1 часть.
28 марта 2021 г., 23:32
Крик, боль, волнение. Словно застывший воск срывают со всего тела. Давление, головокружение. Снова крики, истерики от невыносимой сильной боли. «Потерпи золотце, потерпи родная. Еще немного, совсем немного. Я верю в тебя!» В голове раздавались непонятные крики, кажется, будто родного тебе человека, но предателя. Успокаивающий голос, нежный, бархатный. Хотелось забыться в этой волне эмоций, но все не так просто. Девушка чувствовала внутри себя копошение и биение сердца, только не своего. Брюнетка с прорывным криком замолчала. Теперь уже был слышен не успокаивающий голос, а вопли. Плач ребёнка, который наконец-то вышел наружу. Звук был настолько громкий и гудящий, что у всех разболелась голова. Пара врачей оглянулись и увидели пульс матери. Ровный. Машинка издала протяжный, раздражающий писк, усилив и без того напрягающую обстановку от крика ребенка. Ушная мембрана заболела, а мысли хаотично путались.
Отец новорожденного со слезами на глазах обрезал пуповину, но подержать сына он пока не мог, так же, как и свою возлюбленную за руку. Мальчика сразу отнесли в детский инкубатор. Ребёнок родился слишком рано. На седьмом месяце беременности решил покинуть утробе матери и появиться на свет. Врачи предупреждали женщину. Либо сын, либо её жизнь. Всем сердцем и всей душой она надеялась, надеялась, что сможет воспитать ею рождённого ребёнка, но мы живём не в сказке, а в жестокой реальности. Орино была красивой и милой девушкой. У неё были густые, словно горячий шоколад, волосы. Она часто любила заплетать их в длинные роскошные косы с вплетёнными в них цветами. Чаще всего это были ромашки, Орино нравился этот цветок. У нее было маленькое, хрупкое и красивое тело. Белая кожа, розовые щеки и длинные пальцы, которыми она гордилась в музыкальной школе. На момент родов, девушке, или даже девочке было шестнадцать лет. Родителей никогда и в помине не было. Её бросили со скалы, как только она родилась. А дальше пошел приют, знакомство с Огаем и секретные чувства, что оказались в инкубаторе на нижнем этаже. Òрину похоронили через неделю после родов. Мори постоянно проверял ребёнка и часто навещал, пока его не выписали из больницы, подтвердив, что мальчик полностью здоров.
Орино. Интересное имя. Первое мужское имя, что пришло ему в голову это Осаму. Так он и назвал своего сына. Огай был не в официальном браке с погибшей так, что фамилию Осаму забрал от матери. А ему правда шла эта фамилия. Осаму Дазай.
Озаки всегда любила что-то писать своём блокноте. Чуть позже выяснилось, что это что-то типа личного дневника. Личного там ничего не было. Ну и не надо.
Маленький пиджак чёрного цвета и такие же брюки, все как раз сшито на него. Белоснежная и такая же крохотная рубашка сидит идеально под пиджачком. Чёрный галстук ,с золотой прошивкой, смотрится превосходно. Чёрные туфли с белыми носками. Выглядит, как настоящий мужчина или же джентльмен. Мори Огай спец в этом, ведь он сам обожает костюмы.
Маленький Осаму носил их с того времени, как только встал на ножки и смог самостоятельно ходить. Его волосы всегда были колом, хоть Кое и пыталась пригладить их. Непослушные волосы раздражали Огая, но он терпел, чтобы не отстричь их к чёртовой матери.
Вот они тут же выходят из дверей своего особняка и направляются в чёрную lada. На тот момент это была самая популярная и мощная модель машины. Черный, кожаный салон. Почти все было из дорогих материалов. Опять это мажорство. Личный водитель привёз их довольно быстро. Ну, а что требовалось догадаться, что эта машина и сам водитель быстрее любого другого автомобиля?
Поехали они в какой-то загородный торговый центр. Он был большим и красивым. Видно для богатеньких. Всё само здание было окружено цветами и деревьями сакуры, которая еще не расцвела, но в скором времени должна была покрыть поляну и цветы, своими розовыми лепестками.
Внутри торговый центр ничем не отличался от других. Также полно магазинов и людей, которые норовят что-то прикупить. Центр был двухэтажным. И похоже есть что-то похожее на подвал. На первом этаже находились разнообразные магазины. Что косметика, что сумки, что еда и даже было маленькое кафе под лестницей. Второй этаж был полон магазинов одежды. Только одежда. Это же с ума сойти можно! А вот внизу на нулевом этаже находилось тоже почти всё. Там были, что оптика, канцелярия, обувь, мебель и даже продуктовый магазин.
Облазив все отделы и послушав лекции по типу: ≪Я это не хочу≫, ≪Мне это не нужно≫, ≪Это мне не нравится≫, ≪Это не красиво≫. И почти такую же лекцию услышал Огай от жены. М-да, супер. Но терять уже нечего и с горем пополам они вышли из магазина почти со всем, что там было. Начиная с портфеля, заканчивая новой сумкой для Озаки. Бедный кошелёк Мори. Так и хочется плакать.
