Be mine this year

Чимин просыпается, когда за окном едва начинает смеркать. За окном кружит снег, а часы, стоящие на прикроватной тумбочке, показывают полтретьего дня, и Чим удовлетворённо потягивается. Что ж, теперь он не уснёт в новогоднюю ночь и готов участвовать в самых дурацких конкурсах, которые приготовила госпожа Йёджи. Он откидывает одеяло и выбирается из тёплой постели, босиком бежит по тёплому полу и ковру до своего чемодана, чтобы достать золотистую коробочку. Он усмехается, представляя реакцию Мина на подарок. Чимин думает, что не обидится, если хён всё же решит подарком не пользоваться, всё равно эта рубашка останется у него как память об этом дне. Пак быстро заправляет кровать, суёт ноги в тапочки и в нетерпении бежит к комнате Мина, чтобы вручить тому подарок. Дверь в чужую комнату оказывается приоткрыта, и оттуда льётся тихая музыка. Он хочет войти внутрь, но замечает Юнги, снимающего с себя футболку и кидающего её на кровать. Чим замирает, не в силах оторваться от незаконно увиденного зрелища. Юнги стоит к младшему спиной и разминает шею руками. Вскоре он издаёт короткий стон наслаждения и поворачивается к Чиму лицом. Всё тело главбуха тут же заполоняют мурашки, и он ловит себя на мысли, что страсть, как хочет укусить подкаченную грудь старшего. Чим прижимается к стене, чтобы остаться незамеченным, ещё секунда и в его штанах разразится революция, поэтому он оставляет подарок у порога, тихонько стучит в дверь и торопиться скрыться раньше, чем Мин дойдёт до порога своей комнаты. — Входите? — произносит Мин, но когда никого не появляется, он сам лениво бредёт до двери и не ожидает увидеть у своих ног подарочную плоскую коробку. Он усмехается, потому что догадывается, от кого может быть этот подарок. Он аккуратно открывает крышку, кладя её на стол. На обёрточной бумаге лежит небольшой белый прямоугольник с золотистой окаёмкой. На нём красивым чиминовым почерком выведено:

Самому ворчливому и самому любимому Юнги-хёну. Я подумал о тебе, когда увидел её. P.S.: Я рад встретить этот новый год с тобой! Чимин.

Юнги нетерпеливо убирает бумагу и с весёлым смехом достаёт оттуда рубашку с головами санты клауса по окаёмкам. Что ж он готов признать, что она не выглядит пугающей или ужасно нелепой. И то, что Чимин думал о нём, когда выбирал рубашку, делает Мина мягким и тронутым. Выйдя из душа, он долго смотрит на рубашку, переводит взгляд на пару других своих захваченных на смену. И всё же берёт ту, что выбрал для него Чим. Старший хотел порадовать Пака и доказать, что вредным он бывает не всегда. Рубашка садится на него как влитая, показывая широту его плеч во всей красе, и Мин расстёгивает четыре верхних пуговицы, чтобы добавить своему виду больше расслабленности. Результатом он остаётся доволен, проходится рукой пару раз по волосам и берёт с собой подарок для Чимина, упакованный в блестящую зелёную бумагу и перевязанный пышным красным бантом. Юнги поднимается по винтовой лестнице и собирается постучать, как в это же мгновение дверь перед ним открывается, а выходящий Чимин пугается, выпуская изо рта тихий писк. — Юнги-хён! У меня почти остановилось сердце, — Чим отходит в глубь комнаты, громко выдыхая. — Я не специально, — извиняется тот и протягивает Чимину сверток, — я нёс тебе ответный подарок. — О-о, хён, — довольно тянет Чим, беря в руки свёрток, и кидает взгляд на старшего, — омо, ты всё-таки надел её! — радуется Чим, проходясь глазами по незастёгнутому вороту и подвёрнутым рукавам рубашки с санта клаусами в очках. Даже в этой забавной одежде он выглядел чертовски горячим. И как ему это удавалось? — Тебе очень идёт. — Я надел её только ради тебя, — улыбается тот, — ну, ещё потому что она не выглядит так, как будто ты решил надо мной поиздеваться. — Я не стал бы, Юнги-хён, — хихикает Чимин, всё исследуя глазами открытую