Scars

В машине стоит плотный запах крепкого одеколона, напрочь въевшегося в обивку кресел. Никто не разговаривает, включено радио, гоняющее популярные песни с весёлыми мотивами. Вот только никакого веселья внутри нет. Феликс зажат между двумя мужчинами и напряжённо сжимает в руках свой рюкзак. В любой другой ситуации наличие жучка вывело бы его из себя, но сейчас это была его единственная надежда. По крайней мере, его должны найти рано или поздно. - Куда мы едем? - В хорошее место, пацан, сказали же. Фургон пересекает мост Сонсан и несётся в потоке машин, пассажиры которых понятия не имели о том, что мимо них везут похищенного человека. Никогда не знаешь, что может происходить буквально в паре метров от тебя. Феликсу страшно, но страх по большей части перерос в странное смирение. Он начинает думать, что произошедшее было ожидаемо. Он знал, что это когда-нибудь случится, он едва ли не осознанно шёл к этому по специально выложенной дорожке с указателями. Его жизнь не может быть спокойной и нормальной, в ней постоянно происходит какое-то дерьмо. Когда машина въезжает в район Янчон и вдали показываются горы, Феликсу протягивают сложенный в ленту платок. - Сам на глаза наденешь или помочь? Выбор очевиден. Провокация ради провокации даже не рассматривалась как вариант. Феликс завязывает повязку на затылке, оказываясь во тьме, и пытается вспомнить карту местности, чтобы понять, куда его везут. Правда в этом районе он бывал не часто, поэтому через пару поворотов связанность теряется. К его удивлению, машина заезжает куда-то и останавливается уже через десять минут. То есть они всё ещё были в Сеуле, хотя он был практически уверен, что его увезут за город в какой-нибудь отдалённый склад. Раздаётся щелчок закрывшихся ворот и звук открывшейся раздвижной двери. Его тянут за локоть. - Высаживаемся, уважаемый. Только осторожнее, мы же не хотим, чтобы ты ушиб голову. Яд в голосе настолько отвратительный, что к горлу подкатывает тошнота. Такое отношение пугало больше, чем пугала бы явная грубость. Потому что становилось понятно, что эти люди наслаждались издевательством и предвкушали то, что его ждало. Он не мог даже примерно предположить на что они были способны и как далеко готовы зайти. Если бы они хотели просто избить его в качестве предупреждения Дистрикт 9, то сделали бы это ещё в машине и выкинули на обочину. После того, как Феликс выходит из машины, его держат за плечо, ведя в нужном направлении. Судя по тому, что приходится переступить порог и треплющий волосы ветер исчезает, он заходит в помещение. Два поворота и его разворачивают, надавливая на плечи. - Садись. Феликс опускается на стул и тогда с него снимают повязку. Глаза немного жжёт после темноты, он щурится и промаргивается, возвращая фокус. Он сидит в зале обычного на вид дома с высокими потолками, большим телевизором и кожаными диванами. Перед ним находится три человека, а остальная часть, видимо, осталась снаружи, либо разбрелась по комнатам. - Думаю, ты понимаешь в какой ты жопе, - начинает говорить мужчина с коротким чёрным ёжиком, который обращался к ним ранее в переулке. – В твоих же интересах будет отвечать как положено и не юлить. - Кто вы? - Даже в такой ситуации продолжаешь собирать информацию, а? - Я просто хочу понять, как к вам обращаться. - Ну допустим, Соджун, - мужчина хмыкает. – Можешь называть меня хённим, мы ведь братья по бизнесу, так ведь? Вместо ответа Феликс поджимает губы. Никакой он ему не брат и они оба это прекрасно знают. - Гордый парень, - Соджун дёргает уголком рта, несколько раз кивая. – Крис научил тебя так себя вести? - Он просто мой начальник. - А ты просто подчинённый, - мужчина хмыкает. – Так ответь мне, Феликс, какого хрена вы лезете, куда вас не просят? - Я не знаю, о чём вы говорите. Соджун и его ребята посмеиваются. Один из них деловито откидывается на спинку дивана, вертя в руках перочинный нож. - Хочешь играть в молчанку? Спрошу