выдал его с потрохами. — Чимин-и, — рыкает Юнги и крепко сжимает его в объятиях. Чим стонет и обнимает старшего за шею. Он первым соединяет их губы, сладко постанывая. Мин скользит по его телу, залезая под футболку для сна с белым медведем, и касается горячей кожи спины. — Ах, хён! — вырывается из Пака. Он следует примеру Юнги и оглаживает голые — голые? — лопатки старшего. — Почему ты без одежды? — Я сплю только в штанах, — сипит Юн в грудь Чимина. — И ты не мёрзнешь? — Пак старается сохранить последние крупицы разума. — Сейчас я горю, — отвечает он и довольно шипит, когда Чим опускает свои ладони на задницу старшего и без стеснения сжимает их. — Глаз за глаз, — усмехается Пак, но улыбка сходит с его лица, когда Юн накрывает член младшего ладонью. Младший приоткрывает рот в беззвучном стоне. Юнги ведёт их к кровати и падает на неё, роняя Чимина на себя, из-за чего тот обретает головокружащий контроль над ситуацией. — Ты же пришёл за поцелуями, — поддразнивает его Пак, седлая бёдра и снимая свою футболку. Мин тут же скользит по коже живота, заставляя Чима выпрямиться и отдаться ощущениям сильных рук на его теле. — Я могу поцеловать тебя прямо сейчас и уйти, — отвечает Мин, садясь так, что теперь Чим оказывается на его коленях. — Ты такой лжец, Юнги-я, — довольно бормочет Чим, беря лицо хёна в свои ладони, — я тебя никуда не отпущу. — Ты прав, я никуда и не ушёл бы, — Мин бросает его на кровать, нависая сверху. Чимин тяжело дышит, в темноте стараясь разглядеть хёна. Тот, как будто читает его мысли, включает гирлянду, освещая нежным интимным светом помещение. — Наконец-то я могу посмотреть на тебя, мышонок, — он ухмыляется и обводит контур чужих губ большим пальцем. Чимин выпускает тихий полустон и облизывает пересохшие губы. — Я не знаю, что мы делаем, Чимин-и. — А мне кажется, что всё понятно, хён, — шепчет Пак, обольстительно гладя чужие руки по обе стороны от его головы, — у меня всё есть, — ещё тише продолжает он. — Презервативы? — спрашивает Мин, и тот кивает, — смазка тоже? — снова утвердительный кивок и едва заметная краснота щёк. — С какой целью ты вёз сюда это? — коварно улыбается Юнги, скользя рукой до пижамных брюк Пака. — С целью напиться и соблазнить тебя, — говорит правду Чим. — Твою мать, — ругается Мин, наклоняясь, чтобы жарко и долго поцеловать младшего. Слюна стекает по их губам, а тела крепко прижимаются друг к другу, — ты когда-нибудь был с мужчиной? — деликатно спрашивает Юн, оглаживая скулу Чима, когда они отрываются друг от друга. — Да, хён… — И как ты хочешь, чтобы было у нас, мышонок? — намекает на их позиции Юн и дышит шумно от сильного возбуждения. Чимин под ним лучше всех его фантазий. — Хочу, чтобы ты вошёл в меня настолько глубоко, насколько позволит твой член, хён, — голос Чимина звучит невероятно сексуально, что Мин не сдерживает себя от восхищённого рыка. — Если ты скажешь ещё что-то подобное, я могу не дотянуть до твоего желания. — Ах, Юнги-я любит грязные словечки, — хихикает Чим и эротично улыбается, — я втяну живот, чтобы показать тебе, как глубоко ты находишься. — Блять! — рычит Мин, накидываясь на губы Пака агрессивно, с диким желанием. Он толкается в пах младшего, заставляя их обоих застонать в поцелуй, — доставай то, что ты привёз, немедленно! — приказывает он и слезает с Чима. Тот быстро кидается к верхней полке комода и спешит обратно к хёну. — Штаны долой, — строго и жарко говорит Юн, смотря как Чим останавливается, заглядывает в чужие глаза, задевая резинку брюк, держащихся на бёдрах, и спускает их лёгким движением вниз. Он остаётся голым, возбуждённым и держащим в руке презервативы с лубрикантом.