шею и грудь старшего. — А мне можно сейчас открыть? — спрашивает он, указывая на загадочный свёрток в своих руках. — Неужели ты думаешь, что я могу не разрешить тебе этого сделать? Открывай немедленно, — по-доброму смеётся Мин, когда Чим радостно взвизгивает. Пак развязывает пышный бант, красиво распадающийся и превращающийся в плоскую ленту: едва заметив пушистую ткань, Чим уже не верит своим глазам. — Хён… — приятно удивлённый шепчет он, — ты зачем? — он поднимает глаза на Мина, смотря в его лицо, озарённое яркой улыбкой, — омо, Юнги-хён! — Чимин бросает упаковочную бумагу на пол, оставляя в руках тот самый комплект: пушистый белый шарф и перчатки. Он неверяще вскрикивает и надевает подарок на себя, — как же мягко, только посмотри, — говорит Чим, обхватывая руками в перчатках лицо старшего. Тот замирает, чувствуя лишь то, как быстро колотится его сердце. — Спасибо, хён, спасибо! — Чимин порывисто обнимает его за шею, прижимаясь щекой к чужой щеке, и не двигается, продолжая стискивать Мина крепче и не переставая улыбаться. Этот комплект запал ему в душу, когда Чимин впервые его увидел, но цена была несправедливо завышена, как же печально было Паку, когда ему пришлось уйти без этой покупки. Он и предположить не мог, что Юн окажется так внимателен к его желаниям. Юнги обхватывает его руками за талию, прижимая к себе. Долгожданная близость и тепло чужого тела делают Мина жадным. Он прикрывает глаза и совершенно не собирается отпускать Чимина. Тот же плавится в объятиях, позволяя себе заползти пальцами в перчатках в волосы хёна. Юнги выдыхает шумно и в ответ носом зарывается в слегка подкрученные пряди Чима, которые снова вкусно и ненавязчиво пахли кокосом. Если бы их позже спросили, что бы могло произойти дальше, то каждый из них подумал бы о совсем не невинных вещах. Но дальше не произошло ничего. Снизу до них донёсся голос мамы Юнги: — Мальчики, спускайтесь в столовую, мне нужна ваша помощь. — Ох, мама… — разочарованно стонет Мин, медленно отпуская Чимина, — видимо прерывать нас, это семейное, — шутит он, смотря в блестящие глаза младшего. Тот смеётся немного смущённо, снимает с себя шарф с перчатками, любовно укладывает их на кровать и проходит мимо хёна, задевая своими пальцами чужую ладонь: — Идём, осталось не так много времени. — Не понимаю, — говорит Юнги, когда они заходят в огромную столовую, в которой тихо проигрываются новогодние песни, — мама, почему каждый новый год ты дарила мне просто отвратительнейшие свитера? Почему Чимина не постигла та же участь? — он притворно обижается, смотря как мама расправляет на длинном столе скатерть из пепельного льна. Чимин усмехается и любуется красиво наряженным помещением, центром притяжения которого являлась, конечно же, белая искусственная пушистая ёлка до самого потолка. Она была украшена жёлтыми огоньками, золотистыми, кремовыми и белыми игрушками. На ней отчётливо выделялись балерина с щелкунчиком, делая их главными элементами декора. Чим поправляет ручку щелкунчика и его накрывает такой теплотой, что слёзы застывают в глазах. Он так благодарен Юнги, что находится сейчас именно здесь, выслушивая бурчание старшего и тихие смешки его родителей. — Ай, дорогой, тебе не нравилось всё, что я тебе дарила, это один из твоих прошлых свитеров, на который ты даже не потрудился посмотреть, — усмехается Йёджи, — Чимин-и, милый, выглядишь превосходно, — подмигивает она Паку, на что тот широко улыбается, — не ты ли это — тот человек, который впервые заставил этого ворчуна надеть что-то более праздничное? — удивляется она и хитро смотрит на сына. — Да, эту рубашку подарил Чимин, — отвечает Юнги вместо младшего, — и не нужно так на меня смотреть, матушка. Женщина смеётся весело и передаёт Чимину фарфоровые тарелки с золотистыми ободками. Йёджи красноречиво встречается взглядом со своим мужем и