ещё раз: с хера ли вы лезете на чужую территорию? - Я выдаю книги и слежу за залом, я ничего не знаю о том, чем занимаются остальные. - Ну да. Соджун, сидящий на подлокотнике дивана, встаёт, подходит к Феликсу и со звонким хлопком шлёпает его по щеке. Голова дёргается в сторону, кожу неприятно покалывает. Началось именно то, чего он ожидал. Вместо поучительных тумаков, которые могли бы закончиться через пару минут и которые просто надо было бы перетерпеть, начинается допрос, который может растянуться надолго в зависимости от того, какого рода наказания за не устраивающие их ответы они предпочитают. - Попробуем ещё раз, - Соджун подтаскивает стул и садится напротив него. – С чего вы взяли, что вы, ублюдки, можете лезть на чужую территорию и отбивать наших клиентов? - Я не в курсе основного бизнеса, я стою на выдаче, - упрямо повторяет Феликс, впрочем, говоривший правду. - Не в курсе? – его берут за подбородок и с короткой задержкой снова шлёпают по щеке, но уже сильнее. – А так? Следующий удар приходится уже по другой щеке, правда не ладонью, а кулаком с перстнем на пальце. Феликс чуть не соскальзывает со стула и хватается за лицо, чувствуя горячую кровь, проступившую на порезе. Скула начинает ныть. - Чего ваш сраный лидер хочет? Думает, что сможет вытеснить нас? - Не знаю, я правда не знаю. Меня не посвящают в детали. - Поэтому вы с ним шатаетесь как подружки, - Соджун пальцами хватает его за лицо, зажимая щёки. – Он стоит того, чтобы это терпеть? Хватка становится крепче, кожа изнутри вдавливается в зубы. Когда терпеть становится уже невозможно и горло сдавливает от подкатившего крика, Феликс не выдерживает и отбрасывает от себя его руку, водя задубевшими от боли челюстями. - Не нравится? Тогда кончай выпендриваться и выкладывай, чего ещё вы хотите отчебучить. - Мне жаль, но вы взяли не того человека. За это он получает очередной удар. Феликс падает со стула и с шипением выдыхает. Разбитая губа на пару мгновений немеет, а затем начинает гореть. Соджун опускается перед ним на корточки и хватает за ворот, заставляя сесть. - Мы с тобой можем проторчать тут весь день, пацан, а можем закончить быстро. Выкладывай какие у вас планы. - Я уже сказал: я ничего не знаю. Я пришёл месяц назад и не отношусь к торговле, я просто стою за стойкой и работаю в зале. Феликс не врал, он к торговле никакого отношения не имеет. Он мог бы рассказать про то, что Дистрикт 9 направлен расширять бизнес, про подкупных информаторов, про яд в наркотиках, но он чувствует в себе ярое сопротивление. Выдавать своих кажется непозволительным и мерзким, внутри внезапно возникает решимость, направленная на защиту их дела. Он не собирается играть по правилам этих ублюдков. Хотя за свою гордость приходится платить. - Хочешь повеселиться? Давай повеселимся. Удар по левой скуле снова роняет его на пол. Кажется, что лицевая кость вибрирует так сильно, что это отдаётся по всему черепу. Мышцы сводит, перед глазами мелькают цветные искры. Локоть, на который Феликс приземляется, противно жжёт. Он опирается ладонью о пол, чтобы привстать, но его голову грубо толкают и висок впечатывается в холодный паркет. - Ну что, вспомнил что там у вас за дела? - Мне нечего вспоминать, я могу рассказать только про книги. - Подумай ещё. Соджун встаёт. Мелькает наивная мысль о том, что он даст ему время. Вместо времени он даёт ему ногой под дых. Воздух со свистом выскальзывает из лёгких, Феликс хватается за грудь и сжимается, пытаясь вдохнуть. Несколько секунд он только и может что открывать и закрывать рот на манер выброшенной на берег рыбы. Скользкая паника заставляет тело напрягаться сильнее, мешая движению грудной клетки. Наконец, диафрагма сокращается и воздух рвано пробивается в жгущиеся лёгкие. - Так лучше думается? Ответить не получается чисто физически. Феликс с шумом вдыхает, после чего давится кашлем. К глазам подступают слёзы, горло начинает драть, с каждым вдохом и выдохом