***
Малыш рос не по годам, а по часам. Осаму был умным мальчиком. К одному году он уже умел стоять на ногах, а после и зашагал. Первый шаг сына запомнился Мори навсегда. Дазай, как всегда, тянулся к банке с бананами. Не мог дотянуться. Мальчик встал на ножки и сделал шаг к интересному предмету, а после еще, еще и еще. Малышу понравилось ходить. Спустя месяц, после этой истории Мори брал его на прогулки без коляски. Дазай мог сам ходить и даже бегать. Его первое слово было Мори, а точнее «Мойи». В одну из ночей юноше не хватало внимания и накинувшись на папу с этим словом, тот нежно засмеялся, своим привычным, детским хохотом. А после происходило ещё много чего. Говорить он научился за полгода. С ним сидели лучшие репетиторы и учителя.***
Примерно через месяц после второго дня рождения сына, Огай нашел себе еще одну игрушку. Девушка была безумно красивой. Рыжие, густые волосы. Постоянно порезанное платье до бёдер. Так она выражала свое лёгкое поведение. На вид она была уверенной в себе и высокомерной. Но в душе и в обществе, женщина была очень приятным человеком. Весёлая и смешная. Позитива в ней было хоть отбавляй. На удивление Кое сдружилась с этим маленьким ребёнком. Она постоянно играла с ним и помогала Огаю с воспитанием примера для подражания. Маленький Осаму очень любил своих родителей и почему стал считать тётю Кое — мамой. Так все и произошло. Мори Огай и уже Озаки Мори сыграли свадьбу на весь мир. Мальчику это даже нравилось. Только было одно Но. Все было по расписанию, что сильно не нравилось малышу. Шесть часов утра — подъем. Семь часов утра — завтрак. Восемь утра — уроки. Двенадцать часов дня — время с Кое. Час дня — обед. Два часа дня — прогулка с отцом. Четыре часа дня — полдник. Пять часов вечера — домашние задания. Семь часов вечера — ужин. Восемь часов вечера — время с родителями. Десять часов вечера — отбой. Это расписание настолько ему не нравилось, что тот бегал по всему поместью, только, чтобы не делать какие-либо дела по расписанию. Прислуга постоянно бегала, искала, кричала парня, но он не выходил из своей маленькой комнаты. Запираясь, делал уроки. Конечно, если в это время их нет в расписании. Читать и писать он пока не мог. Но задания, которые были в его учебниках этому не нуждались. Задания разлагались на такие, как; какой где цвет? Произнесите букву. Посчитайте камушки, найдите отличия. Такие задания ему нравились. Он с удовольствием садился за уроки и занимался. Когда Дазая все-таки находят и открывают дверь, то его отчитывает Огай. У Осаму была стратегия. Это слезы. Немного их и уже тебя успокаивают, а не отчитывают. Ну как не приласкать этого проказника. Когда из его шоколадных глаз текли слезы, то многим казалось, что плитка тёмного шоколада плавилась и растекалась по щекам. Его аккуратный носик двигался, издавая звук, как «шмыг». И так красные щёчки становились алыми. Но способ этот перестал работать через месяц. Ибо Мори научился распознавать его настоящие слезы от фальшивых. Когда мальчик плакал по-настоящему, то его глазки блестели, словно алмаз на солнце. Носик косился вниз, а слезы текли из уголка глаза. Когда это были наигранные слезы, то все было в точности, да и наоборот. Глазки у него не блестели от слова совсем. Носик косился вверх, а сами слезы текли по всей области глаза. Хоть за это его сильнее не отчитывали, но Мори давал знак, что так делать не нужно. К двум годам у малыша не появилась способность, что расстраивало, как и мальчика, так и родителей. Все знали, что рано или поздно мальчика отправят в интернат для одарённых. Он не мог не быть эспером(?). Его мать была знаменита своей способностью. называлась она «Саи́ф тьмы». С помощью этой способности, девушка могла создавать свет дня и связываться с галактикой. Эта способность была полезна, когда отключали свет. Самый лучший вариант. Или откуда летит бомба, пуля и т.д. Девушка останавливала время на несколько секунд и связывалась с предметами. Довольно сильная способность. Но странная. Где-то полезная, а где-то считается бредом. Интернат был общим. По словам министра финансов их семьи — Ито Айато, на первом этаже была прихожая, игровая для маленьких детей и зал собраний. Так же был нулевой этаж. В нем были залы для занятий и тренировкам способностей. Второй этаж был полностью женский. Он делился на две части. Правая половина для детей от двух лет до шести. Левая половина была с шести лет до четырнадцати. На третьем этаже жили мальчики. Обстановка была такая же. Правая половина с двух до шести, а левая с семи до четырнадцати. Четвёртый этаж как раз для подростков от пятнадцати до восемнадцати—двадцати лет. Это как ребёнок пожелает. Правая половина была мужская, а левая женская. Вроде все просто. На пятом этаже были кабинеты. Там проходили теорию способностей и разные предметы. Учеников делили на классы по способностям. Каждый год классы менялись, и их названия тоже, которые придумывают сами ученики. У здания есть большая и красивая крыша. Ее часто использовали для каких-то мероприятий. А если погода была плохой, то мероприятия проходили, или на нулевом этаже в холле, или на пятом этаже в рекреации ну если все на столько плохо, что никуда нельзя, то в столовой. Конечно, дети обучались по обыденной программе. Для этого специально выделено ещё здание, рядом с корпусом. Уроки короткие, но чёткие и понятные, так как находится в этом интернате очень дорого. У всех с пяти лет начинались занятия, чтобы успевать все и сразу. Уроки в восемь тридцать с десяти до двух дня. Это зависело от класса и возраста ребёнка. А дальше проходили и занятия со способностями. Опять этот график. Да сколько можно?! За рассказом, Осаму успел уснуть на плече у учителя. Дазай и Ито-доно довольно сильно сдружились. Хоть Дазай и знал, что с родителями они видятся будут реже, но он все равно общался только с ним.***