показав всё, что нужно разложить, они уходят, оставив молодых людей наедине. — Дохван, дорогой, мне кажется, они будут чудесной парой, — шепчет она своему мужу, подглядывая за Юнги с Чимином. Те о чём-то тихо переговариваются, смеются, то и дело сталкиваются руками, плечами, шуточно дерутся, пока расставляют хрустальные бокалы и расскладывают позолоченные приборы. — Не торопи события, Йёджи-я, — мягко просит отец Мина, так же внимательно наблюдавший за парочкой. — Здесь уже и торопить нечего, они же так влюблены друг в друга, — госпожа Мин счастливо улыбается, — идём, нам не стоит подсматривать. Ближе к шести в доме становится шумней. Гости начинают прибывать, радостно и громко знакомясь с Чимином, задаривая семью Мин подарками и шампанским. — Ну, что я тебе говорил о свитерах… Они пугающие! — в самое ухо шепчет Юн младшему, когда они встречают родственников Мин с тремя детьми школьного возраста. — У твоих родителей они самые пугающие, — хихикает Чим, подтверждая. Господин Мин был одет в свитер с телом и бородой санты, чьей головой как раз и была голова отца Юнги. Выглядело жутковато. Госпожа Мин тоже выглядела немного сумасшедшей в своём тёмно-синем свитере с нарисованным динозавром, запутавшимся в гирлянде, в рот которому падали конфеты. — Неужели в этом доме у меня появился союзник?! — с облегчением и с чувством, что его понимают, произносит Юнги. Чимин толкает его плечом, когда Йёджи бросает на них подозрительный взгляд. — Я никого не запомнил, — признаётся Чим, когда все гости собираются в столовой комнате. — Неважно, скоро все напьются, кроме детей, конечно, и имени своего вспомнить не смогут, — подтрунивает над гостями Мин и задвигает стул главбуха, когда тот садится за стол. В общем-то, гости напиваются, и Чимин от них не отстаёт. Пак поддерживает разговор, успевает пообщаться с детьми, кому-то подложить еды, кому-то подлить алкоголя. Словом, он вновь очаровывает всех вокруг и даже не догадывается о том, что влюбляет Юнги в себя всё сильнее. Чимин становится ласковым и открытым в своих действиях: он часто гладит коленку Мина не замечая этого за собой; пальчиком выводит на задней части шеи Юнги невидимые рисунки; прикусывает губу, задумчиво глядя на старшего, а после делает вид, что ничего подобного не совершал и не дразнил, уделяя своё внимание гостям. Когда у Чимина начинает болеть голова, он отходит в ванную, ополаскивая лицо холодной водой, немного приходит в себя, виня шампанское в своей распущенности и боли в висках, и обещает себе немного отвлечься от хёна. Он боялся быть навязчивым и не хотел, чтобы Юн чувствовал себя некомфортно рядом с ним. Поэтому, когда Чим возвращается, тётушка начинает череду нелепых и весёлых конкурсов, в которых главбух и отвлекает себя, нечаянно становясь лидером одной из двух команд. Благодаря ему команда выигрывает в «крокодила», «угадай мелодию» и «кто больше всех засунет в рот зефирок». В этом конкурсе у Чимина обнаруживается особый талант, заставивший Юнги отойти ненадолго подышать свежим воздухом. В соревновании, где нужно было только при помощи мышц лица со лба скинуть себе в рот мармеладного червячка, наконец, выигрывает Юнги из противоположной команды, который на радость госпожи Мин впервые вызвался стать участником. Тот, выполнив миссию за семнадцать секунд, с гордо поднятой головой просит аплодисментов в свою честь и наблюдает, как задорно хохочет Чимин, сгибаясь пополам от смеха. Юнги так хочет поцеловать его. Остаётся последний конкурс. Участникам одной команды нужно было принять позы героев из фильма «Мстители», а участник из противоположной команды должен был угадать, какого героя изображает человек перед ним. Сложность заключалась в том, что глаза угадывающего закрывали маской, и пользоваться он мог только своими руками, чтобы изучить и понять, позу какого героя принял