Негласный соулмейт

Оглушительный хлопок двери, ругань Хосока и задушенный голос Чимина донеслись до Юнги, сидящего на кухне за чашкой кофе. Чон пролетел мимо него, выходя на лестницу и захлопывая дверь за собой. Тяжко вздохнув от дурного предчувствия, темноволосый встал из-за стола, направляясь в комнату Пака. Осторожно постучав, вошел, однако, к увиденному готов не был. Розововолосый скорчился на полу, прикрыв лицо рукой, и всхлипывал. Мин опустился рядом. - Чимин? Что случилось? Покажи мне…- осторожно отстранил его руку от лица, открывая вид на огромное красное пятно в форме человеческой ладони на щеке. Большой ладони. Хосок. Юнги зарычал. - Пойдём со мной, сейчас разберёмся. - Я не могу, хён. Не могу идти…- и только сейчас темноволосый понял, что младший сидит, перенеся вес тела на колени. - Что он сделал? – мягко спросил старший, ласково касаясь здоровой щеки. - Х-хён…Это не то, о чём стоит говорить…- коротко всхлипнул, зажмурившись от боли. - Чимин, скажи мне. – твёрдо, но ласково повторил старший. - Он…ну, это было заслуженно… - Чимин. Нет оправданий насилию. Скажи хёну. - Выпорол меня…сначала ладонью, потом ремнём…когда я захотел что-то сказать, он ударил меня по щеке и… ушёл… - Что он сделал?! Скажи мне причину этого. - Комментарии арми о том, как я раздвигаю ноги во время танцев… о том, что это горячо и…он приревновал… - Чимин-а…- обнял, прижимая его голову к своей груди, в которой зарождалась дикая ярость по отношению к Хосоку. – Ты хочешь переместиться на кровать? – в ответ на это Пак истерично замотал головой, задыхаясь. Воспоминания о том, что происходило на ней, были слишком свежи. - Чшш, на полу же холодно сидеть, давай я тебе помогу на диван в гостиной перебраться? – розововолосый неуверенно кивнул, прижимаясь ближе к Мину, что гладил его по волосам. - Юнги-хён… только не уходи потом…- невесомо цепляется за его свитер, словно бы в попытке удержать. - Я не могу тебя бросить в таком состоянии. Пойдём… Еле-еле добравшись до дивана, осторожно опустил его на живот, присаживаясь рядом и положив голову на свои колени. Пальцы зарылись в розовые волосы, массируя кожу головы, успокаивая внутреннюю боль. Юнги бесился, но это маленькое чудо нуждалось в нём, в его помощи, и он не мог сейчас задеть его своей грубостью. Хлопок двери оповестил о возвращении Хосока. Зайдя в гостиную, взбесился от вида Чимина, лежащего головой на коленях Юнги. - Значит, уже всем растрепал о нашей ссоре? Упиваешься жалостью к себе? Я не удивлён. – Мин подорвался, перекладывая младшего на подушку и напирая на Чона. - Ты что себе позволяешь? Как ты смеешь поднимать руку на своего младшего? Как ты можешь поднять руку на своего любимого?! Хосок, это всё – тупая ревность, и ты позволяешь ей затмить тебе глаза! – тяжело дышит, гневно глядя прямо в глаза. Младший даже не моргнул, закипая. - Не смей лезть в наши отношения, хён. Я в твои же не лезу. Вот и поступи, как старший, не лезь! – повысил голос. - Я буду лезть, когда дело касается моих тонсенов! Ты не имеешь никакого права бить его. Это фансайн, это эгъё, я тоже пострадал из-за этого, но у нас контракт! Не сметь мне увечить членов группы! Можно подумать, сам весь из себя идеальный, раз других упрекаешь! – за этими словами последовала пощёчина от Хоби. Но ударить в ответ не дала рука Намджуна, что так мягко и вовремя отвела руку темноволосого в сторону, и заменила её своей, ударяя Хосока в лицо. - Что у вас тут происходит? Почему Чимин плачет? – розововолосый замотал головой, видимо, не желая обнародовать причину ссоры. Тэхён сел перед диваном на корточки, находя его пальцы и переплетая их со своими в поддерживающем жесте. Джун начинал закипать. - Ты как можешь поднимать на него руку? На них?! Один из них твой хён, а второй – младший и любимый парень! Хосок! – тряхнул его за плечо, одновременно с этим отодвигая Юнги в сторону. - Намджун-хён… Чимин-хён не может даже встать самостоятельно… ему очень больно…- Тэ испуганно посмотрел на лидера. - Ты…- ударил в живот, опрокидывая на пол. Джин, едва подоспев, оттащил Намджуна от уже молчащего Хосока, сдерживая руки. - Намджун-а, хватит! Ты его сейчас убьёшь! – шипит на ухо. - Отпусти меня, я уже себя контролирую, - отдёрнул руки, оборачиваясь к Юнги. – Юнги-хён, как ты? - Да я просто в ахуе! Намджун, какой ты жестокий! Ты ничем не отличаешься от Хосока! Ты используешь насилие! Не приближайся ко мне! – оттолкнул его, уходя в студию, запираясь там. *** Чонгук с Тэхёном отвели Чимина в свою комнату, тоже закрывая дверь. Осторожно положив его на кровать на бок, Тэхён лёг рядом, оглаживая по лицу. - Расскажи, хён, может, я смогу помочь…- розововолосый всхлипнул. - Пусть Чонгук выйдет, я лучше покажу…- зажмурился от боли. - Гук-и… ты сможешь отвернуться? - Ради тебя – всё, что угодно, хён, - отвернулся, глядя в окно. Чимин приспустил спортивные штаны, обнажая всё ещё красные ягодицы с содранной в некоторых местах кожей. Ким ахнул. - Хосок?! Вот чудовище…Чимин-а, это надо смазать, где-то у меня мазь была, я у Намджун-хёна брал от ушибов. Так же нельзя… Чонгук замер, переваривая полученную информацию. Он никогда бы не подумал, что его хён может так поступить. Пока Тэ обрабатывал раны своего лучшего друга, Чон-младший сжимал подоконник пальцами. Сзади доносились всхлипы и приглушённые стоны боли. Видеть своего хёна в таком состоянии невыносимо. *** Намджун сидел в гостиной, вцепившись в волосы руками. Джин рядом совсем не успокаивал, а лишь подливал масла в огонь своими нравоучениями. Понятно, конечно, что хён, хочет, как лучше и пытается вывести на путь истинный, но сейчас…Сейчас это только мешало. Хосок в общежитие не приходил уже несколько часов. Повисло давящее напряжение. Юнги чувствовал себя не лучше. В ящиках тумбочки нашлась когда-то забытая пачка сигарет, и он решил этим воспользоваться. С позабытым чувством удовольствия сделал две затяжки, удовлетворённо прикрывая глаза. Выдыхая белый дым через открытую форточку, не сразу услышав робкий стук в дверь. Быстро затушив сигарету, прикрыл окно и повернул замок, открывая. Увидев Чимина, распахнул дверь, утягивая его внутрь. - Ты чего встал? Тебе же сейчас больно…- утянул его на диван. Розововолосый присел на колени, не задевая ягодиц, но всё равно немного скривился, но не придал этому значения. Мин нахмурился. - Хён, мне уже лучше, Тэхён смазал там. Но я не за этим. Я хочу извиниться и сказать тебе спасибо…Ты мне очень помог даже тем, что просто остался со мной… К сожалению, ты тоже получил из-за меня по лицу…очень больно? – провёл рукой по его щеке. Темноволосый прикрыл глаза, неосознанно чувствуя, что ему приятно от его прикосновений. Этот мелкий всегда был кем-то особенным для него, таким тёплым и комфортным, несмотря на всю колючесть старшего. - Не больно, Чимин-а. Не за что извиняться, я в порядке. А вот ты как? Тебе страшно? – внимательно смотрит ему в глаза. - Если немного… Хосок и раньше совершал подобное, ведь у него проблема с гневом, наверное, так надо…- опустил глаза, не выдерживая долгого зрительного контакта. – Подожди, ты куришь? - Совсем редко, только когда нервы сдают. Мелкий, это не оправдание насилию. Ты не заслуживаешь такого обращения к себе. Сегодня оставайся на ночь у меня в студии, не ходи к нему. Мы с ним разберёмся, не переживай…- его прервал стук в дверь. - Юнги! Ты не знаешь, где Хосок? Его нет в общежитии…- голос Джина звучал встревоженно. Юнги закатил глаза, а Пак сжался от его упоминания. Старший накрыл его руку своей, ощущая, какая она холодная. - Нет, я не знаю, где он, хён. Найдётся. - Юнги, это и твой младший тоже! Мы несём за него ответственность. Выходи, надо пойти искать его. Уже практически ночь, а он один. - Айщ, ему не пять лет! – вышел из студии, натыкаясь на непробиваемый взгляд Джина. Намджун растерянно посмотрел на него, застёгивая куртку. Темноволосый не отреагировал на него, обращая взор на Чонгука, который поглаживал Тэ по волосам. Тот всё ещё был в домашней одежде, видимо, идти не собирался. - Я останусь с Чимином, мало ли, вдруг он вернётся…- Чонгук лишь согласно кивнул, целуя своего хёна в макушку. - Гук-и, уже достаточно поздно, не лучше ли будет тебе остаться с хёнами здесь? – Джин ожидающе посмотрел на Юнги с Намджуном, словно бы ожидая поддержки. Но он её не получил. - Хён, Хосок не взял даже куртку…он