Июль

Милохин при первой встрече кажется таким маленьким, уютным, только оперившимся птенцом. Он смеется за компанию, щурится на солнце, пьет чай маленькими глоточками. Совершенно безобидный, юный, наивный. Артуру он напоминает щенка, который впервые поиграл с хозяином в мяч и теперь носится по лужайке, радостно виляя хвостом. Через неделю совместного проживания Бабич понимает какое же первое впечатление обманчивое. Даня шумный и шебутной, местами наглый. Скалит свои острые зубки в ухмылке, красуется голым торсом, жрет чужие шоколадки. И шутит. Глупо, много, порой неуместно. Но так органично. Ему все это идет. При этом он работоспособный, как бессмертный пони под экстази. Может не спать сутками, на спор снимать по тридцать тиктоков в день, сорваться первым же поездом в Питер, чтобы просто ответить на пару вопросов и красиво постоять в кадре. Он за любую движуху, моральных принципов у Милохина значительно меньше, чем у среднестатистического человека, а запретов по пальцам одной руки пересчитать можно. Съебаться из дома в три часа утра, чтобы попить кофе в Рязани чисто по фану? Погнали. Пранкануть Аню, поменяв местами соль и сахар (и потом самому же отхлебнуть полчашки соленого латте)? Давай. Гонять на скейте и распугивать местную детвору? Выезжаем. Драться на световых мечах аки джедаи? Неделю воровать носки у Олега и ходить в них? Прыгать в лифте до полной остановки и отключения света? Бегать от натренированной собаки, дразня ее? Даня согласен на любую хуйню. Особенно если предлагает Артур.

- Пойдешь со мной аквапарк во дворе строить? - Ты шо дурак? Конечно пойду.

***

После десятого совместного тиктока Бабич знакомится с фансервисом. Узнает, что его шипперят с Данилом. Правда, не так яро, как Милохина и Никиту, но оно и понятно. Столько псевдогейства выпускать… удивительно, что их насильно не поженили где-то в Вегасе. Заебали. Артур пролистывает в третий раз эдиты, их немного. Пару обнимашек, прямой взгляд в глаза, совместные танцы. Даня умеет поднять хайп на том, чего и нет. Он тактильный до одурения: хватает за руки, голову укладывает на плечо, ноги закидывает, гладит по лбу, чмокает в щеку, волосы тормошит. Артур пару раз наблюдает, как Данька усаживается на колени к Мимимижке, льнет всем телом, тянется поцеловать, а тот отворачивается и тыкает его в бок. Мол, какой же ты дебил. Когда Никита уходит из Дрим Тим, Милохин легко переключается на Бабича. Словно, ему плевать с кем пилить видосы для фансервиса. И похуй кому кидать томные взгляды, перед кем крутить задницей, кого зажимать. Артуру, на удивление, все это нравится. Втягивается он непозволительно быстро. Подписывает Милохина «родной», «любимый», «мой», «малышка». Игра в мы-натуралы-и-мы-вам-не-врем открывает Даню с новой стороны. Он ранимый, тонкий, чуткий. Покорно таскает плед, чтобы накинуть на плечи, когда Артур сидит поздно вечером у бассейна. Делится с ним спизженной едой, рассказывает о приемной семье, заказывает любимую пиццу Артура и следит, чтобы ему досталось хотя бы три куска. Без слов добавляет на новый телефон, переводит деньги брату, когда у Бабича блокируют все счета, щедро оплачивает совместные ужины в ресторане. Дане похуй, от него не убудет. Старший товарищ невольно запоминает эти моменты, ему нравится видеть Милохина с разных углов. Разглядывать, как калейдоскоп.

- Я не из этих. Это все шутки, ты ж понимаешь? - А ты это понимаешь?

