Ты мой героин...

Город Хантерсвилл. Штат Северная Каролина. На улице стояла неописуемая жара, казалось, что на улице так жарко как будто солнце сейчас расплавит буквально все, в том числе и машину в которой сидел Дазай и наблюдал как за окном меняется Местность. В машине было настолько душно, что даже кондиционер не помогал. Родители Дазая сидели на передних сиденьях и достаточно громко что-то обсуждали. — Осаму, ты меня вообще слушаешь?-Сказала мать, но заметив, что тот не слышал не единого её слова тяжело вздохнула и вытащила у него наушник из уха.—Тебе почти 16 лет, а ведёшь себя как ребёнок. Нацепишь наушники и сидишь как глухой. — Прости... Мам, ты что-то хотела? — Спросил он не много с опущенным настроением. Изабелла лишь покачала головой и отвернулась от сына. Дазай нервничал, но это было ожидаемо. Они переезжали в Новый город, где парень не знал совсем никого, а тем более переживать новый стресс, ему не капельки не хотелось. Он сидел и думал, как перейдёт в новую школу или ещё хуже, отец настоит уйти после девятого класса и получать образование. Будет ходить там, как серая мышь. И лишь каждый раз выкидывал эту мысль из головы. Сейчас ему не хотелось об этом думать. И вообще не думать не о чем. Спустя час они приехали и остановились перед зданием, которое было сделано на простой американской манере со смешанным королевским стилем. Другого от отца Дазай и не ждал. Доминик — идеалист. Отношения Дазая с Отцом было ужасны настолько, что порой Осаму звал его по имени или вовсе не контактировал с ним и даже видеть этого человека не желал. Он был строг, придирчив, требователен, но Изабелла каждый раз отвечала Шатену: «Твой отец, желает тебе только лучшего». И много раз, он не мог понять почему Мать защищает отца, ведь она была явно не счастлива в этом браке, но что творилось у неё в голове Осаму не понимал. Дазай вышел из машины и огляделся. Город был маленький, вокруг их дома было много других. Пока они ехали сюда, ему не бросались в глаза те самые высокие,многоэтажные здания. И из за этого, город выглядел даже уютно. И не успев осмотреться, Изабелла нагрузила его коробками с вещами и отправила в дом. Когда он туда зашёл в нос сразу ударил запах краски. Дом был абсолютно новый. Поставив коробки на пол, он с изумлением прошёлся по почти пустым комнатам. мебель была новая, полки пустые, в некоторых комнатах еще пахло краской, в некоторых побелкой. В доме было опять много лишних комнат на, что мать отвечала «никогда не лишние», Дазая всегда забавлял её ответ. Дом был гораздо уютнее,чем прошлый. Поднявшись на второй этаж по лестнице, Осаму сразу понял где его комната. Она была практически полностью выполнена в белом цвете. Ему казалось, что спустя пару дней он сойдёт с ума от этого цвета. В комнате стоял шкаф размером почти со стену, ближе к окну был расположен рабочий стол, а по середине стояла большая кровать. Дазай вздохнул и вышел из комнаты направившись в низ. — Маааам— Позвал он её спускаясь в низ. С матерью они были близки. В детстве, как только он научился говорить делился с ней всем, что только видел. Раньше его было не заткнуть. Он был добрым, отзывчивыми ребёнком, открытым для общения и новых знакомств. Но потом, когда он повзрослел, отец начал загружать его дополнительными занятиями. После этого у Дазая не осталось и свободного времени, что бы решить собственные проблемы, подумать о чем-либо, поделиться чем-то с матерью, и даже прогуляться по городу. И так он замкнулся в себе. Изабелла видела состояния сына, но помочь к сожалению не чем не могла. Сколько раз она не говорила с Домиником, все было без толку. — Мне кажется, я так с ума сойду. — Ты что? Нельзя говорить столь отвратительных вещей, молодой человек. Что случилось? Изабелла не терпела когда Осаму добавлял в свою речь какие нибудь «словечки», уж сильно она была правильным человеком. Хоть и понимала, что он уже давно не маленький. Я не как не могу смериться с тем, что мы покинули Вашингтон. Дазай уставился глазами в одну точку и совсем потускнел. Вашингтон город очень большой. Он так и кипел звуками машин, людей, метро, рекламы. А в Хантерсвилле было тихо, очень тихо, особенно из-за того, что они жили не в центре, а на окраине этого маленького городка машин совсем не было слышно. Люди летом здесь ездили практически только на велосипедах. Его радовало лишь то, что его бабушка жила в этом городе. К ней он питал отдельную, особую любовь. Полностью чувствовать себя спокойным мог только с ней. В самые трудные моменты, она была всегда рядом с ним. Когда он болел, грустил, нуждался в помощи, заботе или же просто дулся на отца, только она искренни себя с ним вела. И то продолжалось это не долго, так как она сама к ним приезжала. Его бабушка мудрая, строгая, но справедливая и как любила Осаму, так и любит по сей день. Но порой ему становилось страшно от мысли, что она покинет его. Так как уже была не молода. Но он старался об этом не думать. — Осаму...