Весточка из прошлого

1986 год, Иллинойс, Чикаго — Почта, Бэк! — широкой улыбкой оповестил молодого сержанта с порога почтальон, столь противоречащий настрой с заснеженной погодой позади его спины. — Давно пора, Сильвер! — неестественно быстро произнёс парень, стоя у открытой двери, в то время, как легкий холодок прошёлся по открытым участком шеи и лица. — Я лишь делаю свою работу, — кинул на радостной нотке мужчина в синей утепленной зимней форме и помчался дальше радовать, если не резким потеплением, то хотя бы доброй весточкой, ожидающих из соседних домов. Бэк бережно держал в руках её ответное письмо и с минуту собирался с мыслями. Такое волнение он, наверное, не ощущал с детских времён, пока девочка за передней партой не спросила — есть ли лишний чистый листочек. Широкая, наряженная к Новому году, гостиная комната казалось тоже в трепетном молчании готовилась к гласному пересказу, пришедшему аж из Коннектикута, города Хартфорд. «Мой добрый странник, пишу тебе и знаю, что ты читаешь вслух, как обычно привык это делать. Ты спрашивал меня: «когда же увидимся мы с тобой». Задаюсь этим вопрос со дня, как ты вступил на борт своего корабля. Пока, по-видимому, это остаётся волей нашего общего витиеватого будущего. Однако, лечение моё закончится не скоро и семья возвращаться не видит проку. Тем не менее, как только мои ноги окрепнут, я первым поездом помчусь к тебе. Не смей приезжать, так как твоего взгляда на мой столь жалкий вид стерпеть не смогу. Даже лицо отца, который бросил свою работу ради дочери не всегда справляется с сожалеющим видом, изредка появляющемся на его испитом лице. Жду от тебя свежие записи о чудесных странствии, пережитых тобой в дальних краях. В/т Аннет.» Он вздохнул и отложил письмо. Взгляд направлен на стрелки часов, указывающие полдень. Подорвавшись к телефону, он набирает кассовую стойку аэропорта. — А на завтра тоже нет билетов? — с надеждой интересуется у женщины. Однако, услыхав скорбное «нет», безмолвно повесил трубку. Терпение требовало больших усилии, но ему не привыкать. В своих тяжёлых и долгих поездах от него требовалось великое мужество и выносливость, кой не каждому по силам. Однако, три года в разлуке с любимой никак не научили его заглушать сердечные тяжбы. Оно ноет все эти годы, как в первый день отплыва без малейшего утихания.