рёбра ломит. Соджун упирает носок ботинка в его лоб, заставляя откинуть голову наверх и посмотреть на себя. - Мысли появились? - Мне нечего вам рассказывать, клянусь, - хрипит Феликс севшим голосом. - Жаль. Следующий удар приходится в живот. Сдавленно охнув, Феликс закрывает себя руками, морщась от боли. Дыхание снова исчезает, грудную клетку как будто сдавливает тисками, горло закупоривается, не давая даже вскрикнуть. В этот раз контрольный вопрос ему не задают, а сразу бьют второй раз, только уже по руке, заблокировавшей живот. Две разбитые костяшки загораются ледяным пламенем. - Ты сам себе усложняешь… - Босс, - в дверях появляется один из нападавших. – Приехали люди с клуба около Норянджина, хотят договориться о поставках. Соджун на мгновение задумывается, после чего с показушной ленивостью пинает Феликса в грудь. - Последний шанс хорошенько обо всём поразмышлять, пацан, - затем он обращается к сидящим на диване. – Пусть отдыхает. Но если будет плохо себя вести, то научите манерам. - Конечно, хённим, без проблем. Дверь закрывается. Включается телевизор, по спортивному каналу идёт гольф. Феликс измученно закрывает глаза, его брови нахмурены, лицо сморщено от боли. Голова гудит, в районе висков неравномерно долбит, отдаваясь пробирающим покалыванием по всему мозгу. По рассечённой щеке стекает на тёмный паркет кровь, постепенно замедляясь. Он пытается сосредоточиться на дыхании, восстанавливая ритм. Полноценно втягивать в себя воздух не получается, приходится довольствоваться короткими отрывистыми вдохами, несущими с собой тупое нытьё под рёбрами. Живот словно набили острыми камнями, он кажется тяжёлым и жёстким. Когда Феликс перебирает пальцами ушибленной руки, то едва не всхлипывает от того, как её свело болью. По ощущениям в костяшки словно воткнули ножницы и раскрыли их. В телевизоре комментаторы энергично обсуждают полёт мяча, парни на диване гогочут, комментируя происходящее. Феликс чувствует себя максимально ничтожно, валяясь на полу в скрюченном положении и ожидая своей участи. Под его лицом капли крови, слёз и слюны, грудная клетка ноет при малейшем вздохе. Он даже не может дать сдачи. Если он попытается защититься, то получит ещё сильнее. Всё что он может – это терпеть и проглатывать унижение. Тянутся друг за другом минуты. Сознание обессиленно плывёт, от ожидания горло сжимается и полыхает сильнее. Гольф заканчивается, сменяясь бейсболом. Феликс более-менее держит связь со временем, вслушиваясь в комментарии. Примерно двадцать минут спустя дверь открывается и в комнату возвращается местный босс. - Ну что, надумал чего-нибудь, пацан? - Нет у меня информации, я бы давно уже всё рассказал, - хрипло отвечает Феликс. - Понимаешь, какое дело, - Соджун садится на свой стул, с деловым видом закидывая ногу на ногу. – Меня таким не проведёшь. Ты подстилка Криса, а значит в курсе всего. И если бы ты не упрямился, то давно бы уже топал домой. Ты и сейчас можешь пойти домой. Поделись планами, расскажи, что у вас там за туса на втором этаже, и иди себе гуляй. Никто об этом не узнает. О нашем разговоре мы с тобой просто никому не скажем. Как тебе такой уговор? - Я повторяю вам: мне нечего рассказывать. На втором этаже комната отдыха, где мы обедаем, и всё. - Что ж ты за человек такой? – мужчина вздыхает с утрированной грустью. – Я ведь совсем не хочу тебе вредить. Соджун встаёт, но перед тем, как подойти к напрягшемуся Феликсу, он доходит до дивана и забирает из рук одного из сидящих там парней перочинный нож. Щёлкает кнопка и лезвие мгновенно выскакивает наружу. Страх заставляет сердце нестись с сумасшедшей скоростью. Внутренности сжимаются, леденея. - Может так тебе будет о чём рассказать? Взяв нож наизготовку, Соджун двигается в его направлении и Феликс резко садится, игнорируя боль и начиная пятиться назад. Впрочем, далеко отползти не выходит – спина врезается в стену. Мужчину это явно позабавило, потому что он довольно