— Изабелла вздохнула и наклонилась к Дазаю, обняв его.—Я знаю, для тебя это стресс, новые ощущения, но со временем ты привыкнешь, найдёшь новых друзей и все наладиться, хорошо? Дазай молча кивнул головой, кто же знал, что от обычных, спокойных слов ему становилось лучше. Отец, Доминик разговаривал с кем то по телефону и даже не слушал их разговора. Шатен взял свои вещи и ушел в комнату, начав раскладывать их по полкам. Открыл коробку и достал от туда скетчбук, который прятал от отца. Он думал если тот узнаёт чем он занимается скажет, что-то по типу:«это бессмысленная трата времени, тебе что заняться больше не чем?». Поэтому рисковать он не стал и показывать его отцу тоже. На улице был вечер, отец был в кабинете, мать сидела у себя в комнате. Ему всегда казалась странно то что они с Домиником спят в разных комнатах, на что Изабелла говорила, что им так комфортнее. Осаму переоделся и вышел из дома с мыслью и желанием осмотреть город. — Все же мама была права, освоиться в маленьком городе проще.— сказал он с грустным настроем и включив музыку в наушниках, пошёл дальше. Осаму часто гулял один, даже когда они жили в Вашингтоне, друзей у него было не так много. Порой он накручивал себя так, что думал будто настоящих друзей у него вовсе нет, а те с кем он дружил, просто докладывали информацию отцу, что-бы тот знал, с кем он был, когда был и знал каждый его шаг. Дазай не был плохим человеком, он не был злым, но перепады настроения и необъяснимая агрессия у него была. И порой он мог спокойно, влепить кулаком в лицо. Не терпел когда его унижают и это было не раз, не терпел когда возле него крутились какие то шлюхи. И даже мог отпихнуть не приятного для себя человека, не важно будь это пацан или девушка. Но позже приступы этой агрессии пропадали. Спустя долгой прогулки он вернулся домой. Ему казался этот город новым, необычным, а может, даже слишком тусклым. Шатен любил тишину, одновременно ненавидел и боялся её. Я дома. — Крикнул Дазай и снял обувь уходя в комнату. Зайдя туда он сразу заметил, что Изабелла привела там свой порядок. Он не довольно выдохнул. переоделся и упал на кровать. — Я не хочу здесь жить...

***

На утро Дазая разбудил тошнотворный звон будильника, который порой, с утра уже выводил его из себя и портил настроение. Он выключил будильник и глянул на улицу. За окном лил дождь, прохладный, успокаивающий. Он открыл окно и в лицо повеял приятный холодок, запах мокрый пыли, земли, травы. Он любил дождь, любил звук капель ударяющихся об землю, на душе становилось легко, спокойно. Но от такой расслабленности и погружения в мысли, в горле образовался ком и осознание того, что все это был не сон, что они переехали на самом деле. Здесь он чувствует себя одиноко, потерянно. Его терзало чувство вины, что он уехал и бросил близких людей для себя в Вашингтоне. Его раздумья прервал отец, который вошел в комнату и скептически осмотрев её перевел взгляд на самого Дазая и сказал: — Сын, нам нужно поговорить. В его присутствие Осаму чувствовал себя не уютно и не комфортно, а атмосфера в комнате и вовсе становилась напряженной и давящей. Не то, чтобы Дазай боялся отца, просто порой он начинал доказывать своё мнение, после чего обычно слышал фразу от Доминика: « Я сам знаю, как тебе будет лучше.» или же « Ты ещё слишком глуп и не чего не понимаешь.» Он же все это слышал, как « Твоё мнение не кто не спрашивал». Тогда его самооценка подкашивалась и он уходил в себя ещё больше думая, что пока он живет с ним, у него нет ничего своего. Изабелла даже хотела записать Осаму к психологу, на что Доминик отвечал, что это бессмысленная трата денег и все из за того что Дазай избалованный. После этого он делал вид, как будто все хорошо, чтобы не расстраивать мать. Дазай скинул с себя пижаму и достал одежду из своего рюкзака. Под руку попался личный дневник. Он вёл его с четвёртого класса. Вести он его начал лишь по причине одиночества, скуки, шутки ради. И вот ведёт его уже на протяжении пяти лет. Доказано, что