Leo Kalyan — Fingertips

Юнги, пожирая его глазами, медленно встаёт с кровати, и когда приближается к младшему, подкидывает его на своих руках. Тот обнимает минову талию ногами и наклоняется за новым поцелуем. Член Чимина пачкает чужой живот смазкой, и он тихо выдыхает от соприкосновения с горячей кожей Юнги. Мин вновь роняет его на кровать и сжимает в своей руке стояк младшего, тот выгибается, сжимая одеяло под собой, и тихо скулит. Юнги обцеловывает его грудь, живот, кусает выпирающие тазовые косточки, из-за чего тело Чимина начинает покрываться мурашками, а член подрагивать. Пак разводит ноги, когда Мин смазанными пальцами пробирается к заднему проходу. Юн начинает отвлекать младшего поцелуями в низ живота и член, но Чимин вдруг сжимается и не даёт Юнги проникнуть внутрь него. — Мышонок, расслабься, эй, что такое? — не понимает Юн и нависает над младшим, пронзительно заглядывая ему в глаза, — если ты передумал… — Нет, — Чим сглатывает, на его лбу выступает испарина, которую Юнги заботливо стирает неиспачканной в смазке рукой, — нет, я не передумал, я всё также хочу тебя, но… — не договаривает он, не зная как продолжить. — Тебе делали больно? — догадывается Юн, а в его голосе слышится горечь. Он и думать не хочет, что его мышонку причиняли боль. — В начале мне всегда больно, — признаётся Чим, — продолжай, прошу тебя, всё будет хорошо, — просит он и обнадёживающе улыбается, будто проходил это уже много раз. — Я не буду делать тебе плохо, Чимин-и, — серьёзно говорит Юн, — я доставлю тебе только удовольствие, слышишь меня? — Юн встречается с неверящим взглядом младшего, — не веришь, — он усмехается, — что ж, ты бросаешь мне вызов. — Я просто хочу, чтобы мы занялись с тобой любовью, — шепчет Чим, покусывая свою губу. — Со мной тебе никогда не будет больно, тебе понятно? — глаза Мина вспыхивают, и он властно приказывает, — на живот, мышонок. — Чим задыхается от чужой власти и переворачивается на живот. Юнги не долго думая, наклоняется к его ягодицам, покрывая их влажными поцелуями, заставляя кожу Чима покрыться мурашками, и проникает языком в расщелину. Чим громко набирает воздух грудью, вцепляясь пальцами в одеяло. Его пальчики на ногах поджимаются от приятных щекочущих ощущений, что дарит мокрый язык старшего. — Юнги-хён… — восхищённо тянет он, когда чувствует, что Мин раскрывает его ягодицы и проникает языком внутрь него. Его мышцы поддаются напору, начиная расслабляться. Юн старается долго и упорно, рыча и постанывая в мокрую от его слюны кожу Чимина. У Пака же пересыхает во рту из-за частого дыхания и тихих стонов удовольствия. Мин, не уставая, толкается в него языком, с удовольствием вылизывает, проходясь по щёлке от копчика до яичек. Чим теряется в пространстве. В голове шумит, все его ощущения сконцентрировались на движениях умелого минова языка. Чим чувствует, как его дырочку одаривают причмокивающими поцелуями. Мин сходит с ума от вида раскрасневшегося, распухшего и влажного входа, он снова и снова ласкает Чимина своим языком, пока не чувствует, как расслабляется внешний и внутренний сфинктры ануса. Этого было важно добиться, чтобы Чимин не испытывал какого-либо дискомфорта. Первый палец Чим принимает легко и едва заметив. Юнги довольно ухмыляется и кусает того за лопатку. — Не больно же, мышонок? — целует он младшего в ухо, добавляет немного смазки и проникает внутрь вторым. Чимин удовлетворённо всхлипывает и отрицательно мычит, ему