Scars

Запах яблок и корицы рассыпчатой лентой тянется по гостиной, подсвеченной ярким обеденным солнцем. Откуда-то с улицы доносятся отголоски музыки из магазина электротехники. В кухне толстые резиновые перчатки откладываются в сторону, когда пирог выскакивает из формы, мягко приземляясь на тарелку. Под ножом раздаётся хруст сахарной корочки. Из разрезов тонкими струйками вьётся горячий пар. - Опять готовишь? Феликс поворачивает голову. В дверном проёме стоит слегка растрёпанный Чанбин, сонно трущий лицо. - Да. В этот раз яблочный пирог с корицей. - Кайф, - Чанбин потягивается и зевает. – Стряпня Хёнджина и Джисона, конечно, вкусная, но выпечка у них отвратная. Вся какая-то мокрая, либо подгоревшая. - Возможно, добавляют слишком много масла или яиц. За температурой не следят. - Не знаю чего они с ней делают, но им бы не помешали мастер-классы, - Чанбин перекладывает кусок себе на тарелку, достаёт из холодильника кофе в бутылке и идёт к столу. – А лучше ты этим занимайся, раз руки из нужного места растут. Я рад, что ты остался. Феликс смотрит на пустоту в пространстве, где секундой ранее стоял Чанбин. Конечно, все уже были в курсе произошедшего. Прошло несколько дней и противоречивые чувства в нём улеглись, хотя и не исчезли полностью. Он решил игнорировать их, чтобы не мучить себя анализом своей морали. Подсознательно он понимал, что она оказалась не такой чистой, как он думал. Принять эту свою сторону пока что было сложно. Несмотря на тяжесть внутри, Феликс по-прежнему чувствовал себя на своём месте, находясь в Дистрикт 9. Он продолжал чувствовать себя частью чего-то, пусть даже это что-то было с таким мрачным ядром. Он делает вид, что не относится к смертельному бизнесу, который его отторгал, а относится к рабочему коллективу книжного клуба. Самообман дешёвый, но другого у него не было. Он хотел принадлежать чему-то. Выпечка стала настоящей отдушиной. Феликс торчал у духовки каждый день, чему все остальные были только рады, и выходил на долгий перекур на время запекания. Он расслаблялся, смешивая ингредиенты, нарезая фрукты, растапливая шоколад, посыпая готовые изделия сахарной пудрой. Этот процесс был полностью под его контролем, он знал значение каждого действия абсолютно точно, в этом не было никаких шокирующих неожиданностей. Его сознание отдыхало. В кухонном шкафчике появляется всё больше разных специй, пряностей и трав. Помимо обычного сахара даже появился сахар лимонный, корица была как порошковая, так и в виде палочек, в выдвижном ящике несколько плиток разного шоколада. В отсеке под духовкой появлялись новые формы для выпекания и вырезания. Феликс ничего не покупал и ничего не просил, но он знал откуда это всё. - Зайдёшь? Там немного осталось. Кристофер жевал свежеиспечённую булочку с корицей, с ожиданием смотря на протирающего стол Феликса. С прошлого разговора прошла неделя, больше они не пересекались. Кристофер как будто специально держался подальше, давая ему время прийти в себя. - Пошли. Посмотрев на него, Феликс понимает, что не испытывает желания развернуться и уйти, хотя именно этого он от себя и ожидал. Думал, что не захочет находиться рядом с ним, будет как минимум злиться. Но спокойный голос Криса звучит так привычно, что он соглашается. В конце концов, это был всё тот же Кристофер, который всегда рвётся помогать другим. Своими неэтичными способами, но он не желает зла. Феликс понимает, что не боится его, не считает монстром. Он почему-то вносит в мысленный список всё больше оправданий. Кафе и правда было практически готово. Внутри появились витрины, стены, украшенные картинами, маленькие меню на столах, солонки и перечницы. Оставалась только крыша и маленький балкончик, которым и занимался Феликс. В свою очередь, Кристофер колдовал над проводкой. В комнате было тихо. Слышно только лёгкое потрескивание во время проверки соединения проводов с блоком питания. - Как дела в университете? - Нормально. Всё как обычно. - Не нагружают? - Да нет. - Это хорошо. Убедившись, что всё исправно работает, Кристофер начинает аккуратно проводить электричество через специальные маленькие отсеки в креплениях здания. Феликс удерживает пальцами перила, посаженные на клей, и наблюдает за ним. Он собирался отгородить себя от лишней информации, связанной с преступной