щерится и опускается перед поджавшимся Феликсом, упирающимся в стену, на корточки. - Нам необязательно проходить через это, пацан. - Я клянусь, я сказал всё, что знаю. Соджун хватает его за подбородок. Руки Феликса тут же вцепляются в его запястье. - Только попробуй дёрнуться или тронуть меня. Этот нож окажется у тебя в глазу, - чеканит мужчина, твёрдо смотря на него. – Ты можешь одуматься в любое время. Феликс шумно вдыхает через нос и с отчаянным упрямством поджимает губы. Он кладёт руки на колени. Внутри всё мелко трясется от осознания того, что сейчас будет происходить. Лезвие нависает над щекой ниже левого глаза. Оно холодное, но кожу тут же обдаёт жаром, когда её протыкает остриё. Первая струйка стекает вниз и соскальзывает с подбородка. Он морщится, изо всех сил сжимая глаз. - Ну-ну, не жмись, а то криво получится, - едко посмеивается Соджун. Он медленно ведёт нож дальше и Феликс весь подбирается, сжимая кулаки так, что они начинают крупно дрожать. Меж сжатых губ вырывается приглушённый скулёж. Щёку жжёт, как будто вместо лезвия по ней вели раскалённым проводом. В этот момент из глубины дома слышится какой-то отдалённый грохот и затем голоса. - Чего они там опять делают? – раздражённо поворачивается Соджун, на время останавливаясь. – Вы двое, идите проверьте не сломали ли там наш стеллаж и скажите, чтобы заткнулись. - Да, босс. Парни немного лениво поднимаются с дивана и выходят. Соджун снова возвращается к своему занятию, опуская нож ещё на пару миллиметров. Феликс сдерживает порыв отстраниться из последних сил. С лица уже вовсю стекает по шее кровь, заливая футболку. Умом он понимает, что порез пока что был небольшой, но по ощущениям кожу как будто распарывали. Из дома снова доносится грохот. - Да какого хрена? Соджун недовольно цокает языком, оборачиваясь к двери. В этот момент Феликс не выдерживает. Он выбивает из его руки нож и со всей мощи подаётся головой вперёд, ударяя его лбом. Мужчину отбрасывает назад и Феликс пользуется шансом, подскакивая на ноги. Однако занывшие рёбра заставляют его промедлить на секунду и Соджуну этого оказывается достаточно, чтобы зарядить ему по лицу, роняя обратно на пол. - Маленький говнюк. На лицо приходится ещё один удар, размазывающий кровь по коже. Феликс дёргается и закрывается руками, блокируя третий. Его хватают за запястья, когда вдруг дверь с треском распахивается, едва не вылетая из рамы. У Соджуна не было и секунды опомниться - его сносит на пол ботинком по лицу. Кристофер смотрит на тяжело дышащего Феликса, измазанного в крови, и его глаза звереют, буквально чернея. - Я от тебя живого места не оставлю, выблядок. Он со всей силы ударяет Соджуна ногой по рёбрам так, что слышится чёткий хруст. Не теряя ни секунды, Кристофер опускается и вмазывает кулаком по его лицу. Голова дёргается, как у куклы, Соджун пытается выставить руки, чтобы скинуть его с себя, но в этот момент прилетает второй удар, а затем третий. Кристофер серией ударов выбивает из него всякую силу сопротивляться, из разбитого носа хлещет кровь, на паркет вылетает два зуба. - Хватит, - хрипло говорит Феликс, кое-как садясь и видя, что у мужчины вместо лица образовалось месиво. – Остановись. Но Кристофер его не слышит. Челюсти плотно сжаты, яростный взгляд сосредоточен на цели, рука поднимается для мощного замаха каждые десять секунд. Когда он замахивается в очередной раз, руку перехватывает подползший на коленях Феликс. - Крис, хватит. - Посмотри, что он с тобой сделал, - рявкает Кристофер. - Он получил своё, - Феликс удерживает его и заглядывает в бешеные глаза. – Пожалуйста. Перестань. Ладно? Кристофер исступлённо смотрит на него, шумно дыша. Так проходит несколько секунд, после чего он закрывает глаза, заставляя себя успокоиться, и опускает руку. - Тебе повезло, что у Феликса ничего не сломано, - зло цедит он Соджуну, слабо дышащему с булькающей в носу кровью. – Иначе я ломал бы тебе каждую кость по