охренеть как приятно. — Юнги! — вскрикивает Пак, когда Юн находит простату, — там… — Мин добавляет третий палец внутрь младшего, массируя чувствительную точку внутри. Ноги Пака начинают дрожать, и старший вытаскивает скользкие пальцы из тела главбуха. — Ты готов, Чимин-и? — заботливо и очень нежно спрашивает Юн, целуя того в пересохшие губы, — я обещаю тебе, что ты больше никогда не почувствуешь боли. Теперь ты веришь мне? Пак верил и если бы не такое сильное возбуждение, то расплакался бы. Раньше Чим не понимал, что его не любили так, как сейчас любит Юнги. — Верю, Юнги-я, — Чимин гладит его щёку одной рукой, — войди в меня… — молит Пак. Юнги, поставив засос на чужом плече, надевает презерватив и подставляет смазанную лубрикантом головку ко входу. Чим ощущает, как растянутые стенки расходятся под напором чужого члена, но кроме чувства наполнения, восторга и любви к Юнги ничего не испытывает. Боли нет, какая была всегда по началу, и он сейчас точно расплачется. — Ах, Юнги-хён! Как хорошо… — Вот так, мышонок, — Юн останавливается, когда входит в него так глубоко, как и просил Чимин, — хочешь, чтобы я начал двигаться? — Пожалуйста, Юнги! Мин начинает толкаться в него неторопливо, наблюдая, как член пропадает внутри, как Пак поглощает его, а смазка блестит и издаёт пошлые звуки. Чим сжимает глаза от удовольствия, прокатывающегося по его телу и открывает рот, чтобы издать самый прекрасный стон, который Юнги слышал в своей жизни. — Сделай так ещё раз, — говорит Мин и вновь толкается, только уже сильнее. Чимин не понимает, что он должен сделать, но это и не нужно, новый более высокий стон вылетает из его горла, а задница Чима приподнимается, начиная двигаться в такт движениям старшего. Чимину становится сладко, до цветных пятен перед глазами, и он чуть поворачивается, чтобы смотреть, как хён вбивается в него, и тянет руку, оглаживая чужой живот и ладонь, лежащую у него на ягодице. Мин хватает Пака за эту жаждущую прикосновений ладонь и тянет на себя, поднимая того с матраса. — Я хочу обнимать тебя, — тяжело произносит Чим, когда Юнги прижимает его потную спину к своему влажному животу и целует в шею. — Любой твой каприз, мышонок, — улыбается Юн и выходит из Чимина. Тот изящно ложится на спину, широко раздвигая ноги, и тянет руки к старшему. Мин тут же оказывается в объятиях и снова целует Чимина, теперь вожделенно до самозабвения. Пак стонет, извивается, дрожит, когда Мин отрывается и наклоняется, чтобы исцеловать внутреннюю поверхность бёдер младшего. У Чимина мутнеет сознание, когда Мин вновь входит в него плавно и начинает двигаться с единственной целью — довести их до пика. — А…а…а… Хё… хё… хён… — едва выговаривает Чимин, когда Мин вбивается в него сильно и восхитительно, — хён, Юнги-хён, Юнги-хён! Быстрее! Юнги! Чим вцепляется в шею Мина, с силой притягивая к себе, ему хочется стать со старшим единым целым. Он обвивает его своими ногами и чувствует, что кончит прямо через мгновение. В его голове крутиться только одно: — Я люблю тебя, — стонет Чимин и кончает, не справляясь с дрожью своего тела. Его выгибает, а рот открывается в немом стоне. Руки сжимают волосы Юнги, и Пак чувствует как тот рычит в его шею, изливаясь в презерватив и сильно содрогаясь. Они тяжело громко дышат, лежа друг на друге потными телами. Чимин оплетает ноги Мина своими и пальцами оглаживает кожу головы Мина, заставляя его сладко выдыхать от подобных действий. — И