участник. Чем больше отгадываешь, тем лучше. — Мама! Ну почему я?! — возмущается Юнги, когда его заставляют надевать маску и принимать участие. Юн считал, что и так неплохо потрудился сегодня. — Потому что я — капитан твоей команды, и даю тебе огромную честь, выиграть для нас этот конкурс. — Но ты же ведущая, ты не можешь быть капитаном! — Ещё чего, я не могу пропустить такое веселье! — хохочет она, когда надевает на сына смешную маску для сна. Юнги, не смотря на его недовольство, входит в кураж и угадывает двух героев: Халка и Человека-паука. Следующего героя он узнаёт очень быстро — по руке, которая была выставлена вперёд, как это делал Железный человек, только вот говорить свой ответ Юнги не торопился. Тони Старка изображал Чимин. Чимин, чьи небольшие мягкие пальцы Юн узнал даже с закрытыми глазами. Поэтому он решает немного схитрить и сделать вид, что вовсе не понимает, что за герой перед ним. Он бродит ладонями по рукам Пака, гладит его пальцы, проходится по бокам, чувствуя подрагивания чужого тела от беззвучного смеха: Чим был очень чувствителен к щекотке. Но когда Юнги стал спускаться по его бёдрам вниз, настойчиво их сжимая, вместо смеха Чимин задохнулся, а его ноги дрогнули, когда Мин коснулся, будто невзначай, внутренней стороны его бедра. Пак не знал, куда себя девать от вездесущих рук Юнги. Он уже хотел закончить этот чёртов конкурс, превратившийся для него в мучительно-сладкое испытание, как в доме резко гаснет свет, пугая веселящихся гостей. — Дохван-и, ты снова забыл заменить пробки? — слышится недовольный голос госпожи Мин, — ах, ну что за беда, — дорогие, не переживайте, Дохван-и, всё сейчас починит, ведь так, милый? — Всем сохранять спокойствие, я скоро, — невозмутимо говорит господин Мин и спускается в подвал с фонариком на телефоне. Юнги снова пользуется сложившейся ситуаций и поднявшимся шумом. Он скользит по ноге Чимина ладонью, горячо шепча ему в ухо: — Я узнал тебя, Чимин-и, — его рука ложится на чужую задницу, из-за чего Чим от неожиданности дёргается и всхлипывает. — Хотел сбежать от меня, да? — пальцы нагло сжимают чиминову ягодицу, и Юн прикусывает кожу на его шее. Пак сжимает в руках рубашку Юнги, пока его с головы до ног обхватывает жаром и возбуждением. Что же творит этот хён?! Чимину приходится резко оттолкнуть Мина, когда загорается свет. Он пересекается с горящим взглядом с Юнги — маска на его лице сползла и повисла на шее — и стремительно выправляет заправленный в узкие чёрные джинсы перед свитера, прикрывая доказательство того, что главбух не остался равнодушным к действиям старшего. Юнги ухмыляется, закусывая губу, когда видит, как коллега, немного паникуя, сбегает на второй этаж. Если Чимин думал, что Юн не заметил всех его прикосновений и взглядов сегодняшним вечером, то ужасно ошибался. — Мама, думаю хватит конкурсов на сегодня, давайте будем собираться, до нового года осталось меньше двух часов, а нам ещё нужно успеть дойти до площади,  — предлагает Мин, и его идею дружно поддерживают, начиная одеваться и выходить на улицу. — Юнги, сынок, захвати шампанское, — просит его Йёджи, ставя на стол несколько новых бутылок. Чимин пропадает на четыре минуты и сорок восемь секунд, которые Юнги засекал, не сводя глаз с секундомера на телефоне. Когда же он слышит чужие шаги, то прячется в тени лестницы, и как только ноги Чимина касаются пола, старший многозначительно произносит: — Где ты так долго пропадал, Чимин-и? Пак вздрагивает от неожиданности и поворачивается в сторону голоса хёна: — Йа, ты что, стоял здесь всё это время? — удивляется Чим, не зная куда деть свои руки от волнения и немного стыда. — Я первый спросил, — насмешливо произносит тот и подходит к младшему. С чужих щёк сошёл ярко-красный румянец, и Чим снова выглядел спокойным, как будто несколько минут назад не убегал с пожаром в штанах. — Я