в одном свитере ушёл…- голос Джуна надломился, ведь на улице зима. Чимин, вышедший из студии, округлил глаза. Как бы он ни злился на хёна, человеческого сострадания в нём всегда было, хоть отбавляй. - Пойдём, пока он не околел там насмерть, - Юнги уже натянул куртку, обувшись. Остальные вышли за ним. Идей, куда он мог бы пойти, да тем более, без куртки, не было. Конечно, можно было бы позвонить, но абонент был вне зоны доступа. Парни метались из угла в угол, пытаясь его найти, пока, наконец, в тёмной фигуре, сидящей на каком-то ограждении, не узнали Хоби. - Хосок! Хосок! Хён! – на него налетели сразу с четырёх сторон, кутая в его же куртку. Тот вздрогнул от неожиданности, поднимая на них свои красные глаза. - Как же ты замёрз! Хосок… ты так нас напугал! – Джин потянул его за обе руки, притягивая к себе. Тот не сопротивлялся. Юнги отвёл взгляд. Он не знал, что говорить. Для него главное, чтобы они уже вернулись в тёплое общежитие, ибо он уже конкретно так замёрз. Намджун это заметил, но даже самый невинный его взгляд бы встречен холодным режущим взглядом со стороны Мина. По дороге в общежитие царило молчание, лишь Джин периодически ворчал на безответственность вышедшего в такой мороз в одном свитере младшего. Намджун уткнулся в свои мысли. Вот же он, Юнги, подойди да обними, но целостность своих костей пока что была в приоритете. В общежитии уже ждали взволнованные Тэхён и Чимин. - Хён…- лишь слабо прошептал Тэ, но Чон-старший, скинув обувь и куртку, быстрыми шагами прошёл гостиную и опустился перед шокированным Чимином на колени, опуская голову. - Я знаю, что мои просьбы о прощении будут пропущены мимо ушей, я и не смею просить…потому что это будет выглядеть так, словно я пытаюсь затронуть ту прекрасную часть человеческого в тебе, чтобы избежать осуждения, а это не так… Я уже неоднократно поднимал руку на тебя, а ты молча сносил это…каждый раз я…словно бы не мог себя контролировать, но ненавидел себя за это. Пусть и звучит, как оправдание, но это не оно. Чимин…- тот вздрогнул, но промолчал. – Извини меня. Юнги-хён был прав, я не имею права не то, что поднять руку, я обидеть тебя не могу…Возможно, так я пытаюсь самоутвердиться, хотя это и чудовищно… Извини…тебе нужно время? Сколько захочешь! Я не прикоснусь к тебе, пока ты не попросишь… я не заслуживаю тебя, во мне слишком много не выплеснутой агрессии, но я не смею винить в этом кого-то! Прости меня, пожалуйста… Розововолосый хотел было открыть рот, но Ким-младший его опередил. - Всё это очень мило, но недостаточно для того, чтобы заглушить его боль, как ему паршиво внутри… Ты даже не представляешь, в каком он был состоянии! Знаешь, моё уважение к тебе, как к хёну, постепенно исчезает. Пока ты действительно не осознаешь своей вины, а ты её не осознал, ты не будешь его видеть так часто, как хотелось бы. – обнял того за плечи, уводя в их с Чонгуком комнату. Хосок так и остался сидеть на коленях, и его бы ничего не выдало, кроме оглушительного чиха, что вырвался из него в полной тишине. Сокджин подорвался к нему, на ходу восклицая о таком слабом иммунитете, и сразу же утаскивая того на кухню, дабы напичкать лекарствами и напоить горячим чаем. Он не был «за» или «против» кого-то. Он был за всех и сразу, если видел, что кому-то плохо, бросался на помощь. И чаем напоет, и слёзки вытрет, и успокоит…Идеальный парень, жаль, что никого не хочет видеть рядом с собой. Вот и сейчас Хосок всхлипнул, прикрывая глаза и давясь чаем. - Джин-хён…я его просто не заслуживаю…он слишком хороший, а я его потерять боюсь. Вот и…пытаюсь хоть как-то удержать, это так мерзко звучит… - Хосок-а…конечно, это всё отвратительно. Нельзя пускать насилие в наш дом. Мы столько лет по кусочкам собирали нашу семью из семи человек, столько пережили, а ты…ты умудрился испортить это всё незначительной вспышкой ревности! Но ты, так, или иначе, часть нас. А перед Чимином надо извиниться получше. Если ты его действительно любишь, конечно же. А давай сейчас ты допьёшь чай, и пойдешь в горячий душ. Надо тебя согреть, потом я тебя бульоном напою. Давай, давай, - подтолкнул его в сторону ванной. *** Чонгук сидел рядом с Юнги, по-новой переосмысливая действия, что совершали его хёны. Тот уткнулся взглядом в свои руки. Тишина давила на уши. Намджун поймал взгляд макне, жестом головы показывая на выход из комнаты. Мальчик не дурак, молча встал и вышел, кидая сочувственный взгляд на Кима. Джун осторожно пересел к Мину, пододвигаясь ближе. Темноволосый хмыкнул, не обращая внимания. Намджун взял его за руку, привлекая внимание к себе. - Хён…давай поговорим. Пожалуйста, - погладил пальцы, заглядывая в глаза. - А о чём мне говорить с тем, кто использует насилие, как способ донесения информации…- попытался вырвать руку, но безуспешно. Больно не было, Джун лишь пытался удержать. - Извини меня за всё. Когда я увидел, как он ударил тебя, у меня в голове всё помутилось. Я не могу, когда кто-то обижает тебя. Ты – особенный для меня. Юнги-хён…пожалуйста, не злись. Всего несколько часов мы были в разногласиях, а я уже не могу…- опустил глаза. - А кто тебе сказал, что мы сейчас помирились? Намджун, как я смогу теперь снова быть настоящим с тем, кто может ударить другого? А если ты меня ударишь? М? – младший прервал его поцелуем в губы, но получил отказ в виде толчка в грудь и укушенной губы. - И не пытайся меня задобрить! Ты похож на животное в такие моменты! Подрался и появилась потребность в соитии! – зашипел Мин, подрываясь с дивана. Хлопнула дверь студии. Ночь опустилась на общежитие. Тэхён мягко коснулся губами кожи за ухом Чонгука. - Ты же не против, что Чимин у нас ночует? - Нет, малыш, совершенно нет. Тэхён-а, просто жаль, что теперь поцелуи только в губы, и то, не всегда… - Ну, Гук-и, потерпи немного…Скоро всё решится, правда…- коснулся губами подбородка, проводя руками по его груди. Чон поцеловал его в лоб, обнимая за талию. - Ты самый лучший, Тэ. Ради тебя я готов на всё, и он никак нам не помешает. Идём, невежливо заставлять его сидеть в одиночестве…- чмокнул в висок, открывая дверь в комнату. Чимин сидел на кровати, поджав под себя ноги. Увидев вошедших, поднял голову. - Нам надо помирить хёнов. Это не может долго продолжаться. Юнги-хён вообще никакой, курит снова, отстранённый какой-то... да и Намджун-хён раздражительный… - погрустнел. - Мы с удовольствием поможем, хён, - Чонгук присел рядом. - Гук-и, поговори с Юнги-хёном, тебя он точно не пошлёт…да и я к нему уже зачастил, нехорошо будет… - Хорошо, Тэ, ты тогда с Намджун-хёном поговоришь? – тот кивнул, укладываясь по другую сторону от Пака. Сейчас их основная задача – хорошенько выспаться, чтобы завтра на трезвую голову решить, что же они скажут старшим для их примирения. Утро наступило быстрее, чем ожидалось. Нехотя разлепив глаза, макне-лайн практически одновременно поднялся с кровати, ведь сегодня им предстояла важная миссия. Чонгук, как самый младший, придумал гениальный повод, чтобы прийти к своему хёну, что ночевал в своей студии. Якобы ему приснился кошмар. Гениально же? Вот и он так думает. Тихонько постучался в дверь судии, слушая недовольное бурчание с той стороны и шаркающие (явно в носках) шаги. - Юнги-хён, это я. Открой, пожалуйста…- тот сразу же открыл, услышав тревогу в голосе младшего. - Заходи, Гук-и. Что-то случилось так рано? – посадил его на застеленный простынёй диван, садясь рядом. - Да ничего серьёзного, хён. Просто…Мне приснился страшный сон, и, как мне кажется, Тэхён бы засмеялся над ним. И я пришёл к тебе, ты же не против? – поднял на него свои большие глаза, полные лёгкого отчаяния. Темноволосый вздохнул, подсаживаясь ближе и обнимая его. - Как я могу быть против? Расскажи мне его, я постараюсь помочь, - «Тебе бы кто помог, хён, видно же, что ты плохо спал сегодня ночью, если вообще спал», думал Чон, удобнее устраиваясь на его плече. - В нём были вы с Намджун-хёном, я словно бы наблюдал это со стороны. Вы о чём-то спорили, ругались очень сильно. Потом ты, хён, швырнул в него что-то, попал в голову, и он упал, не шевелясь. Я кричал тебе, что ты можешь помочь ему, зажав рану, но голоса не было, и ты просто стоял, ничего не делая, словно бы в ступоре… В этом сне ты потерял Намджун-хёна, мы все его потеряли… Но только ты знал, как это произошло. Ты закурил, сидя на подоконнике открытого окна, а