я люблю тебя, мышонок, — спустя несколько долгих минут блаженства произносит Юнги. Он лежит на груди Пака, до этого чувствуя своей щекой его ровное дыхание. Теперь же грудь Пака заходится в коротких подрагиваниях, — Чимин-и? — Юн приподнимается и гладит влажную щёку младшего, — эй, ты чего, мышонок? Чимин начинает плакать сильнее. В нём так много чувств, что они выливаются из него слезами. Солёные дорожки бегут по вискам и падают на влажную от их тел кровать. Юн припадает к его губам, нежно чмокая несколько раз и оглаживая чужое лицо, стараясь привести младшего в себя. — Сначала ты называешь меня мышонком, занимаешься со мной таким нежным сексом, который я никогда не испытывал, а потом признаёшься мне в любви. Ты правда спрашиваешь, что со мной, хён? Да я чёрт возьми счастлив! — Чимин целует его, всё ещё продолжая плакать. — Мой маленький глупенький мышонок, — Юнги смеётся и перекатывается на спину. Чим утыкается ему в шею и затихает там, пока Мин ласково гладит его спину. — Я был очень громким? — вдруг спрашивает Пак, выбираясь из своего импровизированного убежища. — Понятия не имею, — жмёт плечами Юн, — я был полностью поглощён тобой, что не могу ручаться за то, что мы не потревожили сон гостей, — он смеётся тихо, когда Чим закрывает лицо руками, — но помню точно, что ты потрясающе стонешь. — Хён! — Чим снова зарывается на груди у старшего, — это ты творил со мной такое, что я не мог сдерживать себя! Господи, я был очень громким. Ты же… Ты же… — Вылизывал тебя, — подсказывает ему Мин, и Чим щипает его за бок, — ай! Да что за привычка у тебя такая? — жалуется он, поглаживая свой бок, и снова тепло обхватывает Чимина своими руками. — Это за то, что постоянно смущаешь меня! — Чим, усмехаясь, легко целует его в губы. — Тебе же не было больно, да? — вдруг серьёзно спрашивает Юн, заправляя чужие волосы за ухо. Чим, прикусывая губу, отводит взгляд. — Перестань задавать такие вопросы, Юнги, — тихо отвечает Чим. — Я должен знать, Чимин-и, — Юн заставляет Пака посмотреть ему в глаза, легко хватая того за подбородок, — я не отстану от тебя, пока не получу правду. — Ах, что за дотошный хён! — ворчит Чимин, — да, Юнги-я, ты был первым, кто не доставил мне боли, первым, от кого я кончил, не помогая себе. Ты первый побывал языком у меня внутри, чёрт возьми! Ты, наконец, доволен? — Чим чувствует, как горит его лицо, и немного боязливо, но распалённый своей речью, кидает взгляд на хёна. — Когда-нибудь я буду вылизывать тебя так долго, пока ты не кончишь лишь от этого, — горячо шепчет в его ухо старший, удовлетворённо улыбаясь. — Юнни-я, — хнычет Чимин, кусая Юнги за губу, — не говори так, я начинаю возбуждаться, — он трётся своим телом об чужое. — Мы же закончили не так давно, — ухмыляясь, шепчет Юн, и кружит по ягодицам Пака ногтями, не оставляя царапин. По чужим бёдрам пробегают мурашки, а Чим всхлипывает. — Мой хён готов на второй раз? — соблазнительно спрашивает Чимин, оставляя засосы на его шее и чувствуя, как Мин начинает медленно твердеть под ним. Пак выпрямляется и заводит руку за спину, скользя кончиками пальцев по влажной дырочке, внутри него до сих пор находилась вязкая смазка, медленно стекающая по внутренним частям его бёдер. Он мычит, когда проникает в себя двумя пальцами и, прикрыв глаза, наблюдает за тяжело дышащим хёном. — Я до сих пор растянут, Юнни-я, — чувственно произносит Пак и дрожит под жгучим взглядом Юнги, — ты так хорошо