Декабрь. Только начал выпадать первый снег. Как трёхлетнему ребёнку, Осаму очень хотелось посмотреть на первый снег и поиграть в снежки, но его счастью пришёл конец именно четвёртого декабря. У него появилась способность. А узнал он об этом, когда Ито‐доно показывал свою. Она была банальная, но довольно интересная. Он мог поднимать предметы в воздух. Левитация. Но на что-то большее его способность не гордилась. Айато-сан поднял пару вещей, чтобы убрать все лишнее со стола, но все с треском упало, когда маленький Дазай сел на колени к своему педагогу. Изначально Ито подумал, что забылся и потерял контроль, но через какое-то время все это повторилось. И тогда он точно понял, что у мальчика есть способность. Тот, светясь от счастья побежал к кабинету Мори Огая с Дазаем на руках, чтобы показать малыша. Он тихо постучался и услышал твёрдое и холодное «Войдите». Ито открыл дверь и подойдя к столу начальника, посадил мальчика на него же. — Здравствуйте Мори-сан. Кажется, у юного господина появилась способность. Да, именно так просили прислугу называть этого демона. Мори прищурился и не веря своему счастью, что ребёнок все же его, тот сказал. — Айато, какая у него способность и не мог бы ты рассказать, как это все произошло. Он сложил локти на стол, а подбородок положил на кисти рук смотря на прислугу и менеджера. — У него обновление способности. Как я понял, когда он дотрагиваться до эспера(?), то способность обнуляется. Выяснил я это, когда использовал свою способность, а он решил дотронуться до меня. — Хм. Обнуление способности. Довольно интересно. Продемонстрируйте. Как и сказал работодатель. Он продемонстрировал. Поднял пару предметов в воздух и попросил Осаму прикоснуться к нему. Дазай своей маленькой ручкой дотронулся до плеча Ито-сана. Машинально предметы попадали на красный ковёр. Маленький Осаму засмеялся, а Ито-доно посмотрел на него и улыбнулся, переводя взгляд на Огая и смотря на него с надеждой, чтобы тот не на ругал его. Ибо тот может. Сам Огай-сан смотрел на ребёнка скептически, не веря, что у его сына появилась способность так поздно. Спасибо, что хотя бы появилась. — Хорошо. Сию же минуту попрошу сообщить лучшим учителям по способностям и попрошу, чтобы учителя были настоящими профессионалами в этом деле! Завтра в десять утра были в триста семьдесят втором кабинете. Сообщить няне, чтобы Осаму был готов к приходу учителя! Все свободны! Сказал он это в специальный микрофон, который раздавал его сообщения в датчики у всей прислуги в доме. Сам датчик находился в левом ухе и работал, как беспроводной наушник. Его выдают с самого начала работы в особняке. Он совсем не заметен и не доставляет дискомфорта в ухе. Это его единственный плюс. Наушник был очень громким, от слова безумно. Когда Мори-сан говорил в микрофон, у всех болели уши. Ультразвук почти разрушал их ушную перепонку. Удивительно, что никто не оглох. У Итто не было этого микрофона. У него проблема с ушами и громкий звук для него был опасен и намного сильнее, чем он является на самом деле. Если звук немного громче нормы, то пиши пропало. Из ушей начинает течь кровь. Так можно полностью лишиться слуха. Вот поэтому он постоянно с Огаем или с Дазаем. Так легче его находить и говорить нужную информацию. А если его нет там и там, то никто не беспокоится. Информация, которая говорится в наушнике, обычно не касается его. А это главное. Огай встал из-за стола и грациозно подошёл к ребёнку с его стороны. Брюнет аккуратно взял малыша на руки и положил в кроватку, которая всегда стояла у него в кабинете. Специально для сына. Молодой отец вернулся к столу с кучей бумаг и принялся их заполнять. Некоторые были про рекламу, некоторые про идеи и новые задумки компании, которой он управляет. Сама компания была по изготовлению одежды. Бренд был очень дорогим, хоть и классным. Вещи делались из натуральных материалов, которые и стояли состояние. Их одежду обычно покупали шишки города, страны и даже иногда заграничные звезды. Такой бизнес нёс огромные деньги в его кошелёк. Вот поэтому Осаму рос в достатке и никогда ни в чем не нуждался. Самое лучшее питание, самое лучшее воспитание, самая лучшая одежда — их марки. И все в этом духе. Все было лучшим и все для юного господина.***
Близился конец декабря. На улице уже достаточно снега, чтобы играть и гулять, но мальчику — это было строго запрещено. Видите ли, слишком много мороженого съел. Вот горлышко и заболело. «Плохой Осаму, плохой. Не нужно есть совсем». Дазай передразнивал своих родителей. Конечно, все было не так точно сказано, но разобрать было возможно. Родители на это в душе смеялись, но на вид делали серьёзное, родительское лицо и успокаивали сына, словами, что кушать можно, даже нужно, но сейчас пока что, кушать нельзя и пить холодное тоже нежелательно. Юного господина радовало только одно. Что это все временно. И через пару дней, может недель, это все пройдёт и ему можно будет кушать его любимое мороженое и пить его любимое, холодное молоко. Горло, конечно болело, но не сильно. Мальчик мог спокойно говорить и кушать, хоть и кашель разрывал его маленькое горлышко. Этим вечером, его, как всегда, укладывала спать Кое. У них была привычка — читать книгу перед сном. Осаму так быстрее засыпал. Но сегодня Кое пришла без книги, да еще и с папой. Сначала в комнату вошла мама и села на край кровати, как она всегда это делает. А после вошёл отец. Как обычно грациозно, и сел на