потом…- его голос надломился, - потом ты выпал из него, сломав шею. – от такого рассказа по телу пробежали мурашки, а голос задрожал. В уголках глаз собрались слезинки. Юнги, принявший это за последствия кошмара, прижал младшего к себе в родительском жесте, поглаживая по волосам. Его самого немного потряхивало. Мысль о собственной смерти не пугала, но идея потерять Намджуна…Того человека, которому он доверил всё? Нет. Он не может этого допустить. Уставший мозг быстро провёл аналогию с теми острыми словами, что он сказал Киму, с тем предметом, которым он во сне Гука швырнул в его голову… Кошмар. А ведь младший это всё видел, и даже страшно подумать о том, что он пережил этой ночью. Мин ощутил острую потребность в никотине. Чонгук подрагивал в его руках, ведь придуманная им же «сказочка» довела его до трясучки. Потерять двух самых любимых хёнов, пусть даже и во сне? Уму не постижимо! - Тш, Чонгук, это был только сон… У меня где-то было успокоительное, выпьешь? – переживания за ментальное здоровье младшего затопили его. - Не нужно, хён, спасибо. Я так думаю, что это мне приснилось на почве переживания из-за вашей ссоры… Хён, я же тоже не слепой. Я вижу, что ты всю ночь не спал, переживал, твои пальцы пахнут никотином…Пожалуйста, пересмотри своё отношение к Намджун-хёну. Не мучай себя. Наша связь, всех семерых…она же держится на каждом из нас. Если кто-то отойдёт в сторону, цепочка распадётся. Юнги-хён, - крепче обнял его, - тебе самому станет легче. - Я и не думал, что это может отразиться на ком-то, кроме нас с Намджуном, - хрипло проговорил старший, уже на автомате гладя его по волосам. – Ты прав, я действительно плохо спал сегодня. Не думай об этом кошмаре больше, хорошо? Иди, позавтракай, может, после этого он пройдёт. На голодный желудок что только не приснится. И ты всегда можешь прийти ко мне, Чонгук. Если будет страшно, грустно, или же хорошо. Приходи. Я всегда рад тебе, - немного уставший голос, лёгкая улыбка и шероховатые пальцы, что теперь немного сжимают руки Чона. - Хорошо, хён. Но ты тоже выходи поесть, так нельзя. Ты совсем угробишь своё здоровье. – поднялся, выходя из студии. Юнги, дождавшись закрытия двери, уткнулся лицом в ладони. И чего вот он добивается этим своим отторжением чувств? Ему хорошо с Намджуном? Просто замечательно, тепло, легко и уютно. Он ведь так и хотел…Но немного страшно. И из-за его поступка, хотя, то, что это было ради него, немного грело душу, и из-за своих слов, что он выплеснул на него, как ведро с ледяной водой… И что теперь говорить? А захочет ли он его после этого слушать? Вытащив очередную сигарету из пачки, открыл форточку, поджигая никотиновый носитель и сразу же затягиваясь, выдыхая густой дым в морозное утро. Внезапно на его плечи опустилась тёплая кофта, придерживаемая большими тёплыми ладонями, а на макушку кто-то поставил подбородок. Темноволосый вздрогнул, узнавая. - Ты как сюда зашёл? – не слишком вежливо, но, удивление берёт своё. - Я случайно запомнил пароль от студии, хён, - хриплый голос приятно осел где-то в глубинах сознания. – Ты замёрзнешь так, вот я и решил принести тебе кофту. - От меня сигаретами пахнет, а ты это ненавидишь, - едва слышно из-за подступающих слёз. Приятно до безумия. Какой же он идиот… - Если это твой запах, то я готов его полюбить, - зачем он так говорит? Хочет, чтобы Юнги задохнулся от чувства вины, чтобы его затопила нежность? – Но твой запах другой. Ты пахнешь чем-то ненавязчивым, но уютным, мне кажется, так пахнет дом. Иногда ты пахнешь, как пахло бы вдохновение, знаешь, что-то лёгкое, золотистого оттенка, но при этом такое необходимое… Несмотря на то, что ты самый необщительный, именно в тебе я нашел того самого, с которым хорошо наедине, теми вечерами в студии, с этим невкусным кофе, скомканными листами бумаги, на которых я, как истинный консерватор, пишу тексты… - Извини меня за те слова, - прохрипел он, чувствуя, как объятия становятся крепче, а к макушке прикасаются тёплые губы. - Я прекрасно понимаю тебя, хён. Знаю, что ты мог чувствовать, как себя накрутил… Я и не обижался на тебя, просто рад, что ты готов принять меня, увидев и мою агрессивную сторону. Кстати, пожалуйста, сведи курение на минимум. Я знаю, что обострение пришлось на период нашей ссоры, но, пожалуйста, прекращай. Это вредит тебе, в первую очередь, во вторую очередь – мне, ведь я таким образом стану пассивным курильщиком, а это иногда даже опаснее… Мин повернулся в его руках, туша сигарету о пепельницу. К своему стыду, он только что заметил, что ночь далась тяжело не только ему одному. Мешки под глазами, слегка посеревшая кожа и усталая улыбка выдавали с головой, но то, с какой нежностью их обладатель смотрел на него, перекрывало, казалось, все недостатки мира. Самый лучший, самый замечательный… - Ты и в правду так думаешь? – спросил Ким, но темноволосый лишь обнял его за шею и, привстав на носочки, поцеловал в губы, чувствуя сильные руки на своей талии. Старший и не заметил, что сказал это вслух. Ну и пусть. Главное, что его сейчас целуют так нежно и ласково, поддерживая и принимая со всеми недостатками. Время, уже в который раз, застыло для них двоих. - Я, как бы глупо это ни звучало, не могу без тебя, - отстранившись, прошептал Джун в самые губы. Юнги смутился. - Я не хочу спать без тебя, Джун-а… - Больше не придётся, - они переместились на диван, с которого всё и началось. Удобно устроившись на широкой груди, Мин проговорил тихонько: - Гук-и приснился кошмар сегодня, он приходил ко мне. - Что-то серьёзное? – Намджун приподнялся, но был остановлен рукой старшего. - Ему приснилась наша ссора, где она… Закончилась летально для нас обоих. Я испугался не из-за своей смерти, а из-за того, что я стал причиной твоей смерти… - крепче обнял его поперёк груди. - Вот, вроде, хён, а такими глупостями голову забиваешь, - по-доброму улыбнулся, целуя в макушку. Сам он умолчал о том, что к нему приходил Тэхён и всё рассказал. И о «кошмаре» Чонгука, и о том, что Юнги вновь закурил, и обо всём, что видел и замечал только он. - Зато теперь мы сможем поспать нормально, - случайно зевнул, немного повозился, устраиваясь для сна. Ким кивнул, притягивая плед и накрывая их обоих. *** Хосок не помнил, как он заснул. Он помнил только то, что Джин-хён напоил его лекарствами, засунул в душ и уложил спать. Чувствовал он себя отвратительно, ведь «прогулка» без куртки и шапки в мороз дала о себе знать. Чон попытался встать, но в глазах потемнело, и он решил, что поторопился с выводами. Немного подождав, по стене пошёл к выходу из комнаты. В гостиной сидели Тэ, Чимин и Чонгук, которые резко подскочили, увидев, что их хён медленно теряет сознание. *** - Хосок-а, хён! – он чувствовал запах нашатыря, но открыть глаза было трудно. Единственное, что стало причиной для этого, был едва ли не плачущий голос Чимина. Его мальчик переживал за него, несмотря на всё то дерьмо, в которое он его вовлёк. Глаза приоткрылись, и он увидел испуганные лица своих младших. - Хосок-хён! Ты так нас напугал… Давай, мы Джин-хёна позовём, он знает, что делать… - Чимин, ты только не уходи… - хрипло попросил Хосок, вновь теряя сознание от жара. Розововолосый лишь кивнул, смачивая и так влажную тряпочку с его лба. Злость на него испарилась, стоило только ему увидеть, в каком он тяжёлом состоянии. Видимо, Тэхён прав и он слишком добрый. Всё происходило слишком быстро, команды Джин-хёна и, казалось бы, бесконечная вахта возле постели Хосока по собственной инициативе. Всё же, он его любил. После очередного укола Чон устало откинулся на кровать. Чимин неловко замялся в проходе, ведь быть с ним рядом, когда он в трезвой памяти, очень трудно. - Я, наверное, пойду… - Чимин, стой. Подойди ко мне, пожалуйста, присядь рядом, - дождавшись исполнения своей просьбы, взял его за руку. Пак испуганно попытался отдёрнуть руку, но старший не дал. – Спасибо тебе, что был рядом эту неделю. Я очень ценю это, правда, хоть и не заслуживаю подобного. Сейчас, будучи в таком жалком положении, как бы это ни звучало, я понял, что не хочу тебя потерять. Ты слишком хороший для меня, а я так с тобой…Я чувствовал тебя даже в горячке, но это было совсем иное тепло. Пожалуйста, прости меня. Чимин? Ты плачешь? – розоволосый шмыгнул носом, смаргивая слёзы. - Почему я не могу относиться к тебе так же, как и