звонил родителям, узнавал, как у них дела, — неуверенно произносит Чим, когда глаза Юнги внимательно изучают его с ног до головы, — ещё поздравлял их с новым годом, — добавляет он, надеясь, что звучал хотя бы капельку убедительно. Мин молчит, не пытаясь уличить Чимина во лжи, он не хотел смущать младшего или заставлять чувствовать вину за маленькую ложь, поэтому Юн берёт его под локоть и ведёт в прихожую. — Хён? — не понимает Чим, наблюдая как почти все гости покидают дом, — почему все уходят? — Мы идём встречать новый год на небольшую площадь у нас на районе, — объясняет Мин, ухмыляясь, — я не стал говорить тебе, чтобы сделать небольшой сюрприз. Тебе понравится, там сейчас многолюдно и очень весело. — Омо, Юнги-хён! Это просто потрясающе, — Чимин с энтузиазмом накидывает на себя пуховик, — ох, подожди меня ещё недолго, — просит он и снова поднимается по лестнице. Спустя несколько минут он предовольный спускается замотанный в новый подаренный хёном шарф, держа в руках перчатки. Юнги стоит у порога уже полностью одетый, с мешочком шампанского в руке, и не может сдержать смешка, когда Чим, под влиянием алкоголя и спешки, не с первого раза может попасть ногой в ботинок. — Я готов! — громко заявляет Чим и собирается выйти, но Юн останавливает его, поворачивая к себе. — Ты не до конца застегнулся, — говорит Мин, доводит застёжку змейки до верха и поправляет чужой шарф. Он замирает, бегая глазами по лицу младшего и большими пальцами легко гладит нежную кожу щёк Чимина. Тот не сводит своих глаз с губ Юнги и едва тянется вперёд. — Юнги, дорогой, мы устали вас ждать, — слышится с улицы голос госпожи Мин, и молодым людям приходится оторваться друг от друга. — Ты готов повеселиться, Чимин-и? — с задорным воодушевлением спрашивает Мин и открывает перед Паком дверь. — Веселье — моё второе имя, — шутит Пак, выходя на лёгкий морозец, и уютно кутается в шарф. По узким улочкам района их толпа продвигается медленно и шумно. Им встречаются такие же дружелюбные компании, которые поздравляют всех с новым годом и задерживают их ещё сильнее. Когда семья Мин и гости добираются до площади, украшенной гирляндами, исходящими из вершины живой ёлки, то там твориться настоящее веселье. Люди танцуют под заводную музыку, угощаются закусками и греются горячими напитками. Чимин тащит Юнги танцевать, зовя с собой и его родителей. К ним присоединяются другие гости, поддавшись всеобщему праздничному настроению. В танце Пак наваливается в приступе громкого смеха на Юнги, который не переставая шутит и смешно кривляется под музыку. Их сверкающие глаза устремлены только друг на друга, улыбки не гаснут на лицах, а в душе пылко расползается любовь, заставляющая всё внутри трепещать. До нового года остаётся пять минут, и все вокруг становятся ещё шумней и воодушевлённей. Чимин с госпожой Мин раздаёт бумажные стаканчики, пока Юнги и господин Мин держат наготове шампанское. — Хён, — обращается в самое ухо Юнги младший. Тот отвлекается от общего разговора и уделяет всё свое внимание Паку, — спасибо за то, что я здесь… с тобой, — благодарит Чимин, — это лучший новый год из всех, что были в моей жизни, — Чим сжимает чужую руку своей ладонью в перчатке. — Знаешь, — шепчет Мин, — я рад, что Тэхён с Чонгуком не закатили вечеринку, рад, что твои родители сейчас на Бали. Рад, что не струсил и позвал тебя с собой, — Юнги ответно сжимает маленькую ладошку, но через пару мгновений ему приходиться её отпустить — часы на главной площади пробивают ровно двенадцать, и руки Юнги открывают шампанское. Люди громко кричат, радостно встречая новый год, в стаканчиках пузырится алкоголь, тут же выпиваемый за будущее счастье в новым году. На небе распускается невероятной красоты салют, и пока все увлечены этим зрелищем, Юнги вновь берёт Чимина за руку и хитро улыбаясь, спрашивает: — Сбежим, Чимин-и?