деятельностью, но вопросы в его голове беспокойно бились о черепную коробку. - Так зачем вам старые книги? Дохода от… от основного бизнеса разве недостаточно? В итоге, он не выдерживает. Он приходит к заключению, что если узнать больше, то станет спокойнее, потому что белые пятна исчезнут. Конечно, вопросы можно было задать любому другому члену Дистрикт 9, но как ни странно, с Кристофером они сблизились больше всего. Казалось, что он может дать самый точный и открытый ответ, не будет юлить. - Доход от основного бизнеса нигде не зарегистрируешь, потому что он нелегальный. Книжный клуб даёт нам прикрытие и регистрируемый заработок. Торговля антиквариатом помогает как устанавливать связи с людьми и прикрывать выдачу наркотиков, так и зарабатывать дополнительно без особых рисков. К тому же, у каждого создаётся свой образ в торговле на случай, если кто-то отойдёт от дел и будет заниматься только легальным бизнесом. - Кто-то планирует уйти? - Пока что нет, но я уверен, что такие будут. Да, мы верим, что поступаем правильно, но в моральном плане это тяжело. Ребята захотят нормальной жизни, без махинаций и риска. Например, Джисон и Минхо. Им теперь есть что терять, у них свой дом, свой быт, своя какая-никакая семья. У меня же есть только бизнес и вся эта схема, - устроив провода на нужных местах, он начинает прикрывать их деталями интерьера. - А ты не хочешь спокойной жизни? Руки Кристофера замирают. Он поворачивается и заглядывает ему в глаза. На губах появляется грустная полуулыбка. - Я не знаю, что такое спокойная жизнь, Феликс, вернее, я этого уже не помню. Моя цель – сделать этот мир лучше. Чего ещё я могу хотеть? Понятия не имею. Не думаю, что я достоин чего-то хорошего после всего, что натворил, - он приклеивает напольный плинтус, прижимая его пальцами. – Я хочу, чтобы у вас всё было хорошо, поэтому я всегда готов помочь. - У нас? – выделяет Феликс озадаченно. – Я не… - Феликс, ты теперь часть Дистрикт 9 и это бесполезно отрицать. Иначе тебя бы здесь не было. Ты здесь, значит понимаешь меня хотя бы частично. И под «здесь» я имею в виду не книжный клуб. Феликс собирается возразить, но не может найти правильных слов. Это была именно та тема, которая его беспокоила, жрала изнутри. Теперь, когда Кристофер озвучил это, отпираться казалось слишком противоречивым и в какой-то степени жалким. Слишком много он себе врёт, лишь бы сохранить в своих глазах относительную чистоту своей значительно расплывшейся морали. Поэтому он решает перескочить через тему. - Чем конкретно вы занимаетесь? Я имею в виду повседневную рутину. Раз уж он полез в это болото, то надо пройти его насквозь до конца. - Хёнджин и Минхо ходят по ярмаркам и специальным магазинам, где продают старые книги. Они следят за рынком как в сети, так и на обычных торгах, следят за спросом. Их ночью разбуди - сходу оценят любую книгу, прикинут её стоимость. Чанбин, Джисон и Сынмин собирают информацию о бандах, подкупают их членов и в принципе крутятся рядом с их точками, потому что часто можно что-то нарыть из подслушанных разговоров или увидеть их в действии, - Кристофер проверяет внутреннюю отделку перед тем, как перейти к крыше. – Чонин упаковывает товар. До выпуска я не хочу пускать его к людям, чтобы зря не светился. Тем более раз он школьник, то в бары и клубы ему всё равно не пройти. - А ты? - Заключаю сделки. С поставщиками, с торговцами, с покупателями, с главарями, с посредниками. Я обычно хожу в те же самые места, где меня можно найти и узнать. Все заказы проходят через меня. Кому, сколько и за какую сумму – этими вопросами занимаюсь я. В книгах, которые тебе приносят, лежат деньги. Это чтобы мы не светились при передаче в общественных местах. Феликс не отвечает, задумываясь. У всех были свои роли и он понимает, что у него так же появилась своя. Он и правда стал частью механизма, пусть даже остался стоять у порога, не входя внутрь комнаты нелегальной деятельности. Когда он задумчиво выдавливает клей на стенку здания, в дверь стучат. - Входи. В комнате появляется Сынмин, который едва заметно вскидывает брови, увидев Феликса. - Есть новости, - говорит он, обращаясь к Кристоферу. – О работе. Феликс понимает, что Сынмин намекает на то, что ему нужно выйти. Он собирается отложить собранный балкон на стол и встать. - Всё