постарался, любовь моя. Мин едва сдерживает грудной жадный рык, готовый сорваться в любой момент. Он сжимает простынь своими ладонями, пока Чимин перед ним совсем не стесняясь, трахает себя пальцами. — Ты позволишь мне оседлать тебя? — спрашивает разрешения Чим, сдвигается на бёдра Мина и касается губами чужого достоинства, — твой член выглядит красивым, — делает комплимент Пак, — и таким большим… Ты правда помещался во мне? — До последнего сантиметра, — гордо улыбается Юнги и откидывается на подушки, когда Чимин погружает его член в горячий рот, — я никогда не возбуждался так быстро после секса, — шепчет Юн, пока младший облизывает его длину, — а-ах, мышонок, — старший впивается в чужую спину пальцами. Его стоны хриплые, частые, тяжёлые доставляют Чимину острое наслаждение. Чужой член через несколько минут стараний Пака становится красноватым, стоящим под девяносто градусов и дергающимся от любого прикосновения к телу хёна. Чимин убеждается в этом, когда играется языком с сосками старшего, заставляя его беспомощно откидывать голову и властно сжимать бока главбуха. Живот Юна мелко дрожит от сладких мучений, доставляемых губами младшего. Пак отпускает себя и не боится оставлять на теле Мина своих отметин. Он мягко постанывает, пока Юн плавится от поцелуев в низ живота и пару лёгких укусов в тазовые косточки. Пак носом ведёт по волосяной дорожке от пупка до члена и вновь любовно берёт его в рот, пока его не останавливают: — Мышонок, — зовёт Юнги и тянет того за подбородок, — ты можешь перестараться, второй раз я не продержусь так долго. Чимин понятливо улыбается и в ворохе одеяла находит лубрикант. — Не хочешь смазать меня? Юнги, кажется, греховней взгляда не видел, он тут же принимает сидячее положение и забирает смазку из чужих рук, пару раз нежно чмокнув маленькие пальцы. Чимин улыбается ласково и, расставив колени по обеим сторонам от бёдер Мина, ощущает, как гладко и приятно в него проникают чужие длинные пальцы. Он склоняет голову и находит губы старшего, обнимая его за шею. Пак сладко выдыхает в поцелуй и отстраняется от хёна, снова укладывая того на кровать. Ловко раскатав презерватив, Чимин подставляет головку ко входу и медлит, кидая взгляд на Юнги. — Не торопись, Чимин-и, — тот располагает свои руки на его талию и гладит большими пальцами бока Пака. Чим кладёт одну свою ладонь на ладонь Юнги, сплетая их пальцы, а второй рукой придерживает член старшего и аккуратно на него опускается. Сладостные ощущения наполняют его, пока он садится до основания. Юнги, от наслаждения прикусив губу, наблюдает за Чимом и крепко сжимает свободной рукой спинку кровати. С удовлетворённым выдохом Пак победно улыбается. Мин не может этого вынести, чувства плещутся в нём, и он привстаёт, чтобы снова поцеловать Чимина неторопливо и ласково, вызывая у того бабочки в животе. Пак начинает медленно двигаться, не зная куда деть свои руки. На помощь ему приходит Юнги, сцепляя их ладони вместе. Но Чим долго находиться в вертикальном положении не может, он опирается на руки и теперь быстрее опускается на член Юнги. Тот с наслаждением сжимает его ягодицы и, не отрываясь, смотрит на Чимина над собой. — Хочешь, покажу тебе, как ты глубоко во мне? — спрашивает Пак и, увидев, как загорелись глаза старшего, понимает ответ. Чим выпрямляется, с силой втягивает живот и проводит по бугорку внутри его живота. — Ох, твою мать, — шепчет Юнги, гладя свой член внутри Чимина. Его