Become the Beast

Сталь. -1-

A soldier on my own, I don't know the way I'm ready for the fight, and fate (Woodkid – Iron)

2003 год

– Бойцы, смирно! Старший инструктор громко выкрикнул команду и стал в сторону, уступая место высокому широкоплечему альфе. Питер Паттерсон, тридцатидвухлетний командир роты «Альфа» сто первой десантно-штурмовой дивизии стоял перед идеально ровными шеренгами солдат. – Вольно! – голос альфы оказался низким, зычным, немного с хрипотцой, под стать его властной, грубоватой внешности. Было в нем что-то такое, что и без высокого звания и статуса командира приковывало к нему взгляд намертво. Его мощная энергетика ощущалась на интуитивном уровне даже на расстоянии. – Есть, майор! – прогремело на плацу, и отголоски луны полторы сотни голосов отбились от стен ближнего авиационного ангара и двухэтажного административного здания базы Форт-Кэмпбелл, создавая низкую вибрацию воздуха, прокатившуюся по всему телу до кончиков пальцев. Где-то там на вышке, из-за стекол центра управления полетами, за ними наблюдал генерал Пейтон. И Питеру предстояло показательное выступление перед ним, во время которого солдаты его роты двадцать четыре часа будут подвержены непрерывным физическим нагрузкам. – Сегодня у нас не обычная тренировка. Вы все прошли не один курс спецподготовки, многие из вас зарекомендовали себя с самой лучшей стороны и были не раз закалены в бою. Поэтому сегодняшний марш-бросок не будет ни для кого особо тяжелым испытанием, но придется изрядно попотеть. Бежим две двадцатки, вторая дистанция с переносом грузов. И как всегда, полоса препятствий в условиях, приближенных к бою. Если на каком-то этапе хоть один боец не справится, начнете заново! Все! Выбор один: или победить, или сдаться! Превращайте боль в теле, жару или жажду в агрессию. Блокируйте боль! Победа рождается в сознании, оно заставляет нас стать способными сделать невозможное. Только победа! – Только победа! Паттерсон удовлетворенно хмыкнул. Немного пафосных лозунгов для поднятия духа солдат никогда не помешает. Перед ним были не только его лучшие бойцы, а и группа новичков, которые еще и порох толком не нюхали, поэтому приходилось рассчитывать, что за время учений они все-таки научились работать в команде и действовать как один целостный организм. Паттерсон ежедневно муштровал вояк, превращая их в бездушные машины без чувств и эмоций, тренируя их тело, выжимая из них максимум за гранью возможного. Отсев в его роту составлял более восьмидесяти процентов. Это был самый высокий показатель в стране. Большинство его бойцов, прошедших «отбраковку», были настоящими крепкими орешками, он видел их в действии и был уверен, что они не подведут. Генералу нужен результат – и он ему его даст. Питер зажмурил глаза от яркого слепящего солнца, окидывая взглядом безоблачное небо над ангарами. Погода, сука, была не на их стороне. Вначале, когда его ребятам предстояло два двадцатимильных марш-броска с небольшим перерывом во всем обмундировании по пересеченной местности, их будет поджаривать палящими лучами, а через несколько часов, когда физические нагрузки усложнятся и придется прыгать в траншеи и проходить полосу препятствий ползком, переносить грузы, по прогнозу была большая вероятность грозы. Бойцы группы «Альфа» были спецами, но стихия могла внести непредвиденные коррективы в их планы и ухудшить время прохождение дистанции. – Группам построиться! Бегом марш! Питер встал в строй, присоединяясь к своим подчиненным. Многие командиры не участвовали в занятиях и учениях, но Питер считал это большим упущением. Сам альфа всегда был плечом к плечу со своими солдатами, завоевывая авторитет и показывая пример личными достижениями. Жизнь Питера всегда, почти сколько он себя помнил, была связанна с военным делом, он и не представлял другой судьбы. Детство и юность альфа провел в военном лицее-интернате, после