ты ко мне? Почему я боюсь сделать больно, а ты – нет? Хосок… Я не мог оставить тебя тогда, но принять всё снова я не могу, не готов. Я слишком добрый, наверное. Я всё ещё хочу для тебя самого лучшего, готов помочь, но снова… Даже наш секс всегда абьюзивен. У меня нет свободы в нём, хоть и связывать ты меня прекратил после того случая. Мне нельзя коснуться тебя, кончить нельзя, можно только подставляться и… Я что, игрушка какая-то тебе? – заплакал в голос, закрывая рот свободной рукой. Хоби словно током прошибло. Эти долгие годы Чимин молчал о многом, а он, дурак, этого не понял, думая, что ему нравится! Идиот… - Чимин-а, - он сел на кровати, слегка поморщившись от боли в месте укола, - так ты о многом просто молчал и держал в себе? Разве главный принцип отношений – не обсуждение всего, что не нравится? Чимин-и… солнышко, - осторожно обнял его, прижимая к себе. Тот не сопротивлялся. – Теперь мы всегда будем это обсуждать, даже в процессе, чтобы я знал, хорошо тебе, или нет… Ты согласен? – Пак кивнул. - Это значит, мир? - Перемирие, Хосок. До первого твоего косяка. И… моё уважение к тебе, как к хёну, придётся заслуживать заново, ибо оно подорвано. Называть тебя им я не смогу. - Ничего страшного, Чимин. Я готов пройти все ступени становления твоим парнем заново. Только не отворачивайся от меня, прошу. - В таком случае, начнём всё с самого начала, когда дело ещё не дошло до поцелуев, - Чимин поднялся с кровати, быстрым движением вытирая глаза, и вышел, закрывая дверь. Но из-за неё донеслось негромкое, но вполне слышимое: «Я буду жить в нашей комнате, но только потому, что я несколько смущаю Тэхёна с Чонгуком». На лице Чона расцвела улыбка. Начало положено. *** Тэхён улыбнулся вошедшему Чонгуку. - Ну, что, Намджун-хён помирился с Юнги-хёном? - Юнги-хён так точно примет его извинения. Я поговорил с ним, а ты с Намджун-хёном о чём говорил? - Я просто рассказал ему правду обо всём. Хён умный и не расскажет Юнги лишнего. Иди же ко мне, я соскучился за неделю…- протянул к нему руки, обнимая и прижимая к себе. – Ты моё солнышко, Гук-и, я безумно хочу вновь ощущать твои поцелуи, прикосновения…- коснулся губами его шеи, крепче обнимая. Тот сел рядом, обнимая в ответ и целуя в макушку. - Тэ…я так люблю тебя, - покрывает поцелуями его лицо, особое внимание уделяя порозовевшим щёчкам и губам. Ким хихикнул, подставляясь по поцелуи и зарываясь пальчиками в черные волосы макне. - Любимый…- поцеловал в губы, углубляя поцелуй. *** Юнги никогда не относился к тому типу людей, что читают комментарии, переживают из-за этого, или же, в совсем крайнем случае накладывают на себя руки. Однако сейчас его затрясло. Негативных комментариев в сторону его скромной персоны стало ещё больше, и многие совсем не ограничиваются простыми заявлениями о плохой работе, или же голосе. Как бы тяжело ни было, но, видимо, Мин снова вернулся в то убитое моральное состояние, в коем был в тот вечер, когда его застал Намджун. Разумеется, слова лидера грели душу, да и само наличие такого человека рядом придавало сил, но иногда внутренняя трагедия немного сильнее внешнего «Я». Постепенно дрожь добралась и до пальцев рук. Телефон, что так несвоевременно оказался в них, упал на пол, выключаясь. Плевать. Именно сейчас его затошнило оттого, КАК он выглядит на сцене, что говорит и что делает, все эти милые фотографии, огромное количество розового, визжащие фанаты и жёсткая цензура в текстах… Голова заболела. Подождав некоторое время, может, сама пройдёт, но не прошла, встал и направился к столу, где лежало обезболивающее. В глазах потемнело. Видимо, взгляд у него был действительно диким, раз напугал вошедшего Намджуна. Тот взволнованно позвал его, но его остановила резко поднятая вверх ладонь. - Подожди минутку, пожалуйста. Я сейчас ничего не вижу. Помоги дойти до стола, мне надо за что-то держаться…- когда рука коснулась стола, облегчённо выдохнул. Лидер же был в напряжении. - Что происходит? Хён? - А, просто резко встал, ничего страшного, Джун-а, - постепенно зрение вернулось, и он поднял взгляд на блондина, улыбнувшись. Его улыбке не поверили. – Ну, чего ты там уже надумал, Намджун? Всё хорошо со мной, но я очень соскучился по тебе, - чмокнул в нос, обнимая за шею. Ким обнял его за талию, удобнее перехватывая под ягодицы, и поднял на руки, целуя любимые губы. - От них снова пахнет сигаретами, хён, - его голос посерьёзнел, проговорил он это, глядя прямо в чёрные омуты напротив. - Не злись, это всё нервы. Снова комментарии негативные, за мелких тоже переживаю постоянно, понятия не имею, что у Хосока в голове. Чимин тоже настораживает. И ты есть в этом списке. Ты дорог мне и слишком много на себя берёшь, ты сильный, но, пожалуйста, не надо…- смотрит ему в глаза, обнимая за шею. Но тут же улыбнулся. – В тот раз я не успел по-настоящему оценить всю прелесть твоего тела, но сегодня я наслажусь им…- игриво куснул за подбородок. - Какой у меня горячий хён…- сел на диван, устраивая темноволосого на своих коленях. Тот подался бёдрами вперёд, проезжаясь промежностью по паху лидера. Светловолосый выдохнул, подставляясь под смелые поцелуи старшего. Темноволосый потянул футболку младшего наверх, нетерпеливо порыкивая. Будучи не в силах устоять его напору, стащил её с себя, открывая потрясающий вид на накаченную грудь и пресс. Юнги восхищённо выдохнул. Самому ему такого не достичь, но то, как перекатываются мышцы под кожей, заставляет его сглотнуть. - Какой же ты красивый…- провёл кончиками пальцев по сильной груди, слегка задевая соски. - Ты…не делал так раньше…- тяжело задышал, откидывая голову на спинку дивана. - Тебе неприятно? Джун-и, говори об этом, не бойся… - Наоборот…Я не говорил, потому что они слишком… ах, Юнги…- тот слегка надавил на них большими пальцами, губами исследуя его шею и слегка ёрзая на коленях. - Теперь мы выяснили и твоё слабое местечко…- мурлыкнул на ухо, поцелуями спускаясь на грудь и захватывая в тёплый плен губ тёмную горошину соска. Лидера подкинуло на диване, а в промежность Мина более явственно упёрся возбуждённый член. – Как интересно… А смогу ли я довести тебя до оргазма, просто играясь с твоими сосками? – хитро улыбнулся, глядя в прикрытые глаза. – Какой же ты у меня чувствительный, так стесняешься простой ласки… Не переживай, хён тебе поможет…ох..- опустил взгляд на промежность парня. Глаза загорелись. – тебя так заводит нежное обращение? – ответом послужил сдавленный скулёж. Губы накрыли вторую бусину, а пальцы принялись массировать первую, словно бы выжимая стоны из Кима. С громким чмоком отстранившись, Юнги беззлобно усмехнулся. - Кому-то очень тесно…Но я хочу поиграть…- широко лизнул грудь, оставляя за собой мокрый след, что тут же покрылся мурашками. - Т-ты очень медленный… Не мучай…- неосознанно тянется вперёд за касаниями и поцелуями. Темноволосый улыбнулся. - А ты вкусный слишком, чтобы быстро закончить начатое. Такое прекрасное тело надо целовать круглосуточно, - водит ладонями по прессу, слегка надавливая. Губами скользит по груди, совсем редко оставляя за собой красноватые пятнышки. – Как же мне нравится твоё тело… Такая сладкая кожа, и мои засосы словно бы дополняют её… - Хён…- член болезненно дёрнулся, пачкая серые спортивные штаны густой жемчужной жидкостью. Грудь высоко вздымалась, Мин улыбнулся, целуя в шею. - Такой нежный и смущённый…- поцеловал в губы, слегка углубляя поцелуй, но уже без намёка на продолжение. Намджун ответил, скользнув ладонями на поясницу старшего. Тот зарылся пальцами в его волосы, неосознанно выгибаясь в спине сильнее. - Ты так и не кончил…- провёл пальцем по щеке. - Я не в том состоянии, чтобы кончать, Джун-а…- темноволосый прижался ближе, утыкаясь носом в шею. – Просто…давай посидим так немного? Пожалуйста…- ответом был поцелуй в волосы и крепкое объятие сильных рук. - Всё будет хорошо, я… - Я тоже, очень сильно…- тихонько всхлипнул от осознания ситуации. Так получилось, что весь его мир поместился в тёмных глазах напротив, а защищённым он чувствует себя только в его руках. – Люблю... Очень сильно…- прошептал на ухо, прикрывая глаза. Намджун вздохнул, мысленно обещая себе выяснить, кто и как делает больно хёну, и разобраться с ними. *** «Я и не думал, что эти губы могут так мило улыбаться какой-то глупости, а не только красиво смотреться на члене. Я и не