руки начинают бродить по груди младшего, по его бокам, животу, переходят на спину и толкают Чима на себя. Тот выдыхает от неожиданности, но тут же отвлекается на сильные толчки в его проход. Пак до последнего сдерживает свои стоны, но Юн выходит по самую головку и быстро вновь погружается внутрь, заставляя Чимина звонко всхлипывать. При соприкосновении их тела издают хлопающие и хлюпающие звуки, и если бы Пак был в состоянии думать, он бы мгновенно понял, что, вероятно, их очень слышно, но сейчас, когда Юнги так прекрасно входил в него, стимулируя простату, и целовал так головокружительно, мыслей, кроме как о Юнги, самом потрясающем человеке на этом свете, и о том, как достигнуть оргазма, в его голове не было. — Поцелуй меня ещё раз, — просит Чимин и закрывает глаза, когда Юн, хватая его за волосы, накидывается на его губы. Внутри Пака всё взрывается, и он кончает на живот Юнги, выстанывая старшему в губы его имя. Мин достигает оргазма следом, не имея больше цели сдерживаться, его трясёт не хуже, чем в первый раз, и он весь обмякает, на некоторое время теряя возможность видеть. — У меня чертовски болят губы, — хрипит Чимин через какое-то время, — и я сорвал голос, похоже… — он пытается откашляться, но хрипотца всё равно остаётся. — А у меня болит шея, — удивляется Мин, — что ты с ней сделал, мышонок? — с подозрением спрашивает он, трогая горящую кожу. — Я не специально, хён, — каясь, шепчет Чим, — я не контролировал себя. — Что ты сделал? — Она вся в засосах, — Чим прячет лицо в ладонях — будто это его спасёт — и оставляет пространство между пальцами, чтобы следить за Мином. — Что ж, надеюсь, до окончания выходных они сойдут, — молится Юн и кусает Пака за палец. — Я могу оставить других, — озорно отвечает Чим, и Юнги шлёпает его по заднице, — ай, Юнни-я! — бурчит Чим и тихо продолжает, — тебе нужно выйти из меня… — Да, прости, — Юн целует его в лоб, — будет немного неприятно. Они вместе выдыхают, когда Юнги покидает тело Пака, и Чим валится на бок рядом со старшим. — Пойдём в душ, да? — без особого энтузиазма в голосе спрашивает Юн и смотрит на сонного Чима. Они очень устали за этот день и особенно ночь. Так много произошло за эти двадцать четыре часа. — Придётся, из меня вытекает смазка, а на тебе моя сперма, — Чим, хныкая, встаёт, — идём, — нежно говорит он, беря Юна за руку. В душе они не задерживаются и как только оказываются в постели, то жмутся друг к другу, одаривая лёгкими целомудренными поцелуями, и засыпают переплетя пальцы рук. Просыпаются молодые люди от шума, исходящего с первого этажа. Гости, очевидно, продолжают праздновать. А Юнги надеялся, что с утра все уедут, и они с Чимом останутся наедине. — Который час? — сипит Чим, открывая лишь один глаз, и потягивается, насколько ему позволяет его положение: он оказывается заложником рук Юнги, крепко его обнимающих. Мин поворачивает голову к будильнику на тумбочке: — Почти два, — отвечает он, зарываясь в спутанные волосы Пака своей пятернёй. — А во сколько мы легли? — Чимин закрывает глаз и нежится в объятиях, гладя Юна по голой коже спины. — В восемь. — Теперь понятно, почему я так хочу спать, — дует свои губы Чим, и тут же получает в них мягкий чмок. Он смеётся и теперь специально вытягивает губы для ещё одного поцелуя. Юн усмехается и накрывает рот Чима своим. Градус между ними стремительно растёт, Чимин уже целует шею старшего и оставляет дорожку поцелуев, пока следует