Become the Beast

Выехав за ворота базы, Питер направился на север, где находился небольшой городок Сомертон. Это не был ближайший населенный пункт, но для встречи с Китом альфа хотел снять приличный коттедж, находящийся в отдалении от других домов. Они с Китом бывали довольно шумными, и Питер не собирался подстраиваться под возможных жалобщиков на превышение допустимого уровня децибел. Он хотел приватности и уединения, и возможность дать выход своим желаниям. Вряд ли для этого подошел бы мотель с тонкими картонными стенами и наличием соседей за ними. Кит прилетел еще час назад в Финикс, где взял напрокат машину. И они двигались друг другу навстречу, но Кит должен быть прибыть на место намного раньше. Залив полный бак на придорожной заправке, Питер остановился у указателя на цветочную ферму и закурил. Чья-то забытая начатая пачка лежала в бардачке, и он сделал несколько затяжек и затушил сигарету о сухую, почти голую почву. Альфа не был склонен к вредным привычкам: сигареты, наркотики, выпивка делали тело слабее, постепенно разрушали его и забирали контроль над телом и разумом. Для военного это могло стоить жизни. Такого раздолбайства и наплевательского отношения к собственному телу Питер не мог себе позволить. И не позволял никому в своей роте, держа бойцов в ежовых рукавицах. Но почему-то сейчас руки потянулись к пачке в желании ощутить забытый вкус табака и горечь на языке. Он закинул в рот две подушечки мятной жвачки, уничтожая запах и вкус своей минутной слабости, еще раз посмотрел на указатель и позволил спонтанному порыву воплотиться в реальность, заехав на ферму и купив цветы для Кита. Бросая короткие взгляды на букет белых роз, лежащих на переднем пассажирском сидении, Питер ощущал себя мальчишкой, едущим на первое свидание, хотя давно таким не являлся, да и Кит не был невинной трепетной ланью, которую нужно было умасливать с помощью цветов или подарков, чтобы развести на секс. Кит всегда хотел его так же сильно, как и он сам. Но парень все-таки был омегой, и Питеру в кои-то веки захотелось сделать ему приятно. Вчера, возбудившись, Питер не стал себе отдрачивать, поэтому в паху покалывало, и тело было до предела напряжено и звенело, будто натянутая струна. И с каждой минутой зреющее томление накапливалось, грозясь вырваться из-под контроля, превратиться во что-то сокрушающее, сродни атомному взрыву. Час езды, пока он добрался до места назначения, показался чрезвычайно долгим. Он присмотрел двухэтажный дом с собственным садом, находящийся на окраине городка, когда приезжал сюда во время увольнения встретиться с братом. На земле яркими пятнами пестрели апельсины. Этого добра в садах было навалом, никто их не собирал, и Паттерсон отбросил ногой уже подгнивающий фрукт с дорожки. Дверь была не заперта: Кит ждал его. Альфа толкнул дверь, глубоко втягивая воздух, пытаясь учуять запах омеги, хотя знал, что Кит все время на подавителях и пахнет только вблизи, когда максимально возбужден. – Привет… – дверь в коридоре за прихожей открылась, и Кит выплыл грациозной походкой в холл. Насыщенно запахло цветами, наверное, омега только-что принимал душ. – Как добрался? Питер на секунду потерял дар речи, осматривая почти обнаженное тело. Распахнутая белая рубашка ничего не скрывала, и Питер сглотнул обильно выделившуюся слюну, когда взгляд обшарил открытую кожу шеи, груди и скользнул вниз живота к безупречно безволосому паху и возбужденному аккуратному члену. Кит готовился для него, ждал его. Поверх рубашки была одета портупея с широкими ремнями, и в кобуре находился пистолет – личное оружие омеги. Питер предпочел бы видеть кожаные ремни на голом теле, но полуодетость оставляла какую-то недосказанность, тайну, а настоящее, не бутафорское оружие заводило. Кит задумал какую-то игру, и Питер уже горел желанием в ней поучаствовать. Паттерсону показалось, омега стал еще красивее за то время, пока он его не видел. Золотистая кожа, правильные тонкие линии, высокие выраженные скулы. Его черты были очень гармоничными. Но украшением омеги были глаза – миндалевидные, светло-карие, цвета