стул. Кое гладила мальчика по голове, а Огай с заботой и лаской смотрел на сына. Все было прекрасно. Тёплые руки мамы и такой же тёплый взгляд отца. Это сводило в сон быстрее любой книги. — Слушай. Если бы у тебя была возможность, ты бы кого хотел больше. Сестру или брата? — Тёплый и нежный голос матери трясся. Даже если глаза были уверены, то голос нет. Мальчик замешкался и задумался. А правда. Ему всегда хотелось иметь друга. Человек, который будет тебя поддерживать и понимать. Если это твой родственник, то он точно не бросит. — Брата. — Голос был уверен и точен, но его сдавало неумение выговаривать букву «Р». — Ты хочешь брата? — Уточнил отец. Хоть он и знал пол ребёнка, но выдавать этого не хотел. Не хотел расстраивать сына. — Может сестру? — Братика. Хочу братика! — Родной. Мама не хочет тебя расстраивать, но у тебя будет сестрёнка. — Улыбка поплыла, когда она увидела глазки мальчика. Они не были возмущенными или сердитыми. Даже и не радостные. Какие-то необъятные. Губки поджались, а носик поплыл вверх. — Я её не увижу? — улыбки как не было, так и не стало. Он понимал, что через несколько месяцев уедет и не увидит сестрёнку. Только если через несколько лет… — Ты её увидишь. Я тебе обещаю. Только через несколько лет. Пра~ — Я не хочу через несколько лет! — закричал мальчик. Также нелепо, но громко, перебивая Озаки. — Хорошо. Увидишь её, как только сможешь. — строго, и даже грозно проговорил глава семьи и вышел из детской комнаты.***
Двадцать девятое марта. Сегодня мы с сыном идем за вещами в интернат. Помню Осаму еще крохой. И я уже не верю, что он уходит из семьи так рано. Я надеялась, что он будет весь в отца, но он пошел в Орино. Я слышала про его мать очень много. Она была и красива, и умна. Я даже и не верю, что воспитываю её сына. Сейчас мой муж пытается справиться с малышом, путём одевания. Пойду помогу им.***
Подходило время первого апреля. Сакура начинала распускаться. Становилось теплее. Именно в этот день дети идут в школу. И в этот день Осаму улетает из гнезда. В этот момент особенно чувствуется родительская забота. Раннее утро, вкусный мамин завтрак, сборы, прощание с Ито-Доно, машина и сам интернат. Он был очень красивым изнутри. Белое покрытие, прозрачные стекла и красивая золото — серебряная обводка. Видно сразу, что тут учатся не просто дети со способностями. Как только Осаму зашёл в корпус, родители уехали. Ничего не сказали, даже не попрощались с малышом. Мальчика встретил один из его учителей — Одасаку. Он взял Дазая на руки и отнес на второй этаж в его комнату. Там было еще много других ребят. Все они выглядели обеспеченными и ухоженными. У половины детей что-то было во рту, а другая половина учила уроки. Некоторые играли с другими. В общем, дурдом. Как будто никакого распорядка и не было. Ну это только радовало Осаму. Его посадили в какую-то детскую кроватку. Его вещи разобрали и сложили в личный шкафчик. Сакуноске положил на верхнюю полку одежду, на вторую чемоданчик Серебряного цвета и маленькую золотую коробку. На последнюю полку он положил видимо канцелярские принадлежности и все для школы и обучения. Был ещё раздвижной ящичек. Туда положили маленькую обувь. Пакетик с предметами личной гигиены он отнес к Осаму. — Малыш. Нарисуй тут свои символы или рисунок. — Мужчина широко улыбался и говорил ласково. Он сразу понравился Дазаю. Осаму взял фломастер коричневого цвета, который ему любезно протянул дяденька и нарисовал шоколадку. А и правда, ему это шло. Одасаку приклеил чем-то непонятным и липким этот листок к пакету и поставил его на полку, где стояло много таких пакетов. Он вновь подошёл к чемодану и достал оттуда небольшой костюмчик голубого цвета и аккуратно надел его на Осаму. Наверное, он никогда не чувствовал такую мягкую и нежную кожу. Чуть позже стало известно, что у каждого ребёнка из младшей группы есть свой учитель, который сопровождает, одевает и помогает. Осаму был смышленым мальчиком и ему такая помощь не нужна, но Одасаку был иным. С ним Дазай чувствовал заботу или присутствие старшего брата. Может даже Ито… Рядом с его кроватью была другая, точно такая же, и на ней сидел парень. Он был маленьким, но довольно симпатичным. Жёлтые волосы, как солнце, были красивы. У него были красивые и большие изумрудные глаза. Маленький и смуглый носик. Большие щеки и аккуратные губки. На вид ему было года четыре. Он уже мог спокойно говорить и ходить. Видимо тоже один из умных как Осаму. Он играл с другим мальчиком, который был не менее красив. Белые волосы и фиолетовые глазки. Они были такие же большие как у всех детей. Лицо было стандартным, но опухшим. Его видимо перекормили. В отличие от желтоволосого он не так хорошо разговаривал и ходил, хоть и выглядел даже старше его. Недолго думая, Осаму подполз к одному из них и ударил по плечу того, что с жёлтыми волосами. Парень испугался, а после дружелюбно пригласил его поговорить. Дазай был рад, что у него появились первые друзья и он с радостью стал играть с ними в машинки.***