вниз, туда, где одеяло скрывало всё, что находилось ниже пояса. Мин начинает часто дышать и предвкушать, как Чим сейчас благородно избавит его от утреннего стояка. Он откидывается на подушки и поощрительно гладит Чима по голове. Младший уже приближается к резинке штанов, проходясь по коже зубами, как дверь открывается и в комнату бодро ступает госпожа Йёджи: — Дорогие, что-то вы долго! — Чимин взвизгивает испуганно, стараясь в панике натянуть одеяло и прячется под ним, — омо, боже, я не думала, что вы… Ох, как неудобно! — женщина отворачивается, кусая губы и пряча улыбку. — Мама! Ну что ты творишь?! — пугается не меньше Пака старший. Его голова торчит из-под одеяла, а под ним к его боку прижимается красный как рак Чимин. — Почему ты позволяешь себе врываться в комнату гостя без стука?! — Юнги, если говорить честно, в гневе. — Сынок, ради всего святого, простите меня, — отвечает Йёджи, стараясь показать, что виновата, но на деле рада подтвердить свои догадки, — я знала, что вы вернулись вместе, но я же не думала, что вы сейчас… — Омо, немедленно прекрати! И я прошу тебя, покинь эту комнату. Мы обо всём поговорим позже! — Я просто пришла сказать, что обед подан, и мы все ждём вас, дорогие, — Йёджи выходит из комнаты и, уже закрывая дверь, восторженно бросает: — Я так рада за вас! — Мама! — устало кричит Юн уже закрытой двери, — мышонок, можешь вылезать из норки, — шутит он и смеётся, когда голова Чима показывается снаружи. — Юнни-я, какой позор! — хныкает он, упираясь лбом в чужое плечо, — твоя мама узнала о нас… О боже, а если бы она вошла, когда я делал тебе минет?! Омо! — Но ты слышал, она рада за нас, — ухмыляется Юнги и чмокает расстроенного Чима в нос. — Как мне теперь смотреть ей в глаза? — Эй, рано или поздно, мои родители обо всём узнали бы. Получилось рано… — пытается успокоить старший главбуха. Чимин хочет что-то добавить, но на его телефон приходит сообщение:

Тэ-тэ

Вчера с Чонгуком видели тебя и Юнги-хёна… В Тэгу… И вы целовались… Я требую объяснений, Чи-Чи! P.S.: Вы отлично смотритесь вместе!

— Кто пишет? — интересуется Мин, заглядывая в чужой телефон и обнимая Чима за талию. — Тэхён написал, что они с Чонгуком видели нас вчера целующимися… И как ему это удаётся, а?! Ничего от него не скроешь, — ворчит Чимин. — И чего он хочет? — Юн, кладёт голову на плечо младшего. — Объяснений, — жмёт плечами Пак и откидывает телефон в сторону, не потрудившись ответить на сообщение. — Какие ещё объяснения ему нужны? — удивляется Юн, — мы встречаемся, и тебе теперь не нужно искать пару на их свадьбу, — легко отвечает старший. — Встречаемся? — переспрашивает Пак, боясь, что услышал неверно. — И почему ты удивляешься, мышонок? — Мин выгибает брови и подминает сомневающегося Пака под себя, — если ты думаешь, что после признания и всего произошедшего в этой кровати, я отпущу тебя, то очень сильно ошибаешься. Я лелеял мечту заполучить тебя несколько лет и теперь, ты мой до тех пор, пока мы не состаримся и не умрём вместе, — улыбается Юн, но его улыбка вдруг меркнет, — или это вовсе не то, чего хочешь ты? На лице Чимина появляется яркая улыбка, он подносит руку к щеке Юнги и притягивает его для долгого такого сладостного, что у Юнги скручивает все внутренности, поцелуя. — Я хочу быть твоим навсегда, любовь моя, — нежно говорит Чимин. Юнги улыбается, в глазах его плещется бесконечное счастье, которое он и не надеялся обрести: — Я люблю тебя, мышонок.