виски. Отражая солнечный свет, радужка казалась золотой, превращая Кита в какое-то нереальное, будто неземное существо. – Привет. Нормально. Это тебе. – Питер протянул омеге букет, притягивая его к себе, жадно целуя, запуская пальцы в темные волосы, мысленно борясь с желанием наброситься и грубо выебать прямо в прихожей. Его всегда моментально накрывало рядом с Китом, но Паттерсон напоминал себе в такие моменты, что он не какой-то неандерталец с мизерным количеством серого вещества в черепной коробке и мозгом в нижней головке, чтобы прямо с порога валить и трахать. – Цветы? – Кит удивленно вздернул бровь, едва очерчивая кончиками пальцев полураскрытые бутоны. А потом так же нежно провел по почти зажившей царапине на носу. – Цветы – это чертовски мило. Голоден? – Очень… – Хорошо, я покормлю тебя. Заехал в Финиксе в супермаркет и купил кое-что перекусить. Кит коротко поцеловал альфу и ушел на кухню, чтобы поискать вазу или какую-то емкость для цветов и вздрогнул, когда Питер неслышно подошел к нему сзади, прижимая к столешнице, расставляя руки по сторонам, заключая в клетку своего тела. – Я скучал. У меня голод другого рода, чувствуешь? Будет не так просто насытить меня, детка. С такого расстояния отчетливо слышался его природный омежий запах. Сладкая ваниль заполнила пространство вокруг них и дурманила разум. Питер сильнее прижался к спине омеги, толкаясь пахом вперед, в область поясницы, показывая степень своего возбуждения. – Как раз хотел сделать тебе питательный салат из морепродуктов. Они хорошо насыщают, повышают потенцию и увеличивают выносливость. – Нарываешься? – Кит вскрикнул, когда Питер больно впился зубами в кожу на затылке, мстя за ехидство, и розы рассыпались, устилая пол живым ковром. – Где здесь спальня? Сейчас устроим тест-драйв моей и твоей выносливости. Паттерсон подхватил омегу на руки, не обращая внимание на впивающиеся в подошву стопы колючки. Дерзость омеги будоражила и немного злила, Кит сам напрашивался на немедленные неприятности для собственного зада. – Там, – Кит выдохнул в изгиб шеи, прикасаясь к ней губами, и неопределенно махнул рукой, и Питеру оставалось только толкать по дороге двери, высматривая кровать или подходящую горизонтальную поверхность. Более удобную, чем кухонный островок. Не хотелось в первом, самом необузданном голодном заходе стесать Киту кожу о твердое дерево. Его тело и так будет долго восстанавливаться после всего. Светлая спальня с кроватью кинг сайз была найдена только на втором этаже. Питер совсем не бережно, нетерпеливо, сгрузил на нее свою ношу, накрывая омегу собой, остервенело целуя его рот. Он огладил бедра, забираясь пальцами между ягодиц, где было уже влажно от смазки. – Хочешь меня, – Питер не спрашивал – констатировал факт, скользя руками вверх, сминая бока, пока рука не натолкнулась на кобуру и холодный корпус оружия. На рефлексах Паттерсон вытащил его из кобуры, скатываясь с Кита и вставая с кровати, взвешивая привычную тяжесть пистолета в руке. – Питер? – омега сел на краю кровати, настороженно наблюдая за альфой с собственной Береттой в руках. – Что такое? Питер приближался медленно, его темно-синие глаза, несмотря на солнечные лучи, попадающие в спальню, были почти черными. Альфа стал между разведенных ног Кита, смотря на него сверху вниз, и провел стволом по губам, раскрывая их, очерчивая контур более пухлой нижней. Паттерсон неотрывно смотрел в расширенные от смешанного чувства страха и возбуждения зрачки омеги. – Что ты хотел делать с этим в постели? Использовать по назначению? Кит охнул, раскрывая рот от неожиданности, когда раздался щелчок затвора: Питер снял пистолет с предохранителя и, воспользовавшись секундным замешательством, ввел дуло в полуоткрытый рот, пока спусковая скоба не уперлась во влажные подрагивающие губы. Одно неосторожное движение, неосмотрительное давление на спусковой крючок языком – и эту прелестную голову разнесет на куски… – Ты веришь мне? – Кит прикрыл глаза, словно показывая степень своего доверия альфе, и расслабил горло, впуская