которого закончил академию Вест-Пойнт. Позже была учеба в Командно-штабном колледже армии США и премия имени генерала Джорджа Маршалла как лучшему выпускнику 1996 года. Штабные должности, на которых настаивал брат, волнуясь о его безопасности, были Питеру неинтересны. Да, в жизни тыловой крысы не было ничего опаснее заточенного карандаша и единственным неприятным моментом была угроза заработать пролежни на заднице или обрюзгнуть, но успешная военная карьера подразумевала наличие боевого опыта в горячей точке, именно он был ключом к продвижению по службе. Альфу не пугала близость смерти. Сначала вид крови вызывал тошноту и приступы головокружения. От вида тех, кто раньше были его товарищами, а на заданиях могли превратиться в кусок изрешеченного мяса, волосы на голове шевелились. Но ко всему привыкаешь. И Питер тоже привык, что смерть постоянно дышала в затылок или шла с ним рядом рука об руку. Она стала чем-то обыденным. Альфа внутренне закостенел, и физическая боль, ранения и смерть стали просто издержками профессии, которые больше не трогали альфу. Но вместе с постоянной опасностью в нем поселилось навязчивое желание рваться вперед и достичь вершин в военной иерархии. Покинув территорию базы, они побежали по не раз пройденному маршруту. От горячего сухого воздуха в носу сразу же пересохло и в легких появилось небольшое жжение. Каменистая красновато-кирпичная аризонская почва раскалялась на солнце, и от нее исходили волны жара, как будто стоишь перед печкой. Кожа лица взмокла, и Питер почувствовал, как капли пота медленно стекают по щекам и подрагивают, застыв над верхней губой. Альфа переместил автомат на другое плечо, чтобы избежать потертостей и расстегнул ворот формы. Техника бега была у него отточена до автоматизма, но жара была дополнительным испытанием уровня выносливости. Питер задал темп и понемногу сместился в хвост группы, чтобы контролировать потенциально отстающих, дыша последним в затылок, постоянно подгоняя их, если они замедляли темп: – Вперед! Только попробуйте опростоволоситься перед генералом! Вы альфы или свора неумех? Подтянитесь, а то прикладом сейчас последних подтяну! Первую двадцатку рота пробежала вполне сносно. Многие солдаты упали плашмя на пыльную землю, и Питер видел, как подрагивают от перенапряжения их конечности. Альфа присел на камень, тяжело дыша, медленно отпивая воду из бутылки, и умыл лицо. В голове немного шумело, хотелось пить воду взахлеб, но так бы жидкость быстро израсходовалась, не утоляя мучительную жажду. Капли воды пролились, стекая по мощной шее вниз под форму. Одежда уже была мокрой от пота и неприятно липла к коже. – Привал полчаса! Расслабляться под палящим солнцем долго не стоило. Разморенному организму будет тяжело после долгого перерыва снова включаться в режим интенсивной нагрузки. Если следующее задание будет в пустыне, то жажда и жара станут их постоянными спутниками. И тело должно быть достаточно натренировано, чтобы не подвести бойца в экстремальных условиях. В этом и был смысл всех этих изнуряющих тренировок. – Черт! Можно сдохнуть! – Отставить разговорчики! Не расслабляться, ленивые задницы! Совсем изнежились на базе? От меня вы не дождетесь никаких поблажек! – Командир, где грузы, которые будем переносить? Здесь ничего нет! – Груз на месте, – тон Паттерсона был немного издевательским. – И где же он? Питер с ухмылкой расстегнул один из больших рюкзаков, доставленных заранее на место привала, доставая плащевые носилки со стропами. – Тренировка эвакуации раненых с поля боя! Разбиваемся на команды из пяти человек, один из команды и есть груз. Следующая дистанция, учитывая дополнительную нагрузку, давалась сложнее и медленней. Временами в почве появлялись широкие разломы, которые нужно было перепрыгивать. В общей сложности сорок миль – это почти на треть больше, чем марафонская дистанция. У среднестатистического