нормально, говори. Феликс больше не посторонний. Сынмин, явно удивившийся ещё сильнее, окидывает его сомнительным взглядом. Видимо, он считал, что просто знать о нелегальном бизнесе было недостаточно, чтобы узнавать о текущих делах, но решать это было не ему, так что приходится послушаться. - Донмин устранён. Трое из его окружения тоже. - Подозрения? - В притоне, где они собрались, до этого развлекалась шайка Чунмёна, поэтому они думают на них. Информатор почти уверен, что после избрания нового лидера они захотят отомстить и завалят несколько их людей. - Отлично, получилось даже лучше, чем мы хотели, - Крис удовлетворённо кивает. – Что с теми дилерами? - Залегли. Кажется, они поняли, что им же будет лучше не соваться на нашу территорию. Когда получится их снова засечь, можно будет вычислить основного поставщика и попросить шайку Хёнхо перекрыть поток. - Хочешь убедить его, что их рынок мешает нам и из-за этого придётся поднять цены? А это умно, - Кристофер посмеивается. – Этот жлоб сделает всё, лишь бы урвать поставки подешевле, даже если придётся подключить своих. - Мы можем сказать, что в знак признательности дадим ему скидку на все поставки в ближайшие три месяца, - Сынмин криво улыбается. – Но дольше одного ему протянуть никто не даст. После обрубки дилеров этот жадный говнюк нам не нужен, а своим людям он о снижении стоимости не скажет. - То, что надо. Продолжай следить за дилерами и если что появится, то сразу говори мне, я его выцеплю на разговор. - Понял. Сынмин уходит. Убедившись, что балкон крепко держится на стене, Феликс начинает собирать маленький полосатый навес для него. Их разговор взбудоражил мысли ещё сильнее и кажется, что Кристофер сделал это специально. Он специально окружал его подробностями, потому что чем больше он знает, тем тяжелее будет открещиваться от всего. Постепенно он вводил его в курс дел, пользуясь таким человеческим свойством, как банальное любопытство. - Что он сделал? Донмин. - Детская проституция. Заманивал школьников, которые хотели лёгких денег, и не давал им уйти, угрожая записями с камер. - Омерзительно, - Феликс тяжело вздыхает, качая головой, он не ожидал, что всё настолько плохо. - Таких, как он, много, к сожалению. Подкупленный нами человек постепенно удаляет записи и мы связываемся с этими детьми, давая знать, что они свободны, но это приходится делать очень медленно и осторожно, чтобы не обнаружили. Теперь хотя бы на четырёх ублюдков меньше. - Вы не боитесь, что вас поймают? - Это очень сложно вычислить, учитывая, сколько всякой дури они употребляют и где шляются. Подкупленным людям нас сдавать тоже смысла нет, все разговоры записываются и в случае обнаружения их самих прибьют с особой жестокостью за предательство. Банды слишком заняты войной друг с другом, чтобы обращать внимание на торговцев. Для них мы просто магазин. - Но тебя, похоже, очень уважают. Его слова выбивают из Кристофера смешок. На его щеках появляются ямочки. - Я потеснил торговцев, которые были в этом районе задолго до нас. Шайки любят шоу, любят смотреть на то, как один наглый ублюдок мешает с грязью другого наглого ублюдка. На этом всё их уважение и строится. Они видят силу в уничтожении. Феликс слегка хмурит брови, задумываясь на мгновение. - Уничтожать в смысле физически? - Сначала нужно предложить свой товар и представить его выгодно. За этим обязательно следует реакция тех, кто уже занял территорию. И мы всегда принимали вызов, иначе никак. Побеждает тот, кто остаётся стоять на ногах, - рассказывает Кристофер. – Они торговали наркотиками ради выгоды, Феликс, им плевать, кому продавать и что продавать. - Ты не ответил на мой вопрос, - он смотрит испытующе и твёрдо. – Ты убивал? Своими руками. - Нет, - Крис принимает его взгляд и заглядывает в лицо открыто. – Избивал до потери сознания и ломал ублюдкам кости, да. Не знаю, что с ними было после реанимации, но до конца дело ни я, ни кто-то из моих не доводил. Выживали они потом или нет – на то была воля божья. Но часто ими занимались банды, вставшие на нашу сторону, потому что для них такая работа нормальна. - Банды, которые вы потом травили. - Именно. Они сами рыли себе могилы и получали по заслугам. Как и наркоторговцы. У каждого из них было больше сотни клиентов. Сколько жизней мог испоганить