знаю, оказывается, что его смех - что-то сродни жизнетворящему напитку, который пробуждает желание жить. Пусть совершенно непонятно порой то, о чём он говорит, но так, оказывается, приятно просто слушать его оживленные рассказы с жестикуляцией, видеть его горящие глаза... К сожалению, всё это я понял, когда резко лишился. Да, мы всё ещё вместе, но... До жути страшно. Именно сейчас. Я не умею себя сдерживать и совершенно не замечал тех важных для него мелочей, о которых тот так часто рассказывал. Я часто становился причиной его слёз. Редко неосознанно. С каким-то жутким удовольствием я наблюдал, как этот солнечный мальчик утихает, ломается и уходит в себя. Подкреплял его загоны своими комментариями, что не способствовали их излечению. Я ломал его также, как когда-то сломали меня. И только теперь я понимаю, как это ужасно. У меня ёкает сердце от каждой его ласковой улыбки мне, ведь я недостоин. Я делал ему больно, как морально, так и физически. А теперь… теперь, когда он дал мне шанс на исправление, я не потеряю его. Плевать, что придётся наступить на горло своей гордости, не страшно, мой мальчик свою вообще выбросил, наверное. Тогда ещё, сидя на том заборе, я действительно представил, что меня больше не будет. Просто исчезну, и перестану дышать. Так просто. Это было не сложно, ведь было очень холодно, а я вышел раздетым. Мне было плевать. Мысленно я уже чувствовал последний горячий вдох, сорвавшийся с моих губ. Хотелось просто разжать пальцы и рухнуть спиной в снег. Я почти сделал это, но меня резко обняли несколько тёплых рук, и словно бы включился звук. Я слышал их перепуганные голоса, чувствовал что-то инородное на себе, куртку, но этого я не понимал. Понимал я одно: моему мальчику будет больно от моей смерти. Он заплачет, у него снова начнутся проблемы с сердцем. Изведётся весь, с ума сойдёт. Только мысли о его улыбке и тёплых маленьких пальчиках, что гладят мои пальцы, держали меня в этот момент. Разумеется, я безумно люблю свою группу, всех участников, я забыл и о том, что на меня подняли руку в попытке защитить того, кого я ударил… Безумно боюсь, что однажды его улыбка больше не будет обращена на меня, что он больше не обнимет меня и не посмотрит так ласково. Если надо будет, звезду достану, только бы… Только бы он не молчал со мной. Пусть шутит, смеётся, говорит о чём-то… В сердце что-то оборвалось и ухнуло вниз от осознания того, как я выгляжу сейчас в глазах мемберов. Чудовище. Жестокий и эгоистичный. Он сказал, что мне придётся заслужить его уважение с нуля. И я сделаю это, чего бы мне это ни стоило.». *** К Юнги подходить, когда тот занят – себе дороже, но Хосок уже решился. - Хён? Можно сесть с тобой? Мин вздохнул, отодвигаясь и устраивая ноутбук поудобнее на коленях. - Извини меня. Я не буду оправдываться, да и не получится у меня. Прости за ту пощёчину и за те слова… Ты можешь ударить меня в ответ, сказать, что угодно, я выдержу…- его прервала поднятая рука. - Хосок. Я, конечно, не в восторге от такого отношения к себе, но и злиться долго на тебя я не могу. Я тебе не психиатр, не смогу поставить диагноз, но, скажу так: ты потеряешь Чимина рано, или поздно. Раз уж вы решили начать всё с нуля, то начни с ухаживаний. Купи цветы. Прямо сегодня, время до закрытия есть. Скажи что-нибудь искреннее ему, а мы мешаться на кухне не будем. И контролируй уже свой гнев, взрослый парень, а вдержки меньше, чем у первоклассника! - Юнги-хён… - И не думай, что это я ради тебя делаю. Я не хочу Чимина снова пришибленным видеть. Если ты всё еще не забыл, как делать его счастливым, то я готов помочь. Но не смей больше причинять ему любую боль. Ты меня понял? - Спасибо огромное! Ты самый лучший хён! – в порыве радости обнял, но тут же выпустил из кольца своих рук, едва заслышав недовольное шипение. Выбежал из студии, на бегу хватая куртку, и покинул общежитие. Мин усмехнулся такому поведению младшего, и прикрыл глаза, что начинали уже болеть от длительной работы за монитором. - Мой котик опять портит глаза, работая за компьютером? – шеи коснулись тёплые сухие губы. - Прямо не студия, а проходной двор! – притворно возмутился старший, принимая ласку. – И ничего не порчу. Не все так консервативны, как ты, и пишут тексты на бумаге, - прикрыл крышку ноутбука, убирая в сторонку. Джун нахмурился, но ничего не сказал. *** Тэхён, будучи человеком вездесущим, уже узнал о планах Хосока на этот вечер, и был несказанно удивлён такому стремлению старшего. - Гук-и, мы должны ему помочь! Какой бы тварью он ни был, сделаем это не ради него, а ради Чимина! Он заслуживает счастья, а, если уж оно у него заключается в хёне, то и мы не должны стоять у них на пути. - Хорошо, а что мы сделаем? - Надо еду заказать из их любимого ресторанчика, свечки поставить и пледы красивые…Хён за цветами пошёл, уже минус одно задание. Ты же знаешь, как Чимин всё такое любит, хоть и не признается в этом никогда…- глаза шатена загорелись, а Ёнтан, вдохновившись, видимо, энергией хозяина, весело тяфкнул, сидя у того на руках. - Ну вот как я смогу вам отказать? – протянул руку, почёсывая Танни за ухом, что было встречено им с восторгом. - А меня не гладишь! – шутливо обиделся Ким, прижимая пёсика к себе, тем самым, отстраняя его от Чона. Тот улыбнулся. - Сегодня ночью я восполню этот пробел, малыш…- горячо прошептал на ухо, чуть прикусывая мочку. Тэ прикусил свою нижнюю губу. -Я буду ждать, Гук-а~, - чмокнул в щёку, возвращая свой взгляд на явно заревновавшего Ёнтана, который от радости принялся вылизывать лицо хозяина. *** Проторчав в цветочном магазине дольше, чем планировалось, Хосок уже начал думать, что ничего сегодня не успеет и свидание провалится. Расплатившись за букет, едва ли не бегом направился в общежитие, надеясь, что хотя бы пирожные остались, дабы не был совсем пустой стол. *** Чимин не подозревал даже, что его ждёт этим вечером. Вернувшись со спортзала, сходил в душ и решил побаловать себя мягкой кроватью, что так манила на протяжении дня. Каково же было его удивление, когда в комнате обнаружился Тэхён со счастливой улыбкой, а с кухни донеслись звуки возни. - Что происходит? – испуганно шагнул назад, но Тэ не был бы собой, если бы дал ему спокойно уйти. - Чимин-и, не переживай, я сейчас просто завяжу тебе глаза, но снимешь повязку ты чуть попозже. Ты же мне доверяешь? - Ну, сейчас немного страшно стало…- неловко улыбнулся, пытаясь всё-таки отшагнуть, но был пойман в плен сильных рук своего соулмейта. - Ничего не бойся, - улыбнулся, поцеловав в щёку, и достал непонятно, откуда черный плотный галстук (хотя, давайте будем честными, у него их такое количество, что удивляться чему-то, с ними связанному, нет смысла), завязывая розововолосому глаза, и, дождавшись вышедших с кухни Чонгука и Джина, медленными шагами повёл Пака в «пункт назначения». *** Хосок едва ли не бегом поднялся по лестнице. Отсутствие мемберов в гостиной немного напрягло, но ещё больше его напряг запах еды, доносящийся с кухни. Тихонько прокравшись, обнаружил в ней сидящего с завязанными глазами Чимина и полностью накрытый стол с едой из ресторана, судя по всему. Осторожно подошел к парню сзади, перенеся букет вперёд и поднося его близко к лицу парня. Конечно, он не думал, что его жест будет оценён по достоинству, но, очень хотелось сделать приятно. Пак принюхался и ощутил лёгкий сладкий аромат, невольно приглядываясь, но видел лишь черноту галстука. Вдруг чьи-то ловкие пальцы подцепили узел на затылке, и чёрная завеса рухнула на колени, а перед глазами возник среднего размера букет альстромерий. Заторможенно обернувшись, увидел неловко улыбающегося русоволосого, который уже конкретно накрутил себя по поводу букета. Понравилось, не понравилось. Вообще, нужно ли было это делать, и всё в таком духе. Но счастливая улыбка убила все сомнения на корню. - Ты никогда раньше этого не делал… Так непривычно, но, они такие красивые, - взял букет в руки, поднося к лицу и глубоко вдыхая непривычный доселе запах. - Тебе правда нравится? – до сих пор не может поверить в успех своего поступка. - Очень, спасибо большое! Но, когда же ты успел всё это подготовить? Тебя же весь день тут не было… - А это, видимо, сама судьба хочет, чтобы мы хорошо провели этот вечер, - улыбнулся, садясь напротив, – здесь всё, что ты любишь. Наверное, голодный ужасно, у тебя тренировка