Накахаре уже три года. Довольно поздно для способности, но она так и не появилась. Ребёнка водили на разные профилактики, занятия и даже на курсы по исцелению проклятия. Других вариантов почти не осталось, кроме того, что Озаки изменила своему мужу. Вернёмся на несколько лет назад. Мори Огай рос в бедности, но с отличным образованием. Способность он получил, когда ему был только один годик. Его дар скрывался в виде мелкой, мраморной куклы из коллекции матушки А ночью эта кукла появлялась во снах мальчика, и веселила его. О его даре узнали только тогда к годам четырём, когда он пришёл в детский комплекс с ходячей, и даже говорящей куклой. Как только государство узнало о способности юного Огая, то его немедленно увезли из родного городка, и поселили в бесплатном училище для одарённых. Образование там было ужасное, но кто хотел учиться — делал это самостоятельно. Способность у Озаки появилась в два года. Хоть тётя и учила её пользоваться способностью, ведь она была единственной женщиной, которая имела способность. Получается, что в целом способность должна появиться к годам трём — четырём, но этого не произошло. У мальчика были красивые, голубые глаза. Огненно-рыжие волосы, маленькие и не заметные веснушки. Пухлые щёчки и такие же пухлые губки. Само очарование, хоть так и кажется на вид. Парнишка был куда активен и шустрее Осаму, хоть и раза в два меньше. Он был очень капризным и упрямым. Рыжеволосый очень любил гадить нянькам и мешать их работе. Его это радовало и тот беззаботно смеялся. Единственное, что вызывало смех в его доме… С самого рождения были ссоры родителей. Когда мальчику был год, он не был похож на Огая. Совершенно не похож. Из-за этого он злился и часто поднимал руку на Коё, даже доходило до избиения самого мальчика. Самую сильную боль он испытал в шесть лет. У него так же не было способности. Огая это бесило, но он надеялся, что все наладится, только поэтому он не разводился с Озаки… Сама боль была, когда старший напился до потери контроля. Он пытался убить жену. Мальчик помнит все в точности. Каждая секунда и каждое мгновение осталось в его воспоминании. Этот нож, который был только заточен, этот замах и…мальчик заступился за мать, встав под нож и утюг, который летел на него. Коё сидела в полном ужасе от увиденного. Нож был воткнут в плечо. Оно истекало кровью. Ожог на шее от утюга…и…улыбка? Да. Он улыбался. Он смог защитить родного человека, хоть и на благополучным для самого мальчика случаем.***
— Дазай! — До дрожи знакомый голос для Осаму. Это его лучший друг — Акио. Да, тот светловолосый с зелёными глазами. Они были друзьями с самого детства и дружат по сей день. — Акио, доброе утро~ — Осаму девять лет. За все это время родители ни разу не звонили и не писали ему. Он чувствовал себя сиротой. Раз в полгода был субботник, на который приезжают родители. Его друзья были с роднёй, а он закрывался в библиотеке с кучей книг. Да, ему было одиноко, но он никогда не жаловался на это. И… он ждал свою сестру. Хоть и не помнит, как выглядели его родители, чтобы точно понять как она будет выглядеть. Он поддерживает связь с Одой и каждый год он спрашивает один и тот же вопрос: Были ли кто-то с фамилией Мори? И каждый год был один ответ: Не в этот раз, малыш. За несколько лет он более-менее научился управлять способностью. Он не понимал, что ему делать, когда он её освоит? Конечно, способность великолепная и сильная, но далеко с ней не прорвёшься. — Ты не видел Кадзу? — Он вроде спит. Посмотри в его постели. — Уже смотрел. Кадзу Мацуи — мальчик, который выглядит чуть старше всех. Белобрысый с фиолетовыми глазами. Тоже друг их детства. Он никак не изменился, как м все остальные в их тройке. Их маленькая компания была популярна среди девочек. Как их называли: Тройка королей. Как-то то они выделялись. Акио выделялся своей заботливостью и любви к помощи. Он всегда найдёт язык со всеми. Добрый и очень милый. Большинству девочек нравятся такие. Кадзу отличался своей самооценкой. Она была до небес. Он был высокомерным, но в меру. Юноша был красив до безумия. Он не такой смазливый, как Акио. Он был более дорогой. Джентльмен и тот, кто хочет получать внимание от противоположного пола. Даже в свои десять лет, он был похож на какого-то парня из крутого сериала. И сам Дазай. Он был холоден, немного замкнутым, но все же он был — душой компании, которой доверяет. В десять лет уже кружил головы девочкам из старшего этажа. Он не понимал все это внимание и никогда им не пользовался, в отличие от своих друзей. — Ну тогда он уже на занятиях. — Осаму пожал плечами и развёл руки. Кадзу постоянно куда-то пропадал, и это даже смешно, ведь его правда искали. — Ты всегда такой «логичный». — Не вижу ничего плохого. __________________________________________________ Запах. Чем-то знакомый и такой ненавистный аромат. Чем-то сводит с ума. Маленькие, сонные глазки приоткрываются. Ожидается увидеть свое отражение в золотом потолке, но вместо этого он видит обычный белый потолок. Немного оглядевшись, он увидел капельницу по левую руку. Справа стоит столик, а на нём фрукты. Если сопоставить все факты, то можно понять — это больница. С четырёх лет Накахара находился тут ежемесячно, чтобы проверить здоровье, но в этот раз все было иначе. В руке какая-то иголка, воспоминания размытые, голоса нет и во рту какая-то трубка. — Я надеюсь, что в этот раз все получится… — Голос доносился из коридора. Голос знакомый, мягкий и любимый. Это Коё. Она стояла у двери в палату мальчика с каким-то дядей. Он был одет в белый халат. Это точно не папа, хоть он и любил носить такие вещи, но тот мужчина был совершенно в другом одеяние. — Мы постараемся сделать все, что в наших силах. — Грубо ответил врач и развёл руками. Хоть и Чуя этого не видел, но чувствовал. Мужчина в белом халате подошёл к ребёнку. Он улыбался, но улыбка была фальшивой. Чуя умел различать улыбки, поведение и почти все эмоции. Родители хоть и хорошие актёры, но малыш никогда не верил им. Постоянно все вокруг него было фальшивым. Сколько он себя помнил, не разу он не видел искренность в своём окружении. У него не было друзей. Не было заботы. Он вырос один, ибо не разрешал прикасаться к себе. — О, парниш, ты уже проснулся? — В глазах было отчаяние и грусть. Накахара отчётливо