Zach Paradis — Mine this year

Его идея тут же поддерживается несколькими восхищёнными кивками и осматриванием территории. Юнги быстро тащит его через толпу, смех рвётся из его горла, и он не сдерживает его, когда слышит, как ярко, заливисто и восторженно хохочет Чим. — Куда мы, Юнги? — спрашивает Чим, не собираясь отпускать чужой руки. — Я хочу показать тебе кое-что, — говорит Мин, ведя Чимина в известное только ему место. Они идут, поглощённые друг другом, кусая токпокки на шпажке, купленную одну на двоих, и не могут перестать любоваться друг другом. Юнги страстно мечтает почувствовать вкус этих покрасневших от остроты закуски губ и едва держится, чтобы не сделать это сию секунду. — Это место ты хотел показать? — спрашивает Чим, когда они набредают на длинную аллею деревьев, каждая веточка которых была оплетена мерцающими жёлтыми огоньками. У Чимина захватывает дух. — Да, каждый год я прихожу сюда и не могу насмотреться, — делится Юнги, медленно ведя Чимина по аллее. Пак идёт наравне с шагом Юнги, время от времени касаясь его плеча и сжимая чужую ладонь в своей, проверяя не сон ли это. Мин вдруг беспричинно останавливается, и Чим, приподнимая брови, спрашивает: — Что-то случилось? Юнги смотрит сосредоточенно, пронизывающе, что-то решая в своей голове и отвечает: — Случилось, Чимин-и, — подтверждает он, вставая напротив, — я пообещал себе, что расскажу тебе всё, как только мы достигнем середины. - Чимин смотрит по сторонам и действительно — они стоят в центре ярко освещённой немноголюдной аллеи. — О чём расскаже..? — не договаривает Чим и вздрагивает от фейерверков, раздавшихся над их головами. Он громко радуется и переводит взгляд с хёна на полыхающее огнями небо, — как же красиво, Юнги! — Безумно красиво, — говорит тот, но смотрит только на Чимина. Тот кивает и, на секунду взглянув на хёна, затаивает дыхание, так больше и не возвращая взгляд на небо. Чимин сейчас полностью уверен, что старший говорит про него. Кажется у Чима несварение. Внутри его живота всё сводит в волнительном предвкушении чего-то. — Я влюблён в тебя, Чимин-и, — словно зачарованный произносит Юнги, и у Пака отнимается всё тело. Он молчит, не шевелится и не подаёт никаких признаков жизни, — давно и бесповоротно… Мои глаза всегда устремлены на тебя: если смеёшься ты, смеюсь я. Я хочу быть рядом с тобой в моменты, когда ты счастлив и когда грустишь. Я хочу быть с тобой навсегда. Омо, я напугал тебя? — Юнги берёт лицо Пака в свои холодные руки, — Чимин-и, скажи что-нибудь, пожалуйста! — Мин тоже начинает пугаться. На лице Чимина начинает медленно расползаться счастливая улыбка, и Юнги расслабленно выдыхает. — Ты когда-нибудь чувствовал себя на своём месте, хён? — спрашивает Чим, придвигаясь ближе к Мину и скользя взглядом от чужих глаз до губ. — Я чувствую себя так прямо сейчас, — не кривит душой Мин, и несколько долгих секунд они молчат, лишь смотрят друг другу в глаза. В какой-то момент, в какой именно Юнги не может определить, он начинает медленно приближаться к лицу младшего. Чимин больше инстинктивно чувствует движение хёна, чем видит, поэтому сам, не спеша, начинает тянуться вперёд. — Я тоже влюблён в тебя, Юнги-я, — рядом с чужими губами шепчет Чимин, и его целуют нежно, трепетно, неверяще. Чувства и ощущения переполняют, и Пак не осознаёт, как его правая нога поднимается, делая долгожданный «оп». Юнги вспоминает, что у него есть руки, и переносит их с щёк на чужую талию, крепко фиксируя её в кольцо своих рук. — Я обязан спросить тебя, как порядочный человек… — сипло произносит Юнги, пытаясь справиться с головокружением после их первого поцелуя, — Ты будешь моим парнем в этом году? Чимин смеётся нежно, и звук его смеха напоминает Юнги перезвон рождественских колокольчиков: — В этом, в следующем и в других, каких ты только захочешь годах, хён, — улыбается Чимин и притягивает Юнги за ворот куртки для нового поцелуя.