Ноэль

      Маринетт ловко проскользнула за дверь со звенящими колокольчиками, которые всего на пару мгновений прервали неуёмный марафон рождественских песен, а затем, не раздумывая ни секунды, окунулась в толпу разряженных парижан.       Ей было весело наблюдать за тем, как прохожие целыми семьями оказались на улице, чтобы пропитаться энергией праздника и привнести в его размеренный ход что-то своё. Кто-то бесцельно сновал по сияющим ярмаркам, кто-то фотографировался с Санта Клаусом и вереницей его верных друзей, а кто-то, как мог, пытался подзаработать, чтобы хоть как-то провести Рождество и с завтрашнего дня начать новую жизнь. И, надо сказать, что последних было огромное множество.       Повсюду сидели уличные художники с белоснежными холстами под замёрзшим пальцами, чуть дальше мелькали танцоры, вовлекающие в свой танец десятки туристов, а позади Маринетт звучала приятная музыка, которая разительно отличалась от слащаво-приторного JINGLE BELLS. Сделав выбор в пользу ненавязчивого бунта, девушка резво обернулась назад и зашагала навстречу знакомой мелодии.       Наверняка она и не думала, что сможет различить среди толпы незнакомцев того самого музыканта, который давал свой концерт близ покрытой льдом Сены, но видимо, ему было не привыкать. По крайней мере, Маринетт с удивлением отметила как ловко его пальцы порхали по струнам потертой гитары, а чарующий голос выдавал невообразимые ноты, больше походящие на насмешку.       Ловко обогнув группу из весёлых туристов, брюнетка подошла ближе и присела на краешек свободной скамейки. Её пальцы ощущали тепло пластикового стакана от любимого латте, а ноги стали неосознанно двигаться в такт музыке. Отчего-то в душе Мари стало легко и приятно, словно эта мелодия смогла раскрыть её суть, такую простую и в то же время, бесконечно запутанную. Да и сам музыкант явно получал удовольствие от происходящего.       Дюпен-Чэн и не заметила как ловко пересекла ту грань, которая отделяла её увлеченность игрой на гитаре от пристального разглядывания самого гитариста. Возможно, всё дело было в профессиональном взгляде будущего модельера, а может быть, ей просто нравилось наблюдать за этим улыбающимся незнакомцем. Откровенно говоря, за все девятнадцать лет своей жизни Мари не встречала кого-то столь эпатажного, но в то же время, столь гармонично существующего в выбранном образе.       Парень продолжал весело перебирать струны, даже не замечая как сильно замёрзли его пальцы. Черный лак на коротких ногтях лишь сильнее оттенял бордовую кожу, которая вот-вот грозила приобрести синеватый оттенок. Хотя, возможно, ему бы это и пошло, ведь пробивающиеся из-под темной шапки волосы, выкрашенные в глубокую бирюзу, невероятно сочетались с голубизной его глаз.       Чёрное драповое пальто, почти не укрывало брюнета от холода, а тонкие джинсы были задиристо порваны на коленях, отчего Маринетт и самой становилось не по себе. Как вообще он смог додуматься до такого? Усесться в мороз на берегу Сены и даже не удосужиться надеть что-нибудь теплое? Да и каким же это выраженным легкомыслием нужно было обладать? Наверняка, он завтра же пожалеет об этом, подхватив жуткую ангину, ну или что-то вроде того.       Брюнетка слабо ориентировалась в диагнозах, но почему-то сейчас ей захотелось укрыть этого музыканта целым ворохом своих одеял. Да так, чтобы они скрыли и потёртые носки его кед! — Боже, он либо бездомный, либо сумасшедший… …Where you're gonna sleep tonight? — последняя фраза, сорвавшаяся с губ музыканта, заставила Мари хмыкнуть. — Даже песню выбрал себе подходящую… — прошептала она, прежде чем толпа взорвалась аплодисментами и перед ней появился улыбающийся Агрест с тонкой вязаной шапкой в замёрзших руках.       К удивлению Маринетт, прохожие стали покорно сбрасывать ему мелочь, осыпая гитариста громкими комплиментами.       Парень явно стеснялся брать за своё творчество деньги, но похоже другого выбора у него не было, ведь Адриан ещё в кофейне говорил что-то о потерянном кошельке и это, если не брать в расчет то, что все кредитные карты Агреста были безжалостно заблокированы. — Спасибо, приходите ещё! Лука выступает завтра, в том клубе напротив! — выкрикивал блондин, провожая взглядом расходящихся туристов. — Прекрати, — шикнул на него музыкант и Адриан действительно замолчал. Наспех пересчитав мелочь в растянутой шапке, он ухмыльнулся. — Ну вот, кажется, теперь мы вполне сможем финансово покрыть наши расходы, — прохрипел он, протягивая Луке стаканчик с остывающим кофе. — Держи, я принёс тебе немного согреться. Извини, что так вышло, я ведь и правда не хотел портить тебе Рождество… — Забудь! — насмешливо отмахнулся музыкант и принял эспрессо из рук незадачливого «агента». — Кстати, как тебе это удалось? У тебя же не было денег... — Одна прекрасная девушка заплатила за нас. К сожалению, я не смог отблагодарить её сразу, так что в нашем списке желаний наметился ещё один пунктик, — виновато пожал плечами Агрест.       Вытряхнув из шапки последние монетки, он ловко натянул её на макушку и взглянул на Луку. — Ладно, идём, — хмыкнул он, застегивая чехол на любимой гитаре.       Мгновение спустя, она уже плотно прилегала к его спине, настырно въедаясь в промокшую ткань драпового пальто, но видимо, его это нисколько не напрягало. По крайней мере, парень бодро вышагивал в сторону ёлочного базара, прихватив с собой хохочущего блондина, который опять начал осыпать музыканта своими идеями. — Какие же они всё-таки забавные, — почти неслышно произнесла Маринетт.       Ещё пару мгновений она смотрела им вслед, а после забросила пустой стаканчик в ближайшую урну и не спеша направилась к дому, где ей предстояло заняться последними приготовлениями к встрече с Сезер. Ведь часы уже давно показывали начало седьмого…