помнил, как врач подходил к нему, так же отчётливо помнил его улыбку, он помнил, как тот, вколол в него иглу и помнил, как сам постепенно засыпал. Возможно было только слушать, но не видеть. А дальше гром коляски, трясение, громкий и жалкий стук об дверь. Операция. Мальчику казалось, что его везут в операционную. Как только все замолчало он увидел свет. Белый свет и все. Коё ждала сына у двери. Да, Чуя умный мальчик, он правильно все понял. Операция, ему делают операцию. Шансы на то, что он очнется 100%, но мать переживала за сына. Отец находился на своём проекте и даже не знал про сына. Сама процедура длилась около десяти часов. И все это время женщина не могла сомкнуть глаза. Из палаты вышел врач. Лицо было мрачным. Что-то случилось… — У меня плохие новости. Доза, которую мы вкололи слишком велика для него. Со способностью он может не справиться. Только если с половиной. Я советую вам беречь его от других людей, даже от себя. Он в любой момент может уничтожить планету. — Глубокий вздох, и он протягивает бумажку с лекарственными препаратами. — Это все нужно будет купить. Лучше сразу его отправить на обучение. — Это настолько опасно? — Для него нет. Но для окружающих — да. — Последняя фраза, которую он сказал прежде чем уйти. Чуя находился на той же койке. Коё разрешили подойти только через час. Операция была для получения способности. Да, она была не настоящая, но Коё не могла рассказать своему мужу правду о ребёнке и просто скрыла её. Мальчик очнулся через два часа. Самочувствие было ужасное. В этой больнице он находился два дня, а после его выписали. Мори сидел на кухне и пил кофе, когда они возвратились с огромными пакетами принадлежностей для школы. Там были спрятаны и таблетки. Огая хватил шок от увиденного. Зачем там много этого хлама, если ребёнок без способностей? Он может и на домашнем обучении быть. Но его раздумья прервал Чуя. Он кинулся на отца, обнимая за шею. — Папа! Папа! — Мальчик был ошарашен новостью, что у него теперь есть способность. И он не какой-то другой. — Я теперь как вы! — Чуя обнимал папу и смеялся. Он правда был счастлив этой обновой. До Огая сразу дошло про что говорит его сын. Он презрительно посмотрел на свою жену, а та радостно и медленно кивнула. С её лица не сползала улыбка. Глаза её светились радостно за сына. Она никогда не видела его таким счастливым. Мори же в первый раз за несколько лет улыбнулся. По-настоящему улыбнулся. Кончики губ немного поднялись, когда паренёк ласкался об его щеку. Он любил это делать. Это связано было с ранним детством, когда Коё ласкала его щеку. — Да неужели? Продемонстрируешь? — Угу! — Радостный голос разорвал кашель отца. У него были некоторые проблемы с лёгкими. — Папочка, все хорошо? — Невинный взгляд, губки сжатый в одну плоскую линию и ручки, которые потрясывал страх и неуверенность, что Огаю и правда есть дело да сына. — Все хорошо, правда. — Даже, если это было не так, он бы не сказал, что ему больно или же плохо. Мальчик и так перепуганный жизнью, обстоятельствами и отношением к себе, поэтому он и молчал о своем критическом положении. — Малыш, я хочу выпить воды, не принесешь ли ты её мне? — Хриплый и погаснувший голос иногда пугал Чую, но как ему говорили:Не волнуйся. Это просто кашель. Простуда, как у тебя была, только в более лёгкой форме. Это давало фору сомнения, но с каждым разом отец выглядел хуже и хуже. — Да, конечно… — Мальчик опустил голову, будто хотел показать свое недовольство, но он был обижен ситуацией. Накахара понимал, что папе и правда тяжело, но обида не уходила. Накахара встал с колен отца и подошёл к тумбочке. На ней уже давно стоял бокал и кружка, в которую он налил холодной воды. Подойдя к папе и передав напиток, он сел обратно, чтобы показать свое новое достижение. — Тебя всё ещё интересует? — Кукольные глазки смотрели прямо в отцовские. — Моя способность? — Да, конечно. Я все еще жду твоего спектакля. — Мужчина поставил кружку на стол рядом с кроватью, где тот сидел. — Так… хорошо… — Чуя попытался сосредоточиться. Его тело покрывается рыжей коркой способности. Посередине его двух бровей образовалась маленькая морщинка. Так, можно было понять, что он сосредоточен. Рыжий чувствует тяжесть. Тяжесть и одновременно лёгкость. Огай сразу понял, что происходит. Чуя становится невыносимо тяжёлым. Изначально было спланировано обратное. Способность еще не управляемая и разобраться сложно. Несколько секунд он был в таком положении. Эта функция отнимает много сил, так что он сразу упал на папу тяжело дыша. — Я поражён. — Большая рука Огая гладит маленькую спинку сына. — Но пока что лучше не используй её. — Я ведь смогу поехать в интернат? — Накахара спросил с надеждой. У него никогда не было друзей, но он их очень хотел. Это был единственный шанс обрести внимание сверстников. — Конечно, но есть условие. — Озаки перебила своего мужа, который даже и не начал говорить. — Ты сможешь поехать, но у нас с твоим папой много работы. Ты сможешь нас увидеть только к восемнадцати лет. — Она запустила руку в волосы сына, и немного их поворошила. — Хорошо? — А вы не сможете приехать? — Хоть он и не понимал, насколько это длинный срок, но опущенный и грустный кивок матери дал свое. — Хорошо, я поеду. — Настроение не испортилось, но в мальчишке можно было прочитать, что грусть и страх покорил его. — А теперь в комнату. Уже поздно. — Сообщил отец и ,взяв ребёнка на руки, понес в комнату. На улице уже было темно. Голубые глаза слипались, но спать он не хотел. Через пару дней он уедет. Страх становился все сильнее. Страх не увидеть родителей. Когда Огай положил его на кровать и ушёл, парень заплакал. Первый