одной, пока ты не сдох бы от болевого шока. Кристофер встаёт, помогая подняться Феликсу, который тут же морщится из-за колющей боли в боку, и закидывает его руку на себя, обхватывая за плечи. В дверях толпятся почти все члены Дистрикт 9, до этого бесстрастно наблюдавшие за избиением. - Избавьтесь от них и зачистите дом. Все копии документов, телефонов, ноутбуков и любых электронных носителей мне. Деньги можно брать, но не больше половины, это не должно быть похоже на ограбление. Не забудьте проверить камеры в округе. - Всё схвачено, не переживай. Разберёмся. Кристофер выводит Феликса из дома. В коридоре лежат вырубленные мужчины, которые ранее перегораживали дорогу во время похищения. Во дворе от ворот к ним подбегает Чонин, обеспокоенно смотрящий на Феликса. - Ты как? - Нормально. - Я подогнал машину, - Чонин кивает на выход. – Что теперь? - Помоги остальным. Запри дверь и следи, чтобы никто из этих уродов не очухался. - Понял. Опустившись на сидение, Феликс устало откидывает голову назад. Он водит челюстью, проверяя всё ли стоит на своих местах, и морщится, буквально чувствуя, как обе скулы начинают наливаться завтрашними синяками. Разбитая губа частично опухла, щёку жгло, рёбра ныли. По ощущениям не сломанные, что уже было хорошо. Он прижимает руку с налившимися тёмно-пурпурным цветом костяшками к животу. - Поедешь в больницу? - Нет. - Я так и думал, - машина спускается по улице. – В бардачке обезболивающее, выпей. Феликс закидывает в рот сразу две таблетки и запивает водой из открытой полупустой бутылки. Ему плевать, что из неё уже пили, сил тянуться за новой не было. Они не разговаривают, используя это время для того, чтобы взять себя в руки и успокоиться. Феликс косится на Кристофера. На его руках, вцепившихся в руль, поблескивала ещё не успевшая запечься кровь. Несколько размазанных капель было и на пастельно-голубой рубашке. Он никогда не видел его настолько злым и надеется, что никогда больше не увидит. - Что с ними будет? - То, что они заслужили. Какое-то время стоит молчание. - Они не заслужили смерть. - Феликс, они распространяют наркотики. Каждый из них. Они заслужили её как минимум за это. Я молчу про то, что они похитили и пытали моего человека. За это я бы своими руками того ублюдка на куски разорвал, - пальцы сжимаются на руле сильнее. - Я думал, что вы не убиваете людей. - Они сделают это сами. Примут свою же наркоту, только тройную дозу. Там даже яд не нужен. Машина заезжает на мост. Феликс смотрит на своё измазанное красным лицо в боковое зеркало. Он прислушивается к ощущениям. К тому, как больно вдыхать воздух. К тому, как ломит голову. К тому, как жжёт щёку. Вспоминает, как он извивался от боли, пока нож скользил по коже. И, на самом деле, совесть практически молчит. Люди, которые могут избивать и резать кого-то с воодушевлённой усмешкой, равно как и те, кто в это время абсолютно безмятежно сидит рядом или смотрит телевизор, заслуживают наказания. Без них миру определённо станет лучше, потому что они несут опасность, в этом он убедился сам. Ему их больше не жаль. Возможно, в этом был виноват адреналин, возможно, его нервы выдавали запоздалую реакцию, но Феликс какое-то время ведёт себя так, как будто ничего не произошло. Он отстёгивается, когда машина паркуется у его дома, выходит, открывает подъездную дверь, заходит в лифт, входит в квартиру, придерживая сзади дверь для Кристофера, разувается, сбрасывает испачканную джинсовку и садится на диван. Только в этот момент его начинает по-настоящему накрывать. Он смотрит прямо перед собой совершенно пустым взглядом и словно выпадает из реальности. В себя он частично приходит и отмирает, только когда рядом садится Кристофер и ставит на подтащенный кофейный столик тазик с водой, положив аптечку сбоку. Он мочит тряпку, выжимает её и начинает вытирать кровь с лица и шеи сгорбившего спину Феликса. Каждый раз, как он споласкивает её, по ткани стекают коричнево-красные