Жадность Выбора.

Я не собиралась проводить в этом облике всю свою гребанную жизнь, и это не связано с чёртовой пустотой где-то в груди. Я не хотела вечно чувствовать боль от перекрытой связи, нахер идите, я не блядский мазохист. Боль было достаточно перекрыть туманом, но отголоски её доносились до меня издалека и спустя два года я уже слегка привыкла. Привыкла тратить туман, чтобы успокоить собственное тело и прекратить судороги, которые периодически вырвались в виде тремора и нервных подрагиваниях ногой. Пустота до сих пор бесила и беспомощность только больше убивала, теснота в некогда гибком теле злила, а понимание что от этого проклятие, возможно, избавиться не получиться вводило в отчаянье. Правда гнев быстро рвал поводки эмоций заставляющих погрузиться в апатию, и сам приказывал бороться. Бороться за гребанную жизнь, даже если это будет сама сука смерть. И я боролась. Боролась за светлое место в одиночестве, вцеплялась в глотку страху и боли, выкидывала их на задворки сознания, запирала на пятьдесят замков. Боролась сама с собой, отсутствие второго якоря запустило процесс пламени. Оно увеличивалось в резерве, некогда идеальный контроль потухал со скоростью огня в воде. Я заперлась в купленном особняке и оттачивала, возвращала и взращивала контроль. А Пустышка и рада, черная дыра будто поглощает все, что уходит мимо при тренировках. Неспособность контролировать свою крышу, которая уезжала с оглушительными тресками заставляла выпускать пар на очередном неудачнике по заданию. И тогда Вайпер пришла в голову прекрасная идея. Исчезнуть с радаров Аркобалено полностью, ведь связь между ними была, хоть и тонкая. А вот с небом она связываться противилась, как и её пламя. Только от мысли, что надо связать себя с приторной Луче вызывало тошноту. Поэтому она вышла на семью Экстранео, заставила их создать для себя ограничивающие цепи на пустышку, а после убила их всех. Кроме подопытных. Казалось так, будто они сошли с ума и совершили массовое самоубийство. И самое чудесное, единственное, что нравилось ей в позиции Аркобалено. Пустышка поглотила остатки пламени и не оставила следов вообще. Поэтому она решила, а почему не уничтожить остальные базы Экстранео. На этих базах были дети, а она, поверьте, никогда не трогала детей. Это было её условие, детей не трогаю, хоть удавитесь тут. И детоубийц, она искренне всем своим черствым сердец не-на-ви-де-ла. Эксперименты над детьми по записям были ещё более бесчеловечны, чем смерть, так что они, все они, заслуживали смерти. И она начала искать. Повесила на пустышку ограничитель, что удивительно!, не мешало ей поглощать остатки пламени в воздухе. Она нашла малыша Мукуро, заставила его подняться, выучиться и выпустила в свободное плаванье. С момента разрыва связи, пять лет, пять гребанных лет, она стала мягче и сентиментальней по отношению к детям. А ещё более жестокой и меркантильной. Но это не мешало вступить в Варию под маской Маммона в амплуа свободного туманника. Как финансист. Как наёмник. Как хранитель. Как временный хранитель Занзаса, босса Варии. Хоть какое-то развлечение на время пока не снимут это проклятие. *** В очередной раз, проверяя своё подсознание, наткнулась на тонкую ниточку, та блестела золотом и отливала серебром. Со странными чувствами обведя её взглядом, поражённо выдохнула, это была не связь Неба. Это была связь соулмейтов. Заметавшись, замерла, а после осторожно дотронулась до неё. Старое доброе чувство кровожадности наполнило сердце, а потом резко затопило всё радостью. Оно погребло всё остальное и вытеснило даже кровожадность, счастьем по ту сторону фонтанировало нереально. Улыбнувшись погладила тоненькую ниточку и отправив слабенькое чувство радости, наблюдала как связь снова прерывается. Боль прошибла сознание и меня выкинуло в тело, ладони сжали подушку, судорожно вздохнула и привычно потушила эмоции и загнала их обратно на задворки. Туман выходил из-под контроля, нашёптывал что-то и выл. В голове раздавался голос, я будто на яву видела, как уезжает моя крыша. Не то чтобы меня волновали такие мелочи. Я смогла связаться с соулмейтом и подать знак что жива, радость взяла сознание в тиски и давила-давила-давила-давила. Боль на мгновение ушла, в тот момент как я увидела связь. И это было самое счастливое мгновение в моей поломанной жизни.