неподготовленного человека уже давно бы остановилось сердце. Горизонт начал темнеть, ветер усилился, поднимая пыль, бросая ее в глаза. Вокруг стало почти ничего не видно. Здесь часто бывали пыльные бури – «хабубы», накрывающие большие территории плотным облаком высотой до двух километров, напоминающие гигантскую песчаную движущуюся стену. Но дожди не в сезон муссонов были редким явлением. Слышались раскаты грома, и небо озаряли вспышки молний. Некоторые били не сверху вниз, а рисовали петли и прочерчивали зигзаги во всех направлениях. Приближалось что-то мощное и страшное по своей силе. Паттерсон предполагал, что дождь может испортить их планы, но не думал, что настолько. – Началось… Вперед ребята! Живо! Нужно успеть пройти траншеи до ливня! Бойцы, превозмогая усталость, сделали рывок вперед, преодолевая последние две мили. Приходилось часто останавливаться, пока они пытались сориентироваться по навигатору. Среди белого дня тьма сгущалась, и казалось, что уже поздний вечер. – Паттерсон, давай остановимся и найдем укрытие! – рядом с ним появился запыхавшийся капитан Рассел Эванс. – Нет, мы пройдем эту чертову дистанцию до конца, не взирая на условия. На поле боя грозу или другой природный катаклизм не остановить по щелчку пальцев. – Первые капли дождя ударили по ним, и Питер стер с лба грязный пот, перемешанный с пылью. – За мной! – Как знаешь… Вода уже хлестала потоками по лицу, заливая глаза, рот и уши. Они достигли полосы, изрытой траншеями, двигаясь в системе лабиринтов, время от времени освещаемых яркими вспышками молний. Краснозем быстро размок и стал скользким, как глина. Сначала они месили жидкую грязь, которая не доходила и до середины икры, но вода постепенно поднималась и выкарабкиваться из траншей наверх становилось все труднее. Небеса словно развязались. Воды в траншеях становилось все больше и под конец она почти доходила до пояса. Питер с облегчением вздохнул, когда бойцы начали проходить последний участок, выбираясь на ровную землю. – Твоего папу за ногу! Очередная вспышка озарила их, и Питер увидел, как голова одного из бойцов скрылась под водой. Она лилась в траншеи сплошными миниводопадами, заполнив ямы почти до краев. Паттерсон бросился в мутную жижу, уходя под воду с головой, шаря руками по дну в поисках исчезнувшего под водой альфы. Мокрая одежда стала в разы тяжелее, и двигаться было нереально сложно. Когда воздух начал заканчиваться и легкие жгло, будто в адском пламени, Питеру удалось нащупать обездвиженное тело и поднять его на поверхность, выволакивая из воды. – Дыши, поганец! – Паттерсон уложил солдата на согнутое колено животом, надавливая на спину, пытаясь удалить воду, попавшую в легкие, пока не послышался кашель. Он попытался поднять бойца, ухватив его под руки, но тот зашипел: – Я на пределе… мне больно! – Вывих, – Питер ощупал плечо, серьезных повреждений он не обнаружил. Это был О’Брайен, один из новых бойцов. Альфа как знал, что нужно ожидать подвох со стороны новеньких. – Пройдем маршрут, и док подремонтирует тебя до нужной кондиции. Питер ощупал плечо и висящую плетью руку, дергая ее, вправляя сустав. О’Брайен чуть не взвыл, прокусывая губу от боли, и с нее на подбородок потекла тонкая струйка крови. – Если больно, значит, ты еще жив, солдат. Боль – наш союзник, она делает солдата бдительным и заставляет быстрее рваться к цели. Вставай и шевели своей жопой, если не хочешь, чтобы сегодня вечером тебя сделали омегой за провал задания. Если нужно ползти до финиша, ты будешь ползти! – Есть, сэр! Спасибо… спасибо, что спасли мне жизнь… – Это моя обязанность. Своих не бросаем! Питер и пальцем не шевельнул бы ради спасения другого человека, если бы такая ситуация случилась на гражданке. Но здесь он отвечал за безопасность и жизни своих солдат, за сохранность каждой человеческой боевой единицы. Это было его работой и долгом.