была, судя по влажным после душа волосам… - Ты же… Тебе же не нравится, как я ем, поэтому, я и не делаю этого при тебе… - опустил глаза. Чон напрягся. - Нет, Чимин, с сегодняшнего дня всё будет иначе. Забудь всё, что я когда-то запрещал, говорил, что это бесит, и так далее. Ты дал мне второй шанс, и я не хочу потерять и крупицу надежды снова сделать тебя счастливым, чего бы мне это ни стоило, - мягко посмотрел в его глаза, чуть улыбаясь. - Хосок… - растерялся. - Просто кушай, тебе должно понравиться, - приступил к еде. Розововолосый помялся, но, всё же, присоединился к нему. - И правда, очень вкусно, - улыбнулся, однако. Улыбка была скорее натянутой и вежливой, нежели искренней, той, ради которой русоволосый так старался. - Чимин-а, если невкусно, ты скажи, я… - Дело не в этом. Мне непонятно, мне даже дико то, что ты так быстро меняешься…это очень непривычно… - Я понял, что хочу видеть твою живую улыбку, слышать твой голос, смех, те искренние эмоции, от которых я раньше отмахивался. Ведь они – неотъемлемая часть тебя, я хочу узнать тебя заново, чтобы ты больше не смотрел на меня так забито, в чём, собственно, я же и виновен…- парень поднял ладонь, останавливая поток слов. - Это понятно, Хосок-а. Но ты не жди, что я сразу же всё забуду. - Я всё для этого сделаю. - Так, ты слишком загрузился, вечер грозится быть испорченным. Он слишком замечательный, так что прекрати загоняться. Я слишком устал, чтобы сейчас решать это. Давай мы просто посидим вдвоём под пледом, посмотрим что-нибудь… Вкусности мы уже поели, - отложил палочки и отодвинул от себя пустую тарелку. Хосок последовал его примеру. - Мы можем посмотреть всё, что ты хочешь, я не буду против, Чимин-и… - Замечательно, - сыто улыбнулся, вставая и направляясь в гостиную. Чон поспешил за ним. Парень на момент прихода того в гостиную уже сидел на диване, закутавшись в плед. Увидев вошедшего, улыбнулся, приподнимая край пледа в приглашающем жесте. - Я уже нашёл фильм, надеюсь, тебе понравится. - Мне понравится всё, что бы ты ни выбрал, - подсел к нему, накрывая свои плечи пледом. - Не льсти мне, - усмехнулся, шутливо пихнув в бок. В какой-то из моментов в фильме Чимин устал, видимо, держать голову самостоятельно, и положил её на плечо оторопевшего парня, в сердце которого этот поступок отозвался приятной, но, всё же, тянущей болью. Рука неудобно лежала на спинке дивана, начиная затекать. - Обними меня, я же чувствую, как ты напрягся, - сквозь сон пробормотал Пак, удобнее устраиваясь на плече и улыбаясь, чувствуя неуверенность объятий. Он сам не заметил, как заснул. Хосок не понял, как улыбка расцвела на его лице, когда его обоняния коснулся запах волос Чимина. Такой нежный, едва уловимый, но безумно родной. Не удержался и уткнулся в них носом, щекоча своим дыханием кожу головы розововолосого. Тот хихикнул, потираясь носиком о его шею. - Может, пойдём, ляжем? Ты выглядишь уставшим, Чимин-и…- но сам лишь крепче прижал его к себе. - Ты прав, я безумно хочу спать, - поёрзал, удобнее устраиваясь в объятиях. – Но спать я хочу так, и никак иначе, - хитро улыбнулся. – Спасибо тебе за то, что стараешься так для меня. Цветы потрясающие, Хосок-а, - прошептал, проваливаясь в сон окончательно. - Всё для тебя, солнышко, ты достоин большего…- уснул в неудобной позе, но со счастливой улыбкой. *** Чонгук лежал с Тэ в обнимку. Тот утыкался носом ему в ключицу, наслаждаясь тишиной и уютом с любимым. Сам темноволосый мягко оглаживал тонкую талию шатена, периодически касаясь губами лба. Им не нужно было ничего говорить для того, чтобы понять, что им вдвоём комфортно и тепло. Так правильно. Такими вечера оказывались не часто, но, в этом и была прелесть. - Гук-а…- провёл пальчиком по сильной груди. - Да, Тэ? – немного поднял голову, заглядывая в тёмные глаза напротив. - Мне так хорошо с тобой, что иногда я просто не верю в происходящее. Так странно, что я обрёл тебя в такой непростой период моей жизни, того маленького мальчика, который стеснялся всего и всех, а сейчас такой красивый парень, который по счастливой случайности стал моим… - Я появился именно тогда, когда был максимально необходим тебе. Знаешь, как мне было страшно первое время? А тут появляешься ты и перекрашиваешь мою жизнь в новый, ещё не известный мне оттенок…Спасибо тебе... – коснулся губами его губ. Тэхён охотно ответил, обнимая за сильную шею. Одна рука Чона зарылась в непослушные каштановые локоны, другая же осталась на талии, лишь интенсивнее массируя её. Чонгук всё же занял лидирующую позицию в поцелуе, нависая сверху, и осторожно задирая огромную футболку Кима, обнажая тем самым его грудь. С мокрым чмоком оторвавшись от любимых чуть припухших губ, стащил ненужный элемент гардероба, отбрасывая в сторону. Тэхён нетерпеливо застонал от контраста прохладного ветерка и разгорячённой кожи. Соски набухли, требуя внимания, и кто Гук такой, чтобы их игнорировать? Накрыв один сосочек губами, второй принялся массировать пальцами, доводя до исступления Тэ. Стоило только его губам скользнуть на живот, а пальцам Тэхёна зарыться в волосы Гука, как в дверь осторожно постучали. Разочарованно вздохнув, Чон нехотя оторвался от разгорячённого тела под собой и поднялся, предварительно прикрыв своего мальчика покрывалом, снятым до этого с кровати. Открыв дверь, увидел довольного Джина. - Хён, что случилось так поздно? - Они сошлись, наши труды не были напрасными. Заснули на диване вместе, это же первый шаг, - шёпотом пояснил он, буквально сияя. - Это всё замечательно, Джин-хён, но это не могло подождать до утра? Мы так-то немного заняты…- обернулся на обиженного Тэ. - …были. - Я хотел, чтобы вы увидели это первыми, до Юнги и Намджуна я не достучался, в студии опять. Заставляют хёна сидеть в одиночестве. Я совсем скоро в одинокого старика превращусь, - ворчит, насупившись. Чонгук вздохнул. Настроение было убито. Он отлично знал, что Ким-младший даже не пошевелится в сторону помешавшего сейчас хёна, а оставлять Сокджина одного после этого – мягко скажем, некрасиво. Внезапно Джину, видимо, стало неловко от прожигающего взгляда Тэхёна, и он, коротко извинившись, поспешил уйти в свою комнату. Чон, закрыв дверь, залез на кровать, обнимая отвернувшегося от него парня. Тот скинул его руку, накрываясь с головой одеялом. - Ну, обиженный мой, открой личико, - обнял поверх одеяла, притягивая к себе. В ответ тишина. - Тэхён-а, не обижайся, хороший мой, - пробрался руками под одеяло, проводя кончиками пальцев по бокам, слегка щекоча. Шатен вздрогнул, обиженно шмыгнув носом. - Наш девиз не победим: «Возбудим и не дадим!»? – обида слышна в голосе, что сильно приглушён одеялом. - Наш девиз в ответ на ваш: «Поломаешься и дашь!», - с этими словами вытряхнул его из одеяла, сразу же приникая губами к губам, не давая возможности возмутиться. Поцелуй стал слаще и мягче, едва Тэ зарылся пальцами в чёрные волосы. Провокация прошла успешно. - Ты бросил меня в таком состоянии…- немного плаксиво пробормотал Ким, подставляя одновременно с этим шею под горячие поцелуи. Чонгук оторвался от шеи, заглядывая в глаза. - Я люблю тебя, и никогда не брошу по жизни. Самый лучший…- поцеловал в кончик носа, нежно улыбаясь. Но улыбка тут же погасла, стоило только ему заметить влагу в уголках любимых глаз. Тэхён плакал, не скрывая этого. - Солнышко, тебе так сильно больно из-за этого? – совсем тихо спросил, утирая слезинки большими пальцами. - Отмахнулся, будто я совсем ничего не значу…- слёз стало ещё больше. - Тэхён-и, ты значишь для меня ВСЁ. Я же должен был проводить Джин-хёна, чтобы потом он нам не помешал. Хороший мой, уже успел надумать себе…- покрывает нежными поцелуями-бабочками влажные от слёз щёчки, лоб и губы, что так манили. – Расскажи мне, как ты хочешь сейчас. Я сделаю всё, чтобы извиниться за это. Мне правда не стоило так резко тебя отталкивать, извини, малыш, - поцеловал в кончик носа. - Просто хочу полежать в обнимку…Мне нравится чувствовать тепло твоего тела и тепло на ментальном уровне. Я люблю тебя, но, никогда больше не делай так. Это на самом деле ранит. Ну, Гук-и, что за слёзы? – осторожно опрокинул на спину, нависая над ним и собирая губами драгоценные капельки души. - Сказал мне ты, плачущий до сих пор, - на грани слышимости прошептал Чон, притягивая того в объятия, уложив рядом. – Драгоценный мой, - поцеловал