холодный металлический ствол глубже. Он стал сам насаживаться на дуло пистолета, позволяя Питеру глубоко вводить его себе в глотку. Альфа наблюдал, как черная сталь поршнем двигается в кольце сжатых губ, как дрожат на ресницах выступившие слезы, перевел взгляд вниз на колом стоящий ровный член, сочащийся смазкой. И у самого все внизу кололо от возбуждения. – Тебя это заводит, – Питер удовлетворенно улыбнулся, – детка, да ты весь течешь… Кое-кто ловит кайф только, когда получает убойную дозу адреналина? Кит распахнул глаза, в которых теперь не было и тени страха, только неприкрытое желание. Он выпустил дуло пистолета изо рта со влажным чпоком, медленно облизывая его языком, стараясь скользнуть кончиком внутрь, будто бы ласкал желобок уретры. И у Питера от увиденной картины запульсировал распухший от крови член, болезненно стиснутый под плотной тканью форменных штанов. Если бы не сдерживающие слои ткани, его естество бы уже давно ворвалось в этот жаркий влажный желанный рот и скрылось в его глубине. Когда они познакомились, у Кита почти не было сексуального опыта. Тот, кто заполучил девственность омеги, так его ничему толком и не научил. Он и в рот толком не мог взять, неумело водя по члену альфы языком, то и дело прихватывая его зубами, больно сжимая пальцами основание. Неумелый, но такой старательный… Теперь же своим юрким языком и теплым ртом умел вынести на вершину блаженства, а нежные пальчики досконально изучили и знали каждое чувствительное местечко и выпуклость. Питер мог бы хоть сейчас вручить ему грамоту за успехи на минетном поприще и ему хотелось верить, что любовник не проводил тренировки на ком-то еще, кроме него… Слишком уж искусным он стал. Кит в последний раз облизал черное стальное дуло и, вынув пистолет из рук Питера едва заметно подрагивающими пальцами, положил его на прикроватный столик. – Ты ненормальный… что ты, гад, творишь? Он же мог выстрелить! – омега ударил Питера в грудь, тяжело дыша. Его грудная клетка высоко вздымалась. Рубашка, удерживаемая ремнями портупеи, все равно распахнулась до конца, скомкавшись на спине, открывая маленькие острые темно-коричневые соски. И Питер не стал бороться с соблазном прокрутить между пальцами один из них, вырывая из омеги низкий стон. – Только не говори, что тебе не понравилось, – Питер усмехнулся, крепко фиксируя подбородок Кита пальцами, притягивая его лицо к своему паху. – Ты умело обращаешься с оружием. У меня здесь еще один ствол в полной боевой готовности. Полностью на взводе. Покажи, насколько сильно ты по нему соскучился. Пальцы Кита огладили выпуклость в штанах, делая ощущения еще более невыносимыми. И Питер облегченно выдохнул, когда омега расстегнул молнию ширинки, оттянул вниз ткань трусов и выпустил на волю настрадавшийся в тесноте орган, качнувшийся у него перед глазами. Кит на коленях, охватывающий растянутыми губами его член, разгоряченный, с упоением ласкающий языком его плоть, был словно воплощением альфьей порномечты. Но одного его рта Питеру мало, слишком мало. Никак не насытиться. – Все без изменений? Ты на таблетках? Хочу без резинки. – Паттерсон поднял Кита с пола и переместил на кровать, нажав на плечи, ставя омегу в коленно-локтевую позу. – Да… – Кит призывно выписал пятой точкой восьмерку, и Питер вздернул его задницу выше, приставил головку к сжатому отверстию, резко толкаясь вперед, вламываясь до упора в подставленное тело. Член вошел по обильной смазке внутрь, преодолевая сопротивление тугих мышц входа. Несмотря на то, как Кит тек, без подготовки в нем было охренительно тесно. Его плоть пульсировала и туго сжимала член альфы. – Я отвык, ты большой. Дай мне минутку… – Питер с облегчением выдохнул. Тело Кита принадлежало только ему, ждало его, и он не искал других связей за это время. Омега был слишком узким и захныкал, полностью приняв в себя ствол с еще не увеличившимся узлом. Все рычаги и ограничители были сорваны. Питер брал омегу быстро и жестко, вбиваясь в Кита с невероятной скоростью так, что уже давно привыкшей к его грубости любовник начал скулить. Его ноги