один такой ушлёпок? И сколько ещё испоганил бы, если бы мы их не останавливали? На паре по философии Феликс однажды услышал выражение, которое показалось ему очень странным с лексической точки зрения, но именно из-за этого оно и застряло в голове. Когда сражаются киты, ломаются спины креветок. Его китами были мораль и смысл слов Кристофера. Они бились изощрённо, а его креветки, его мировосприятие, крошилось на куски. Под сломанным мировосприятием Феликс начал находить себя. Чем больше он думал, тем больше новых своих сторон, которые раньше были скрыты панцирем, он замечал. - Готово, - Кристофер присоединяет последнюю часть крыши, щёлкает кнопкой, включая свет, и отодвигает миниатюрное здание на середину стола. – Мы закончили наше кафе. - Я не так уж и много сделал, - Феликс склоняет голову, осматривая его. – Но выглядит здорово. Особенно со светом, как будто настоящее. - Неважно сколько ты сделал, важно, что ты помогал, - губы Кристофера плавно изгибаются и он подталкивает кафе к Феликсу. – Оно твоё. Можешь забрать себе. - Забрать? – его брови удивлённо подскакивают. – Ты же их собираешь. Я не могу взять его себе. - Я хочу, чтобы оно было у тебя. Но если тебе не нужны подарки от такого, как я, то я пойму. Я пойму, если я тебе противен. Его голос спокоен, но Феликс замечает промелькнувшее смирение. Он вспоминает о том, как Кристофер сказал, что ненавидит себя. Он не ожидает положительной реакции, потому что у Феликса были все причины считать его куском дерьма, каким он и являлся с этической точки зрения. - Ты… ты мне не противен, - с заминкой в пару секунд отвечает Феликс, прощупывая свои ощущения и откапывая внутри правду, которую отрицать не выходит. – Я не одобряю то, что ты делаешь. Ты слишком много на себя берёшь и поступаешь аморально, твоя мораль извращённая, но… Я понимаю твою цель, наверное, даже больше, чем хотел бы. Как с человеком мне с тобой комфортно, хотя это и неправильно, наверное. Какое-то время Кристофер изучает его, не сводя внимательного взгляда. Он ищет намёки на ложь и анализирует услышанное. Затем он коротко выдыхает через нос, признательно улыбаясь. - Ну так что, примешь мой подарок? - Да. Спасибо. - Не за что, Феликс. В продуваемой коробке места не очень много. Кафе находит своё пристанище на кофейном столике, который находится перед диваном. Феликс смотрит на тёплые огни внутри, когда отрывается от университетских заданий, смотрит на потухшие витрины перед тем, как заснуть. Совесть продолжает точить его, но теперь он от неё отмахивается. Они пытаются сделать мир лучше. Поначалу эта мысль казалась абсурдной, сейчас же он начинает видеть в ней смысл. После разговора с Кристофером напряжение внутри как будто уменьшилось. Они снова виделись практически каждый день, если тот не был сильно занят в городе. Иногда он даже приходил на кухню и предлагал свою помощь, желая быть вовлечённым в процесс готовки. Он смешивал венчиком жидкие ингредиенты, натирал лимонную цедру, разминал масло с сахаром. Не самые солидные занятия для лидера торговцев антиквариатом и наркотиками, но, кажется, ему нравилось. Кристофер увлечённо рассказывает про происхождение и добычу какао, закончив нарезать бананы для пирога. Вымесив тесто и равномерно устроив его в смазанной круглой форме, Феликс открывает запястьем кран и начинает мыть покрытые мукой и липкими кусками теста руки. Вода брызгает на бежевый кардиган, оставляя вытянутые потемневшие капли. - Ну что ты как ребёнок, закатай рукава. Вздохнув, Кристофер подходит к нему и одним рывком поднимает оба рукава наверх, пока они не намокли полностью. Феликс дёргается от неожиданности, а сам Крис застывает, в ступоре смотря на его руки. По бледной коже от запястий до изгиба локтей шли десятки тонких горизонтальных полос белёсого цвета. - Это… - Я не собираюсь об этом говорить, - резко обрывает Феликс, с досадой опускает рукава и вытирает руки полотенцем, отворачиваясь. - Прости. - Добавь ванилин в жидкое тесто. Кристофер перебирает упаковки в кухонном шкафу, а сам краем глаза поглядывает на поджавшего губы Феликса, который начал складывать на тесто бананы. Становится ясно, почему он всегда носил одежду с длинными рукавами и никогда не закатывал их, даже если было неудобно или жарко. Некоторые шрамы другим видеть не положено.