разводы. Феликс слегка морщится, когда тряпка проходится по особо чувствительным зонам, но его взгляд, застывший где-то за плечом Криса, остаётся таким же потерянным. - Прости, - тихо повторяет Кристофер несколько раз, проходясь тряпкой вокруг ссадины, оставленной перстнем. – Как голова? - Нормально, - Феликс отвечает на автомате, даже не задумываясь. Крис приглушённо вздыхает, кладёт тряпку в тазик с потемневшей водой и аккуратно обхватывает его теперь уже чистое лицо руками, осматривая. Палец осторожно касается кожи около пореза. Феликс наблюдает за ним, кажется, не замечая этого и просто неосознанно пытаясь зацепиться за какую-то значимую точку в пространстве. - Мне так жаль, Феликс, - наконец, виновато говорит Кристофер, поглаживая большим пальцем скопление веснушек на нетронутой части щеки. – Я не думал, что они решат напасть на тебя, я бы… Прости меня. Прости, что из-за меня тебе так сильно досталось. Не надо было тебя во всё это ввязывать. - Мне надо было быть внимательнее, - Феликс отвечает с задержкой и качает головой, пытаясь собраться с мыслями. – Я должен был заметить, что за мной идут. - Обычно люди на такое не обращают внимания. Ты не мог знать, ты не привык к тому, что на улице нужно ходить осторожно. Кристофер методично обрабатывает его раны и аккуратно лепит на порез пластырь. Он задерживается на припухшей губе и чувствует новый прилив злости. Злость растёт в разы, когда он просит Феликса приподнять футболку, чтобы оценить состояние тела в принципе. Там, где кончались рёбра, под кожей виднелись разбросанные в неровный овал кровоподтёки. Пальцы легко касаются горячей кожи вокруг и порыв вернуться и всё-таки сломать там всем кости кажется практическим бесконтрольным. - Нет, я должен был знать, - вдруг говорит Феликс, вызывая недоумение Кристофера, который опускает футболку. – А я опять всё прощёлкал. - То есть? Почему опять? - Идиот, так мне и надо, раз ничему жизнь не учит. - Феликс, - Кристофер мягко берёт его за предплечья. – У тебя шок. Тебе нужно отдохнуть. - Нет, это не шок. Шок бывает первый раз, - с губ срывается горький смешок. Феликс смотрит на свои исполосованные руки. Он никогда не показывает их другим людям. Настолько он был измотан за день, что безотчётно снял с себя куртку, переступив порог, хотя Кристофер был рядом. Люди обычно задают вопросы, на которые он отвечать не хочет. Люди всегда слишком любопытные и суют свои носы, куда не надо. - На правой руке шрамов больше, потому что они не мои. Это не я их сделал, - низкий голос Феликса гулкий и отстранённый. – Мои родители раньше были богатые. Раньше мне не нужно было ничего считать. А потом в один день я шёл домой из школы и меня окружили около парка. Окружили и заставили сесть в машину. Прям как сегодня, представляешь? Ещё один уставший смешок с истеричными нотками разрезает тишину квартиры. Кристофер напряжённо ловит каждое слово. - Они попросили родителей достать четыре миллиона долларов за час. И за каждую лишнюю минуту они резали мою руку. Тридцать две. Всего вышло тридцать две минуты. Тридцать два шрама, - Феликс водит пальцами по белёсым линиям. – Родители так перепугались, что даже не стали звонить в полицию, потому что обычно после этого детей находят в канаве. Они отдали все свои деньги и влезли в долги ради меня. Я ненавидел себя, я считал себя главным источником всех проблем, я был уверен, что испортил родителям жизнь и похерил их бизнес. Пальцы правой руки переходят на полосы на левой. Их там было меньше, но они были длиннее и хаотичнее. - Я обвинял во всём себя, думал, что если бы был внимательнее, то заметил бы слежку и смог бы убежать. После работы с психологом стало легче, да, я смог это отпустить, смириться с этим, но… Я не знаю зачем я это делал. Я брал канцелярский нож и делал надрез. Смотрел, как кровь стекает на пол. Может быть я так наказывал себя? – Феликс дёргает губой. – Или хотел восстановить баланс, потому что