дрожали и разъезжались, пальцы комкали сжатую в них простынь, и он не падал на кровать только из-за мертвой хватки альфы на его бедрах. Питер ударил его по аппетитной подтянутой ягодице, оставляя на светло-бронзовой гладкой коже след от ладони, который тут же начал наливаться красным. На месте его пальцев тоже остались ярко-розовые следы. Альфа развел ягодицы, любуясь, как член двигается в уже растянутом колечке мышц, выходя почти до конца, а потом резко нанизывая омегу на себя до упора. В нем было хорошо, до умопомрачения хорошо. Шелковисто влажно и горячо. Кит потянулся рукой к своему члену и вторую ягодицу обожгло следующим шлепком. Питер никогда не увлекался садо-мазо, ему не приносили удовольствия крики боли партнера и сексуальное насилие, но он чувствовал, что у него есть склонность к чему-то такому, темному и грязному, пока мирно дремлющему внутри. Если бы Кита не заводила легкая боль, то Питер бы остановился, но у омеги железно стояло и стонал он совсем не от боли. – Не прикасайся к себе. Кончи без стимуляции. – Пит, я не могу больше, пожалуйста… пожалуйста, дай мне кончить. Но Паттерсон не собирался останавливаться и приласкать любовника, доводя до разрядки. Он держал Кита сзади за запястья, натягивая его на себя за вытянутые руки. Омега шипел от некомфортных ощущений в запястьях и сильно сжимался внутри с каждым рывком, приближая Питера к кульминации. Кит сжал его особо туго и с протяжным стоном кончил. Его тело обмякло, будто из него вынули кости и позвоночник, и Питер с сожалением покинул его задницу, не допуская сцепку, забрызгивая спину омеги спермой. Кит перевернулся на спину и лежал на кровати, пребывая в полубессознательном послеогразменном состоянии, весь измазанный своим и альфьим семенем. Его тело мелко подрагивало. Он смотрел на Питера из-под приоткрытых угольно-черных ресниц, раскинув ноги, демонстрируя натруженную пульсирующую раскрытую дырку, которая еще не скоро стянется после того, как альфа вломился внутрь. От его блядского вида только что опустошенный вялый член снова встал. В этот заход Питер дал Киту вести. Омега притянул его к себе и уложил на спину, потираясь об него всем телом, будто кошка весной, полностью обнажаясь, избавившись от ремней и почти превратившийся в тряпку рубашки. Кит оседлал его, медленно оседая, впуская в себя Питера, прочувствовая каждый дюйм. Разработанная дырочка спокойно приняла увеличившийся узел, и омега дразнил его неспешным ритмом, полностью принимая его, доводя альфу до полубезумного состояния. Зрение расфокусировалось, и Питер едва не дернулся, когда лба коснулось что-то холодное, стальное. Если бы альфа так расслабился и подпустил к себе врага, то был бы давно мертв. К центру лба была приставлена Беретта, непонятно откуда снова появившаяся в их постели. Кто бы сомневался, что омега захочет отплатить ему той же монетой и возьмет реванш. Кит сидел на нем с ликующим видом, покачивая бедрами взад-вперед с маленькой амплитудой, безумно привлекательный в своем триумфе, и у Питера по коже мороз прошелся от убийственной комбинации красоты и смертельного оружия. – Лучше сюда, – Паттерсон сдвинул дуло себе на грудь, и Кит обхватил рукоять двумя руками, перемещая свой вес на пистолет, который был теперь нацелен Питеру в сердце. Балансирование на грани наслаждения и опасности истощило терпение альфы, он приподнял любовника, быстро работая бедрами, трахал его с узлом, несдержанно, яростно, пока не кончил, наполняя омегу спермой и запирая его узлом. Кит выгнулся и задрожал. По черной гладкой поверхности пистолета стекали жемчужный капли. Кит поставил пистолет на предохранитель, отбрасывая его в сторону, и обессилено упал на грудь Питеру. Паттерсон выдохнул и положил руку на лопатки Киту, припечатывая его к себе, склеивая их липкую кожу. Их с Китом постельные игры все больше и больше отходили от понятия нормы, становясь все более извращенными. Куда это их приведет? То, что случилось между ними сегодня, походило на какое-то безумие, но тело Питера все еще содрогалось от самого сильного оргазма в его жизни.