***

– Ну ты и зверюга, Паттерсон! Рассел Эванс стоял в проеме, оперившись о дверной косяк, с восхищением наблюдая, как Питер подтягивается на перекладине. Питер сделал рывок, напрягая мышцы, резко взмывая вверх, касаясь голой кожей груди тонкой стальной трубы. Мышцы перекатывались под кожей, как жидкая ртуть. Злость и адреналин будто стерли всю усталость после суточного испытания, когда его отчитали, как зеленого юнца. Во время прохождения последнего отрезка дистанции, на котором тренировались навыки ведения боя, одну из групп «взяли в плен». Генерал не делал никаких поблажек, не беря во внимания сложные погодные условия. – Генерал сказал, что ожидал более быстрого прохождения дистанции и лучших результатов. Черт, мы едва не потеряли О’Брайена. Он вряд ли оклемается за неделю. Придется оставить его на базе. – Оставить? Планируется что-то серьезное? – Тренировочная высадка десанта, опять будем распушивать хвост перед генералом Пейтоном, а дальше отправка на Ближний восток… Ирак, – глаза Рассела округлились от удивления. – Держи язык за зубами. Я ничего тебе не говорил. Через неделю будет сделано объявление для всех, выдвинемся на базу ВМС для дальнейшей транспортировки на эсминце. Наши птички поплывут с нами. Пройдут крещение в бою. «Птичками» они полюбовно называли маневренные боевые винтокрылые вертолеты Black Hawk нового поколения, только недавно поступившие на вооружение. Многоцелевые «черные ястребы» были способны летать на дальние расстояния и действовать в самых сложных климатических условиях. Рассел с минуту ошарашено смотрел на Питера, переваривая услышанную информацию. Но его шокированное выражение быстро сменилось на предвкушающее, как будто у ребенка, который нашел под елкой долгожданный рождественский подарок. Альфа был из тех, кому война – мать родная. – Нем как рыба… Неужели все-таки решили надрать зад Саддаму? Так и знал, что вошкание с террористами ему рано или поздно вылезет боком. Или все-таки разведка подтвердила разработку химического оружия? – Пока не в курсе. – Питер, я хочу знать, что происходит! Паттерсон вздохнул, смотря прямо в глаза боевому товарищу, с которым был знаком еще с учебки. – Да… поводом для интервенции может стать поиск оружия массового поражения, но не думаю, что это главная причина. Намечается новая война в Персидском заливе, и думаю, что мы пойдем путем опережения, уничтожая раковую опухоль в зародыше, пока она не пустила метастазы во всем регионе. Как по мне, то все это дерьмо нужно было разгрести еще позавчера. Иракцы уже давно разоряют и терзают несчастный Кувейт, пока наши бюрократы занимаются перемыванием косточек друг другу. Но это дело политиков. Наша роль маленькая – исполнять приказы и выполнять свою работу. Рассел потер руки. Он любил воевать, наслаждаясь процессом. И ему было все равно с кем и в кого стрелять. Питер опустился на пол и подошел к небольшому зеркалу над умывальником, заклеивая пластырем глубокий порез на носу, который и не заметил как получил. Из зеркала на него мрачно смотрела подуставшая небритая рожа. – Везет тебе, красавчик. Мы здесь без омег уже несколько месяцев загибаемся, моя правая уже почти стерлась и давно требует отпуск, а тебе вот так просто увольнительную на два дня на тарелочке, да и еще прямо перед операцией. Питер иронично поднял бровь, еще раз окидывая в зеркале свое лицо, прикасаясь к заклеенному порезу. У него были классически правильные черты, но тяжелая линия подбородка придавала его лицу именно тот оттенок брутальности, который делал из него матерого альфу, а не смазливого юнца. Когда-то идеально-ровный нос был сломан в спарринге со смещением, и спинка так и осталась немного повернута в сторону, а теперь на нем в придачу к давнему изъяну красовался дебильный белый пластырь. – До свадьбы заживет, удачливый ублюдок! Я тоже не против хоть иногда потрахаться, и расцарапанная морда мне бы никаким образом не помешала натянуть сладкого омежку. А с