в лоб, укладывая на своей груди. Тэ довольно мурлыкнул, прижимаясь к тёплой сильной груди. Но тут же сильно ущипнул того за сосок и захихикал, слушая шипение младшего и тихую ругань. - Вот теперь отомстил, Гук-а, - но младшему, видимо, было больно до сих пор, поэтому он не мог по достоинству оценить всю прелесть его мсти. Поэтому старший несколько раз чмокнул пострадавший тёмный комочек, извиняясь за то, что не рассчитал. - Тэхён, вот вредный ты, а я всё равно люблю. Давай спать, завтра рано на тренировку, - провёл пальцами по непослушным каштановым кудрям, прикрывая глаза. За это Ким его и любил. За то, что мужчина в нём сильнее мальчика, что он не эгоист, а милый солнечный парень, который сделает всё, чтобы вы не поругались. - Спокойной ночи, Гук-и, - в который раз уснул в его объятиях. Так и надо. *** Холодно. Просто невыносимо, холод словно разъедает изнутри. Будто сочится из той дыры в груди, что никак не зарастает со временем. Ноги сковало, руки постепенно начали неметь. Это нормально, думал темноволосый, практически не слушая Джуна, что сидел позади него и обнимал, прижимая к груди. Тот о чём-то увлечённо рассказывал, а Юнги чувствовал себя той ещё эгоистичной мразью, хоть это и не так. Ким о чём-то спросил его, на что Мин дёрнул головой, словно сгоняя с себя кокон переживаний, и, превозмогая противную боль в коленях, неловко улыбнулся ему. - Прости, Джун-а, я задумался, не слышал ничего…Айщ! – слегка пошевелил ногой, и ту тут же прошибла острая боль. - Хён? – голос резко сменился с восторженного на встревоженный. - Нормально, нормально…- словно мантру зашептал старший, больно щипая себя за икру. Намджун напрягся, пытаясь понять природу поведения хёна. Пробовал позвать его, но всё как сквозь вакуум. - Юнги! – и только теперь он посмотрел в его глаза. Чёрные омуты были наполнены болью и немного ненавистью. Как светловолосый догадался, к самому себе. - Джун-и, не обращай внимания, это всё нервное, всё нормально, - попытался улыбнуться, но, вышло не очень. – или же, возрастное… То, что Юнги пытался шутить, наверное, было хорошо, если не учитывать тот голос, коим это было сделано. - Тебе снова холодно? – одним вопросом перекрыл кран никому ненужных объяснений. В точку. – Можешь не отвечать, хён. Просто постарайся хотя бы подумать, что я рядом с тобой, и я готов принять все твои проблемы и загоны. Помолчи, если захочешь, я пойму. Вот здесь холодно? – коснулся пальцами мечевидного отростка. - Да, очень… - Я не обещаю, что это поможет, но я попытаюсь это исправить. Закрой глаза, - старший повиновался. Светловолосый проник ладонью под свободное худи на Мине, касаясь горячими пальцами середины груди, и прижимая их к холодному телу. - Что ты сейчас видишь? Тогда, когда глаза закрыты? - Темнота, и вспышки белого света…Много-много…Я слышу голоса участников группы, они мне что-то говорят, но, я не могу понять…- его затрясло. - Что ты видишь, слыша сейчас мой голос? Что чувствуешь? - Что тебя засасывает в эту ледяную дыру во мне. Намджун, страшно, давай прекратим…тепло… Мне тепло сейчас в том месте, где твои пальцы…- тяжело дышит, резко распахивая глаза. Вцепился в его руку, словно за спасательный круг. Младший лишь целует того в висок, слегка поглаживая ледяную кожу на груди. - Как же я хочу зарастить эту дыру в тебе, хён…Самыми лучшими цветами, самым крепким клеем, самыми плотными нитками, только бы не видеть в твоих глазах боль оттого, чего я не могу понять, - голос звучал настолько искренне, что Юнги сначала даже не поверил в происходящее. - Солнце, меня уже поздно спасать. Спасай себя от меня, у тебя и так много сложностей с нашей группой…А я ещё и сверх меры пользуюсь твоей добротой… - Я тебя люблю, и сам хочу в этом участвовать. - Намджу~н, ну что ты со мной делаешь? -в гостиную вошёл Джин, а вслед за ним и Чимин с Тэхёном. Внимания на то, что рука Намджуна всё ещё под худи Мина, а тот сидит, уткнувшись ему в шею, никто не обратил. Лучше так, чем, когда бьётся посуда и сотрясаются стены от крика. - Хёны, всё в порядке? – поинтересовался Чимин. Вот уж кого сейчас не должно волновать их состояние. Своё б дерьмо разгрести. - Да, Минни, всё хорошо, - Намджун поглаживал Юнги по волосам. – Ты-то как? - Не знаю, хён, - тяжело вздохнул, присаживаясь по другую сторону от Джуна. – Юнги-хён? У тебя что-то болит? – обеспокоенно перегнулся через лидера, коснувшись холодных пальцев своими. - Чимин-и, всё нормально, спасибо, - хрипло пробормотал Юнги, не отрывая своё лицо от шеи Кима. – Джун-а, мне легче, можешь убрать руку… - Хён, ты уверен? – темноволосый кивнул. – Ну, хорошо. - Чимин-а, иди сюда, - Намджун крепко обнял поникшего розововолосого. - Он очень старается, а я не могу его простить так быстро… Намджун-хён, почему сердце так болит? Почему это так сложно? - Чимин-и, чего ты хочешь от него? - Да я простил его уже, но… не могу как-то принять его снова. Я люблю его, правда, но, какой-то ком в горле от ощущения того, что я пущу его к себе, забыв про всё, что он делал…а он сделает это снова… - Я в одном уверен точно, что Хосок дважды одну ошибку не повторит. Не такой он человек. Если он сказал, что будет меняться, то он из кожи вон вылезет, но исполнит обещанное, - Юнги сел ровнее, глядя в глаза Чимину. - Я уже не знаю, хён…это…- но договорить ему не дал вошедший Хосок. Ему было безумно приятно, что хён заступился за него. - Больше ты не будешь грустить из-за меня, Чимин. Только не сейчас, - опустился рядом с диваном на одно колено и достал маленькую коробочку. – Я знаю, что вёл себя, как тварь, но за всё это время я понял, что никого лучше тебя просто нет. Только ты можешь так правильно обнять после тяжёлого дня, только твои поцелуи спасают от ночных кошмаров, а глаза постепенно стали для меня центром всего. Я не хочу потерять тебя из-за своей тупой ошибки, я люблю тебя и действительно готов меняться, но лучше это делать с тобой рука об руку, ведь ты делаешь меня лучше. Чимин, ты выйдешь за меня, когда у нас будет возможность узаконить наши отношения в другой стране? Согласен ли ты провести жизнь и немножко больше со мной? – Чон открыл коробочку, в которой было изящное колечко из белого золота на такой же цепочке, чтобы можно было вешать на шею, и с надеждой посмотрел в любимые глаза. Чимин то краснел, то бледнел, прикусывая губу, чтобы не расплакаться. Мемберы замерли в тишине, практически не дыша, в ожидании ответа Пака. - Да…- едва уловимым шёпотом произнес танцор. Потом вздохнул и повторил уже более твёрдо, - Да! Глаза Хосока наполнились слезами счастья. Опешившие участники ничего не могли сказать в этот момент, а Хоуп уже подхватил Чимина на руки, горячо целуя. - Ну, что, Джин-хён, с тебя праздничный ужин, получается, - тихонько сказал Чонгук, вышедший на шум. - Ай, ладно, оно того стоит, - улыбался, глядя на счастливую парочку. Юнги довольно улыбался, целуя Намджуна в милые ямочки на щеках, что образовались от такой же счастливой улыбки. Холод в груди постепенно сходил на нет, но он знает, что потом это всё вернётся в двойном размере. Тэхён нагнулся к уху Чонгука, горячо выдыхая в него: - А я готовился сегодня с твоей любимой смазкой, твой малыш играл с собой, представляя твои прекрасные пальцы на месте своих. Если ты и сегодня не займёшься со мной любовью, то я очень сильно обижусь и уйду спать к Джин-хёну, - игриво прикусил мочку. – На мне нет нижнего белья, а в дырочке пробка с тем милым камушком. Мнх, она движется от малейшего движения, Гук-и…Или мне лучше звать тебя «папочка»? – голос стал ещё более интимным, а губы перешли на шею. Чон-младший рыкнул. - Ещё раз ты назовёшь меня так, и до комнаты мы можем не дойти…- обнял за талию, переходя плавно на ягодицы. - Папочке понравилось? – мурлыкнул, увлекая за собой в комнату. Мемберы слишком заняты, чтобы заметить их отсутствие. - Папочке очень нравится, но вот за такой грязный язычок придётся ответить, - прошептал Чонгук, как только дверь за ними закрылась, а Тэ оказался прижат к кровати. - Так покажи же, на что способен, папочка…Твой малыш заждался…- скулит, ёрзая на кровати оттого, что пробка каждый раз проезжалась по простате. - И давно тебе нравится такое, малыш? Давно ты хотел принести это в постель? – покрывает его лицо поцелуями-бабочками. Тэхён довольно жмурится, потираясь пахом об его. - Меня только сегодня