в моей жизни его больше не было. Я чувствовал себя уродом и хотел довести это уродство до конца. Идиот, я такой идиот… Феликс опускает голову и закрывает глаза. Произошедшее сегодня заставило его заново пережить самый страшный день в его жизни. Он оказался в кривом дежавю, в которое не мог поверить. Он как будто вернулся назад, оставаясь при этом впереди, и его разрывало. Возможно, поэтому он сохранял спокойствие. Его переклинило. Умудриться второй раз попасть в такую ситуацию мог только такой неудачник как он. - Ты не идиот, Феликс, даже близко нет и тем более ни в чём не виноват. Он не сразу осознает, что Кристофер его обнимает. Он обхватывает его, прижимая к себе, одна рука на лопатках, другая на затылке. От его рубашки приятно тянет цветочным порошком. - Случилось то, что случилось. С тобой всё в порядке, тебе просто не повезло, ты не мог ничего с этим поделать. А твои шрамы, - тёплая ладонь Кристофера монотонно двигается по его спине. – Они не делают тебя уродливым, Феликс. Шрамы, которые ты себе оставил, они никуда не исчезнут, да. Но они будут напоминать тебе о том, что ты выкарабкался из этого состояния. Не все это могут. А ты смог. Пусть они напоминают не о том дерьме, которое происходило внутри тебя, а о том, что ты смог победить самого себя. Ведь это сложнее всего. Феликс был напряжён, как струна, и просто застыл, слушая. Затем, немного погодя, он обнимает Кристофера в ответ, кладёт голову ему на плечо и закрывает глаза, позволяя себе расслабиться и слегка обмякнуть в его руках. Он знал, что его удержат. Кристофер был тёплый и надёжный. Сколько бы грязных дел он ни натворил, Феликс чувствует, что к нему он относится по-другому, а сейчас ему жизненно необходимо почувствовать поддержку. - Ты очень сильный, Феликс. Сильный, смелый и гордый. Самый яркий человек из всех, что я встречал. Я клянусь, больше тебя никто и пальцем не тронет. Я никому не позволю навредить тебе. Слышишь? Ты всегда можешь прийти ко мне за помощью. Через половину минуты в тишине Феликс, чьи эмоции улеглись от образовавшегося чувства защиты, открывает глаза и смотрит на свою левую руку. Белёсые полосы, которые он постоянно ото всех прятал, до сих пор раздражают, но не вызывают такого бурного отвращения. В конце концов, он с ними ничего уже сделать не сможет. - Ты поможешь, даже если мне будет лень идти в магазин за лимонадом и я позвоню тебе? Кристофер, явно не ожидавший такого вопроса, поначалу озадаченно хмурится, после чего негромко посмеивается ему в макушку. - Да, Феликс. Я приеду и привезу тебе целую упаковку, - он отстраняется, но продолжает держать его за плечи. – Эти уроды больше не будут проблемой, но мы не знаем остался ли кто-то ещё, кто может нам подгадить. Я не хочу, чтобы ты ходил один. Езди на такси или со мной, пока мы точно не убедимся, что всё успокоилось. Я буду забирать тебя, когда не занят. - Это уже слишком. - Нет, не слишком, Феликс, безопасность не бывает слишком, - лицо Кристофера серьёзное. – Ты не будешь ходить один, если рядом с тобой нет толпы, ты понял меня? Феликс испытующе смотрит на него, сражаясь со своей упрямостью. Он не хочет ходить и бояться, шугаясь каждой тени, не хочет бегать от такси до здания и обратно. Однако ситуация в нелегальном мире, в который он случайно прошёл чуть дальше, чем планировал, была неоднозначная. Он не хочет больше доставлять неприятности. - Хорошо. - И ещё одно, - Кристофер лезет в карман и достаёт складной нож. – Носи его с собой. - Крис, холодное оружие… - Мне так будет спокойнее. Так у тебя будет возможность защититься, если что-то произойдёт. Пожалуйста. - Ладно. Пальцы сжимают холодную сталь. У Феликса с ножами связаны далеко не самые хорошие воспоминания, но задумавшись, он приходит к выводу, что так ему самому будет спокойнее. По крайней мере, он не окажется совсем уже беззащитным, хотя пользоваться им он не собирается. - А теперь сходи в душ и отдохни. Я сделаю тебе чай.