общение самим с собой разгружает мозг, а если все это ещё и записывать, можно запоминать много важных деталей. Он подошел к зеркалу и глянул на себя: чёрные джинсы, белая рубашка, которая была небрежно заправлена, две расстегнутые верхние пуговицы оголяющие его ключицы. Сам он был высок для своих пятнадцати лет. Худощав, чуть подкачен. Растрёпанные волосы свисали, немного закрывая карие глаза. Поправив чёлку он пошёл к отцу на перед зная, что ему его внешний вид не понравится. Дазай постучал в кабинет и вошёл туда. На диване сидела Изабелла и то ли потерянно, то ли виновато, переводила взгляд то на Доминика, то на сына. Дазай вошедший сюда сразу почувствовал тяжёлую атмосферу и гадал о чем же вдруг решил поговорить с ним отец. Доминик проигнорировал его внешний вид и сообщил новость которую шатен боялся услышать больше всего. — Осаму, теперь ты будешь учиться в университете. — Сказал он положив пару листков документов, в стол и снова перевёл взгляд на Сына. Дазай молчал, пытаясь правильно понять услышанную им информацию. Неужели матери все же не удалось его переубедить. И теперь он будет учиться среди тех отбитых идиотов, которые попали туда благодаря богатым родителям и зубрил которые еле поступили туда на бюджет. От одной мысли становилось тошно. Осаму перевел взгляд и посмотрел на отца. — Моё мнение не учитывается? Я не хочу находиться рядом с недоразвитыми и богатыми ублюдками. Я не буду туда ходить.— сказал он в полнее спокойной, зная, что отцу это явно не понравится. Чего он хотел добиться, сам не знал, потому что Доминик никогда не менял своего решения. Его терзала мысль, что все же на протяжении трёх лет, а может и больше он будет ходить туда один. Изабелла заметив изменившиеся выражение Доминика сразу насторожилась. — Осаму, ты не прав. Там обязательно будут хорошие ребята. — Строго проговорила она. Дазай знал, что спорить бесполезно, доказывать своё мнение тоже. А может, это и к лучшему. Кто знает как бы он ходил сейчас в школу. До сентября оставалось ещё две недели, которые позволяли ему освоиться в городе. — Тебя не спрашивали, будешь ходить или нет. Я просто ставлю тебя перед фактом. Ведёшь себя, как маленький мальчик и до сих пор понять не можешь, как для тебя лучше. — Выражения его лица оставалась спокойным. Голос строгим и холодным, все как обычно. — Может это лучше для тебя? — Огрызнулся Дазай и направился к выходу. —Осаму! — возразила мать. — Не разговаривай с отцом в таком тоне! В присутствии Доминика, она вела себя с Дазем строже. Шатен её в этом не винил, а прекрасно понимал. — Ладно, я понял. Он вышел из кабинета, не желая больше там находиться ушел обратно в комнату. Взяв из рюкзака личный дневник он сел на подоконник, открыв окно и слушая дождь. 17.07.2008 9:38 « Вчера, мы с родителями переехали в Хантерсвилл. Город маленький, но уютный. многоэтажных зданий тут почти нет. На улице стоит жара, градусов 30, не меньше. С самого утра я уже поругался с отцом. Он отправил меня в Университет. Мне кажется, что такими темпами я совсем загнусь. Меня до сих пор терзают мысли о том, что мы уехали из Вашингтона. Здесь в Хантерсвилле я чувствую себя ужасно. Город маленький, тихий. Мы ещё и живем на окраине города. Машин совсем не слышно, эта тишина... она убивает меня изнутри. Думаю, простили ли меня Уильям и Джеймс. Хотя, они на меня даже не обижались, но меня коробит чувство вины, что я их бросил. Я до сих пор надеюсь, что это странный сон. В очередной раз пишу записи в этот тупой дневник. И каждый раз, думаю какое выражение лица было бы у моего отца, если бы он его нашёл. Мне становиться одиноко, страшно. Я боюсь сойти с ума от одиночества в этих четырёх стенах, так вдобавок к этому всему они ещё и белые.» Дазай Осаму Он закрыл маленький чёрный блокнот, который был потрепан, а страницы были уже не такие белые и отдавали желтым оттенком. Блокнот пах кофе, потому что за 5 лет Осаму умудрился пролить на него не более 7 чашек этого напитка. Некоторые листы были порваны. Когда в нем закончились листы, он начал вклеивать туда новые из-за чего, порой блокнот разваливался. От туда выпадали листы или под собственным весом прогибались. Дазай не хотел заводить новый, так как все же считал это бредом. Дождь закончился, выглянуло солнце и солнечные лучи попали Шатену в окно. Он чуть зажмурился и почувствовал легкое тепло. После дождя стало более жарко. Дазай сидел на подоконники и подумав о чем то хорошем, беззаботно улыбнулся. — Может, это к лучшему.