озарило…Ах! – младший стянул с него спортивные штаны, обнажая слегка влажные от вытекшей смазки ягодицы с кристалликом между ними. - Какой же ты прекрасный…- задрал футболку старшего до шеи, заставляя тем самым держать её, сжимая дрожащими от возбуждения пальчиками. Вставшие сосочки слишком мило торчали, а карамельная кожа покрывалась мурашками от прохладного ветерка, что шёл из-под двери. Мемберы решили проветрить. - Мой малыш так возбудился от простого грязного разговора? Какой хороший мальчик, так трепетно реагирует на мои прикосновения, - оглаживает его грудь, нарочно цепляя соски пальцами. – Такой красивый, - покрывает шею поцелуями, руками спустившись на аппетитные ягодицы, чуть сжимая их. - Пробка, Чонгук-и, пробка… Я не могу так больше…Быстрее, я уже готов… - Какой нетерпеливый. Всю ночь об меня тёрся, постанывал во сне, а тут ещё и Папочкой звать начал… Детка, я же не железный…- вытащил пробку с неимоверно пошлым хлюпом, подмигнув парню снизу. Тот был на грани, чтобы не закрыть лицо руками, но вместо этого дерзко облизнул припухшие губы, высовывая язычок чуть дольше, чем нужно. Чон рыкнул, приникая к нему с поцелуем, сразу же засасывая озорной язычок, а пальцами скользнул в ложбинку между ягодиц, потирая влажную дырочку. Ким подался бёдрами на ласкающую его кисть, похныкивая в поцелуй от нетерпения. - Быстрее, папочка...- простонал Тэхён, понимая, что долго он не протянет. Чонгук усмехнулся, заменяя пальцы собой, сразу же толкаясь на всю длину и вызывая тем самым громкий протяжный стон удовольствия у обоих. Как же хорошо… - И почему мы столько времени избегали этого? – на выдохе произнёс младший, вбиваясь в горячее тело. - Потому что кто-то не находит времени на меня в своём плотном графике ничегонеделания…Чёрт, да! Вот здесь…Сделай так ещё, Гук-и…Ах! – выгнулся в спине, изливаясь на оба живота. - Малыш, я тоже сейчас… - В меня, папочка, пожалуйста! – тяжело дышит после оргазма, специально сжимаясь, чтобы простимулировать Чона ещё лучше. Через некоторое время он действительно кончил, заполняя Тэ своим семенем. Тот охнул, прижимая темноволосого ближе к себе и целуя в лоб. - Я слишком долго этого ждал, Чонгук. И это того стоило… Я люблю тебя, - устроил его рядом с собой, обнимая за шею. - Я люблю тебя, Тэхён-и. *** Хосок поцеловал Чимина в кончик носа, надевая на него цепочку из белого золота. - Я люблю тебя, и так счастлив, что ты ответил мне согласием…- бережно взял его лицо в ладони, оглаживая большими пальцами порозовевшие скулы. - Я так благодарен тебе за всё, что ты делаешь для меня, ты себе не представляешь, - чмокнул в губы, неотрывно глядя в глаза. Розововолосый смутился, но взгляда не отвёл. Губы сами собой расплылись в улыбке. - Это так неожиданно, Хосок-а…И когда же мы сможем узаконить наши отношения? А родителям что скажем? Хосок…- начал теребить низ свитера. - Будем решать проблемы по мере их поступления, Чимин. Я буду рядом и не откажусь от тебя…- огладил его щёчку пальцами. Пак облизнул резко пересохшие губы. - Раз так, то…сейчас я останусь только в твоём подарке…- отшагнул назад, стаскивая свитер и бросая на пол. Дрожащие пальцы с трудом справились с застёжкой джинс, стаскивая их вместе с боксерами. Чон сглотнул, глядя на полностью обнажённое своего возлюбленного. Нежная карамельная кожа так и просила, чтобы до неё дотронулись, ключицы манили своей чистотой, буквально требуя, чтобы на них оставили собственнические метки, а золотая цепочка только подчёркивала ярёмную впадину, лёжа чётко в ней. Тёмные соски ещё не набухли, но уже смотрелись чертовски мило и горячо. Уже на этом моменте рот рэпера наполнился слюной, а члену стало невыносимо тесно в домашних шортах. - Какой же ты красивый, Чимин, иди ко мне, - присел на кровать, а розововолосый опустился ровно на его колени, сразу же беря лицо в ладони. - Такой только для тебя, Хосок-а, - проговорил, вытягивая последнюю гласную. – Ты до сих пор полностью одет, так нечестно, - немного капризно протянул младший, проникая шаловливыми пальчиками под футболку Хосока. Тот послушно стянул её, выкидывая в недра комнаты, и мокро поцеловал любимые губы. Чимин охотно ответил, улыбаясь. Отстранившись, прошептал в самые губы: - Сегодня я хочу сделать всё сам, Хосок-и…- дождавшись неуверенного кивка, легонько толкнул того спиной на кровать, усаживаясь на бёдрах. – У нас так давно ничего не было, я уже и забыл, какого это, когда моя дырочка принимает твои потрясающие пальцы, а после и член…Мм… - его собственный член дёрнулся, а бёдра проехались по чужому возбуждению. - У меня нет смазки сейчас… - Не страшно, - так посмотрел в глаза, что дыхание спёрло. Вот ведь маленький чертёнок, уже и идеи у него есть. Поднёс кисть Чона к губам, целуя кончики пальцев. Глаза заволокла пелена возбуждения, и за этот мутный взгляд Хосок был готов продать душу. Внезапно он погрузил большой палец в рот, закатывая глаза от удовольствия и не сдерживая грудной стон. Обводя его языком, второй рукой скользил по любимому подтянутому телу, слегка царапая пресс. Указательный и средние пальцы последовали за большим, и шаловливый язычок принялся скользить по пальцам и между ними, всё глубже погружая в жаркий ротик. - Солнышко, какой ты горячий…Я же не железный… - Я должен основательно подготовить твои пальцы, чтобы моя дырочка смогла их принять с комфортом… Ах, она так пульсирует…- вытащив пальцы изо рта, поднёс к колечку мышц, слегка вздрагивая от прохлады слюны. - Я чувствую, малыш, ты сможешь меня принять? - Да, да, быстрее…- указательный палец проник на одну фалангу, а Чимина уже подкинуло. – Так хорошо…Ах! – палец проник полностью, слегка массируя тугие ещё стеночки. Другая рука лежала на талии, удерживая Пака от падения, ибо контролировать себя он перестал слишком рано. - Ещё один, Хосок, мало…- захныкал, неосознанно сжимая палец в себе. Тот повиновался, проникая внутрь ещё одним, и чувствуя, как жарко в его мальчике, какая приятная теснота, и осознание того, что он всё это время не трогал себя, приятно грело душу. – Мм, я сейчас, извини…- тяжело выдохнул, изливаясь на живот рэпера, но член не спешил опадать. - Не страшно, малыш, не надо сдерживаться, когда хорошо. Ох, вот она…- Пак вскрикнул, невольно сжимая колени по бокам чужого тела. – В тебе так мокро и горячо, солнышко, ты бы знал…Так приятно, так принимаешь мои пальцы… - Хосо~ок, войди, не мучай…- в глазах застыли слезинки от нетерпения, а член уже прижался к животу, выделяя природную смазку. - Да ты потёк…Какой хороший мальчик, потёк для меня…Самый красивый, самый лучший, - вытащил пальцы, заменяя их едва ли смазанным членом. Чимин замер, немного больно впиваясь ноготками в грудь Чона, заново привыкая к размерам. Но, спустя одно движение, головка упёрлась в простату и все неприятные ощущения отошли на второй план, уступая место удовольствию. Тёмные глаза закатились в экстазе, и Хосок начал движения. «Самые сладкие стоны, так горячо и прекрасно», - решил он для себя, опуская руку на член Чимина. Того словно током ударило, и он, не сумев больше терпеть, второй раз изливаясь на живот и обмякая в его руках. Чон кончил, спустя несколько толчков, предварительно выйдя из разгорячённого тела, он помнил, что розововолосому не нравилось, когда он кончал внутрь. - Я люблю тебя, - прошептал русоволосый, оглаживая дрожащую спинку своего жениха. - Я люблю тебя, - ответил Чимин, горячо целуя в губы. Золотое колечко звякнуло, но это лишь нота в их мелодии любви. *** Юнги вышел из душа, высушивая свои волосы полотенцем. Войдя в свою комнату, не обратил внимания на открытое окно, сквозь которое проникал ледяной воздух. Намджун был ещё в зале для тренировок, сказал ложиться без него. Да и Мин слишком устал, чтобы не спать и ждать его. Едва голова коснулась подушки, провалился в сон, оставляя свои шею и плечи на растерзание холоду. Сквозь сон он услышал, как осторожно приоткрылась дверь, тихие ругательства от внезапного нежелательного контакта с торшером в темноте, звук закрываемого окна. Почувствовал горячие руки на своих плечах, тихое «Айщ», и притянутое вверх одеяло, укутавшее его. Кровать прогнулась под весом ещё одного тела, и он ощутил нежный поцелуй в лоб и руки, что обняли его поперёк талии. Именно такую заботу Юнги ценил более всего, и был безумно благодарен Намджуну просто за то, что он есть.