раз, когда он разрешил себе это сделать. Голубые как море глаза, наполнились океаном слез. Да, ему было совершенно плевать, если его услышат. Мальчик, который рос с родителями, никогда не покидал их и постоянно был с ними, должен уйти. И увидеть только через одиннадцать лет. Целых одиннадцать лет он должен просидеть в одиночестве. Так он и думал, пока рука мамы не коснулась его плеча. Тихое и успокаивающее пение, пение мамы, которая хочет поддержать. Она гладила его по спине, пока тот окончательно не успокоится. Чуя приобнял ее и страх исчез, как и ручей из слез. — Малыш, ты чего? — Её вид был спокойный. Это успокаивало. — Неужели ты боишься? На этот вопрос Чуя промолчал. Рыжик не хотел показаться слабым и смешным, даже если это всё — чистая правда. — Давай так. — Кое отошла на пару шагов и отпустила сына. Взяв потрёпанную и старую книжку, она села обратно, в то же положение. — Когда я была маленькая, меня хотели забрать силой. И у них это получилось. Последнее мое воспоминание о родителях было, то, как моя бабушка готовила карри. Я была на нее зла, даже не помню за что. — Женщина легко посмеялась, и продолжила свой рассказ. — Когда я выбежала, то меня сразу поймали. Со мной был только этот блокнот. — Из-за спины она достала тот самый блокнот. Он был толстым и весь потрёпанный. На вид ему было лет двадцать. Белая обложка, которая уже имела кофейный цвет. Застёжка и ремень из кожи. Все это выглядело красиво и дорого, хоть семья Озаки не была богатой. — Мне его подарил директор интерната. Тогда моих родителей убили, и всем сиротам дарили подарки. Я попросила блокнот. Тут я записывала все свои чувства и эмоции. Мне он помог справиться с грустью при похоронах. — Мама приобняла сына, тщательно показывая, насколько дороги ей эти старые листы. — Давай договоримся. Мы завтра с тобой сходим в магазин и выберем тебе блокнотик. Такой, который ты сам выберешь, прям перед самым отъездом. Я запишу в него номер телефона. Когда он у тебя появится ‐ ты сможешь мне позвонить. Рассказать, что происходит, нашел ли ты общий язык со сверстниками. Хорошо? — Она убрала старую вещицу, и медленно, осторожно гладила сына. Словно он фарфоровый, и вот-вот сломается. — Да, хорошо. — Слезы сами собой испарились. Уголки губ приподнялись. — Я хочу спать. — Произнёс Чуя и через несколько секунд уснул на руках мамы. Спокойно и мило посапывая.***
Осаму сидел у себя в комнате с Акио и Ютака. Пока Дазай учил теорию способности, его друзья играли в карты. Из их компании самым умным был шатен. Он любил читать и позубрить, а те и так были довольно умны и не углублялись в материал. — Чтобы способность не разрушила ваш организм, нужно иметь и уметь делать... страница сто тридцать пять… — Послышался шелест бумаги, и перебирания страниц. Осаму искал параграф, который он пропустил, пока был в больнице год назад. А ведь это будет в контрольной. — Мг.. ага.... то есть... а... блин. Не понимаю... — Паренёк упал головой на стол и закрылся учебником. Вот что называется пропустить занятия. Кадзу повернулся к другу и посмотрел на этот лежащий кусок мяса, который пытался вызубрить материал. — Прости, я бы помог, но ты же знаешь, что я не могу. — Акико виновато улыбнулся и посмотрел в учебник, который держал Осаму. Способность у них всех была разная, и как можно было догадаться, они все были в разных классах по способностям. — Если эту формулу применить со способностью Кадзу, то он сможет огонь и яд...Нужно будет сообщить учителю. — Да, вместо того, чтобы учить материал, шатен смотрит формулы для старших классов. Это кажется странным.^^^
Комната была просторной. Единственная трёхместное жилое пространство в их крыле. За хорошую учёбу и успеваемость, директор разрешил этим троим съехаться, хоть и по правилам этого делать нельзя. Входная дверь, слева полупрозрачная из стекла и берёзы дверь в ванную. Справа стоят три кровати. У каждой тумбочка и полка. Слева от ванной комната, которая подразумевается, как кухня. Один большой стол, за которым и сидел Осаму, зубря материал. Обычно там они учат уроки. Рядом со столом кран, под ним микроволновка. Напротив крана с микроволновой обитает маленький холодильник. Все для комфорта есть, и это очень радует.***
Время близится к концу марта. Скоро апрель. Начало учебного года. А это значит, что Чуя в ближайшие часы поедет учиться. Сегодня последний день, когда он в этом доме. Накахара младший идет с мамой через уйму торговых центров и магазинов, чтобы купить юному школьнику вещи. Да, у него никогда не было костюмов. Их он терпеть не мог. Эти официальные галстуки, ужасно не удобные штаны и такая же, не удобная рубашка. Ужасно. Но через слезы и крик Кое уговорила купили это. Чуя стоит у зеркала в магазине, Кое смотрит на него и говорит, что этот костюм безумно подходит к рыжим волосам. Серая жилетка не такая уж и не удобная. А рубашка была с вырезом. Крупным вырезом, но смотрелась ничуть не хуже, чем всё в магазине. А уж тем более не вульгарно и дерзко. Черные, широкие штаны с высокой талией, ее подчёркивали. Это выглядит потрясающе красиво. Да и сам этот набор удобен. Наконец-то, спустя несколько часов они выходят из магазина с пакетом в руках. А дальше идёт худшее. Пижама. Само слово всем привычное. Но Рыжик всегда спал в больших футболках, которые неизвестно откуда у них берутся, и в коротких шортах. Это было удобно и мальчику нравилось. Вот они в другом магазине. Перед Чуей висят, лежат достаточно много ночной одежды. Озаки сразу приметила пару экземпляров для сына, а Чуя в отказ. Часть примеренных пижам ему не шли. Ну совершенно. Кое хотела уже драть все с сына и больше не возвращаться. Ведь