***

Спустя полгода после знакомства Артур знает о Дане больше, чем другие ребята из команды. И как тот в наркотическом трипе бегал от полиции, и как рыдал ночью на лавке, и как его впятером били в туалете за очередной прогул школы, и как он пытался удержать Никиту от ухода. Они всю ночь разговаривали, прикончили на двоих шесть банок энергетика (Бабич удивлен, как у Даньки еще нет гастрита или язвы от этой разноцветной дряни), целовались с первыми лучами зимнего солнца. Мимимижка все же ушел, а Милохин не нашел ничего лучше, чем заткнуть кровоточащую дыру в душе новым лучшим другом. И ведь получилось, срослось. Умом Даня не блещет, зато с интуицией никаких проблем. Ставка сыграла. Милохин боится одиночества, как лед пламя зажигалки. Его почти ломает, когда не с кем поговорить. У парня из села вся телега завалена тупыми мемасами – Дане было одиноко и скучно, а заснуть не мог. Даже с учетом, что за стеной спали девочки, а этажом ниже пытался отдаться Морфею сам Артур. Иногда Бабич жалуется Всевышнему на друга-еблана, но плетется среди ночи в другую комнату, тащит чипсы или оставшуюся с ужина еду. Они смотрят залетевшие в реки видосы, листают ютуб, кого-то обсуждают. Если Даня заставляет старшего товарища посмотреть какой-то фильм, последний отрубается в чужой комнате на чужой кровати. Милохин досматривает фильм, а потом лезет под бок, не слушая сонное ворчание и проклятья. Аня, которая будит их утром, хмыкает беззлобно и понимающе. Подъебывает их чисто из спортивного интереса, чтобы не расслаблялись. Покров жутко нравится Бабичу. Смешливая, заботливая, добродушная. В его селе на таких девушках женятся не задумываясь. Она и из горящей избы тебя вытащит, и утешит, если ты проебешь ретивого коня, и в огонь с тобой пойдет без раздумий, и под воду с головой, и медные трубы скрутит. В таких, как Нютик нужно влюбляться. В таких, как Данька, неможливо.

- Поспи со мной, а? - Какой же ты наглый, Милохин. Ладно, двигайся.

***

Артур понимает, что Даня красивый. И его острые коленки в неизменно драных джинсах, и дразнящие сережки, и безумный маникюр, и прищур. Он очаровательный в своем смущении, дьявольски хорош в гневе, нежен и трогателен в особо душевные моменты. Бабича почти умиляет как Данька не в состоянии выражать свои чувства традиционным способом – через рот. Он готов притащить миллиард цветов, пицц, осыпать деньгами и подарками. Но сказать «ты мне нравишься»? Миссия невыполнима. Артур, находясь в особо хорошем расположении духа, шутит, что у Дани рот нужен только для еды и минета. Тот смеется в ответ. И не обижается. На правду ведь не обижаются? Данила самобытен с цветами в волосах, в радужных носках, в пастельных шортах. Его и красная помада не портит, и чужой лифчик, и ультракороткая юбка с высоченными каблуками. Милохину идет официальный стиль, белоснежные манжеты, твидовая ткань, яркие бабочки, лакированные стильные туфли. Милохин выглядит привлекательно даже с неуложенными волосами, в старой футболке с растянутым воротом, в дурацких спортивках прошлого века. ты красив, как июль

- Как тебе этот худак? - Тебя и в пыльном мешке будут любить.

***

В годовщину хауса они устраивают масштабную тусовку. Танцуют, снимают тиктоки, обнимаются с гостями. Даня напивается слишком быстро, Артур не успевает даже заметить. Аня отводит его наверх, дает какие-то таблетки, чтобы похмелье не вышло совсем уж убийственным. Бабич топает следом с целью уложить этого идиота, пока он не наломал дров, и вернуться обратно к гостям. Там три тарелки с колбасой, куча друзей и ягодный пунш (для парня это все равно компот, хоть пуншем его обзови, хоть сверхгалактическим коктейлем). Милохин курит даже не айкос, а где-то спизженный красный мальборо. Дышит ртом, смотрит долго и по-щенячьи. Зрачки у него расширенные, Бабич даже сомневается: только ли никотином этот идиот травит себя сегодня. Но его лучший друг отрицательно мотает головой, уверяя, что сегодня он ни грамма в нос, ни сантиметра в жопу. Бабич почему-то верит. Он даже не докуривает, прижимается губами к чужим. Горькие, от лимона и дыма. Артур позволяет себя целовать, позволяет прижимать ближе за затылок, позволяет дразнить гладким металлом язык. Неизвестно зачем, но позволяет. Держит аккуратно за плечи, вжимает в себя. Трахаться с Даней – самоубийство. Самый быстрый способ покончить с жизнью. Помирать в 21 – це дуже поганый план. Но…. Покровская находит их через три часа в комнате Милохина. Оба спят. Она аккуратно накрывает их вторым пледом, бережно складывает худи и драные джинсы на стул. Гасит ночник, бесшумно уходит.

- Тебе не кажется, что мы заигрались? - Кажется.