таким, как Кит, я бы опустошил яйца на пару месяцев вперед. Сколько лет ты его пялишь? Четыре? Пять? Не требует еще колечко и штамп в паспорте? Или он удовлетворяет не только тебя и выскочит замуж за того, кто первый замуж позовет или карман поглубже? Знаем, плавали… – Не распускай язык, Рассел. Ты говоришь о моем омеге. Подбирай выражения! В отличии от других солдат, которые охотно обсуждали всех омег, которых им удалось поиметь, Питер не любил распространяться об интимных деталях своей жизни. Еще задолго до «Альфы», когда Питер был старшим инструктором в учебке, и у них была двухнедельная спецпрограмма для выпускников-курсантов одного из военных колледжей. Все альфы, включая Рассела, пускали слюни на Кита, единственного омегу в группе. А слюни было на что пускать: у омеги была ладная фигура и яркая внешность, в которой угадывалось наличие восточных корней. Но Кит среди всех альф тогда выбрал его – на то время простого инструктора. И с тех пор у них не было других партнеров. Негласно они были парой, но Питер никогда ничего ему не обещал. И если посудить, омега все-таки был свободным и мог действительно ему изменять. У альфы резко испортилось настроение, губы сжались в тонкую линию. Рассел отошел на безопасное расстояние, за годы совместной службы уже успев его достаточно хорошо изучить. Паттерсон только на вид был спокойный и холодный, но внутри альфы еще плескались остатки юношеской взрывоопасной смеси, и от него легко можно было получить в глаз за дело. – Ладно, понял, не дурак. Питер ломано улыбнулся. Его улыбка была больше похожа на оскал. Он терпеть не мог, когда обсуждали или имели виды на то, что он считал своим. Омеги были достаточно редким явлением в ВВС. Большая половина военных должностей не была создана для слабого пола, если брать во внимание сугубо физический аспект: омеги были в несколько раз слабее альф. Но даже там, где игра мышц не требовалась, продвижение омег по службе было невозможным процессом, и в большинстве случаев целенаправленно тормозилось высшим командованием, состоявшим из одних альф. Кристоферу повезло: после окончания военного колледжа он попал в трехлетнюю военную пилотную программу интеграции омег, которую поддержало Министерство обороны под давлением нескольких сенаторов, спекулирующим на модном веянии – борьбе за равные с альфами права. Их лозунги в дальнейшем не были поддержаны, и вскоре усилия сделать армию двуполой сошли на нет, но Кристофер Пейн вытянул из представленной возможности максимум: успел пройти спецобучение и получить звание младшего лейтенанта. И теперь омега осел на базе в Техасе. К участию в операциях его не подпускали, но в Центре подготовки резерва для него нашлось непыльное местечко. К большому разочарованию омеги, дальше его карьера не двигалась. Его будто пристроили, чтобы не путался под ногами и особо не выступал. Питеру удавалось увидеться с Китом раз в месяц, иногда, когда задания были длительными или он был занят очередной подготовкой новых спецназовцев, – раз в два-три. Армия и редкий секс – на данный момент это были две единственные составляющие его жизни. Самое длительное время, которое они провели вместе, – двадцать суток отпуска год назад. Они улетели вместе на Гавайи, как мечтал Кит, где днем не вылезали из теплой воды, пили кокосовые коктейли, украшенные цветами, как на пресловутых рекламных туристических буклетах, и трахались ночи напролет почти до потери сознания. Это был единственный отпуск альфы «как у людей». От воспоминаний о Кристофере внизу живота стало жарко и член вздыбился. Мгновенно, без раскачки. В одном Рассел был прав. Как и любой другой альфа на базе, из-за последних двух операций, которые провели почти без перерыва, а теперь около месяца безвылазного пребывания в четырех стенах, Питер изголодался по омежьему телу, конкретно по Киту, и теперь ему нещадно ломило пах от нерастраченного тестостерона и желания спустить глубоко в любовника, заперев его узлом.