её нервы были на исходе, пока сынишка пошел в отдел ночных футболок. Итог: Две спальных, на несколько размеров больше футболки, и несколько шорт. И как-то Озаки уговорила Чую на штаны для сна. Подошла очередь, чтобы Чуя выбрал себе блокнот. Канцелярский магазин. Много блокнотов. Самый дешёвый стоит в объёме пяти тысяч. Качество было высоким, как и Высота его брата. Мальчик долго смотрел на роскошь во плоти и разную бумагу. Прошло уже больше часа, а он стоит у прилавка и ищет. Практически всё не нравилось. То мало листов, то обложка не красивая, листы не такие. Было трудно. Можно сказать выбирание гроба перед смертью. Последний подарок и напоминание о маме, оставят след в памяти. Чуя не хочет, чтобы этот след закончился раньше времени. Наконец-то его взор упал на один из самых дорогих. Красный блокнот из кожи, чёрная корка смотрится богато. Тетрадные листы были в линейку и кофейного цвета. Его цена была...ну...64 126¥. Сильно дорого для обычного блокнота, но это того стоило. Все покупки совершены. Завтра уже тот заветный день, когда парень покинет крыло родителей. Страшно. Очень страшно. Самое страшное, что у Накахары никогда не было друзей. От слова совсем. Он постоянно был дома, даже если гулял, то на участке. Да и сам Чуя не любил разговаривать по пустякам. Он все время молчал и смеялся, убегая от нянь, которых придётся оставить без его задир. Как жить будут...***
Чуя судорожно собирает чемодан. У него нет ничего такого, чтобы он взял с собой. В чемодане была только одежда, средства личной гигиены, сладости, уж очень он их любит, хоть и аллергия на них. Пара книг и какая-то вещь. Она была упакована в три слоя. Мелкий знает, что это что-то важное, но что именно - не знает. Озаки сказала, что Чуя может открыть это только тогда, когда ему исполнится десять лет. Мальчик специально положил в самый конец чемодана эту вещь. Он не хотел ослушаться родителей. Вот и все. Чемодан собран. Осталась только канцелярия, которую он положил в рюкзак, чёрного цвета. Чуя готов. На часах за полночь, а вставать ему в пять утра, чтобы в восемь быть в интернате. Его блокнот спит с ним, а тот обнимает бумагу. Чудесная картина. Маленькие губки блестели от светильника. Он включал специально на ночь ночь эту вещь. Помогает уснуть. Носик морщился во сне. Кадр заменялся другим кадром раз в час. То он руку повернёт, то голову, то весь перевернётся. Не спокойно ему спится. Даже жалко._____
Обычное теплое и солнечное утро первых дней апреля. Лепестки сакуры очели на небольшой город, в котором осторожно начинает кипеть жизнь. Кто-то едет на работу, кто-то на учебу, а кто-то до сих пор не может встать с постели. Как только дневной свет пробился через не плотно задвинутые шторы, маленький хозяин дома тут же проснулся с помощью будильника. Накахара спал очень чутко, его мог разбудить даже малейший скрип или скрежет. Рыжая макушка показалась из-под одеяла и уже в следующие секунды, малыш резко встал и сразу начал потягиваться и зевать. Так как сегодня у него первый день в интернате, опоздать он никак не мог и по сему сразу пошел в ванную, чтобы привести себя в порядок. Он это умел делать без помощи родителей и слуг, которые находились в своих комнатах и также просыпались. Через двадцать минут повседневных процедур, рыжие волосы были красиво уложены в хвост, а голубые глаза уже не казались такими сонными и представитель такой внешности, гордо пошел на кухню кушать мамин завтрак. Пока он кушал, то уже придумал, что надеть, отмечая погоду за окном. За рассуждениями и мыслями время пролетело быстро и вот уже рядом с ним сидит мама с папой и о чем-то разговаривают, не трогая мальчишку. Некоторое время он еще уплетал за обе щеки омлет с овощами и взахлёб пил любимое молоко. Озаки поправляла его волосы и расплетала хвост из двух волосков. Чуя не был лысым или с волосами «Две ресницы». У него были густые, кудрявые локоны, но коротко подстрижены. Чёлка свисала но лбу и доходила до носа, где разделилась на две стороны. Сзади было достаточно удлинённо, как и по бокам. Но полноценный хвост заплести нельзя. Вот поэтому Озаки и волновалась, что Чуя начнёт отращивать свои косы и над ним будут смеяться. Наконец-то волосы уложены, а на мальчике костюмчик. На спине рюкзак, а в руках сумка. У родителей чемоданчик. Чуя сел в черный салон дорогой машины и смотрел на водителя, которому родители говорили адрес. — Гиндза? — Единственное, что Чуя мог понять из слов папы. На момент вопроса его уже след простыл. — Да. Это место, куда я отвезу тебя. Только это конец города. Там находится небольшая поляна, где ты будешь учиться. — Дружелюбно подметил водитель. Машина тронулась с места. Его последнее воспоминание закончилось в чёрном стекле и как машут родители. Не очень хорошее последнее воспоминание. Водитель поворачивает руль, нажимает на какие-то непонятные вещи, а Чуя наблюдает за этим. Спать уже не хочется, да и это не вариант. В мыслях малиновая страница жизни. Накахаре было трудно спросить сколько ему ждать окончания поездки. Даже через десять минут они ехали. Парнишке стало скучно. Он уже лежал, сидел. все делал. Но ему хочется что-то делать. Не привык он сидеть. Чуя едет в тишине минут десять. Без движений и просто думает. На глазах слезы. Он хочет к маме. К папе. И даже к няне, которую ненавидел. Последняя шоколадка из его запаса была съедена за первые 30 минут. Немного посмотрев, он вспоминает про блокнот. Сразу тёплые мысли и мамин взгляд вводит в меланхолию. Чуя взял золотую ручку, которая шла в этом наборе. Он писал от души. Все что ему казалось нужным и нет. Он исписал 3 страницы из 168. К этому времени машина остановилась.
