Максимум нестандартности

— Я хочу тебя трахнуть, — решительно заявляет Билл. Минута молчания во славу падших. Треск — единороги и котики в голове Денбро подвергаются панической атаке и с громкими криками носятся у него перед глазами. Где-то красным цветом во всю дурь светит табличка «ты долбоеб». Крики, визги, звон разбитого стекла. На лице у Билла маска полнейшего охуевания. Он смотрит в одну точку. А внутри единороги вымирают от атомного взрыва. Пепел. Крики помощи. Пустота. Занавес. — Что? Роберт непонимающе округляет глаза и медленно придаёт рту форму буквы «о». Он стоит на ступеньках перед дверью, одна его рука еще в воздухе — он не успел даже постучать, в другой руке бумажный пакет, скомканный на бутылке. — Билл, что ты… Дверь с оглушительным грохотом захлопывается у Роберта перед носом, а Денбро отходит от минутной шоковой комы. Не так он себе это представлял. Друзья всячески подначивали его намекнуть Роберту на его влечение к нему как можно прямее, Беверли даже, скептически изогнув бровь, предложила повесить над входом в дом Билла транспарант с какой-нибудь дурацкой надписью вроде «Давно хочу тебя нагнуть, если ты Роберт Грей», а Стэн хихикнул что-то про план похищения. Но эти варианты не устраивали Денбро, он был в полнейшем смятении, его пугало такое скорое развитие событий, он был не готов. Также он был не готов к тому, что вся их братия вдруг резко решит, что предложение Ричи с порога заявить Грею, что Билл его хочет — идея века, и если он этого не сделает, то сгорит в пламени всеобщего презрения, прослывет трусом, и Эдди проебет косарь, а если сделает и Роберт ему откажет — они пойдут напиваться в клуб и искать горюющему Биллу нового пиздатого пассива, а Каспбрак все же получит свои деньги. Поэтому, решив для себя, что или сейчас или никогда, проводив друзей, которые еще полквартала орали ему напутствия из разряда «всем геям ура!», «трахни там его как следует» и «вымой жопу, вдруг чё», он так и сделал. Сказал. Но сейчас, столкнувшись с проблемой один на один, Билл ментально подыхал, и, он решил, что было бы гораздо легче, если бы он только что не сморозил это дерьмо. Но он сморозил, а назад время, как ни крути, не вернёшь. В дверь нерешительно постучали. — Билл, я могу войти? — Роберт мялся на ступенях, а Денбро, красный, как варёный рак, судорожно вспоминал, как нужно разговаривать. — Вообще-то это невежливо — оставлять гостей за порогом, Уильям Денбро, — голос приобрёл нотки угрожающей нетерпимости. — Ты…кхм…ты же слышал, что я сейчас сказал, да? — сиплость голоса вкупе с дрожанием связок дала Роберту полную картину осознания степени того, как же Билл сейчас ссыт, черт его дери. — Да, малыш Билли, и мне будет очень сложно представить, что я был глухим на тот момент. А теперь открой дверь, мне уже холодно. Приказной тон. Билл не трус. Не боится. Хотя… Ричи прав. Возможно, ему придется искать себе парня где-то в клубе, ведь шансы на успех после такого грандиозного провала, сопровождающегося аплодисментами и криками «браво!» вконец уничтожились. Просто сложим воедино кусочки пазла: соседи договариваются вечером выпить, и когда один из них приходит домой к другому, первое, что он слышит не «привет, проходи, тапочки там», а «хочу тебя трахнуть». Постскриптумом поставим, что Билл чокнутый извращенец, а Роберт захаживает вечерами в гей-бары. Кто осмелится написать анекдот с таким содержанием? Билл собирает остатки серьёзности, глубоко вздыхает и открывает дверь. Тяжёлая рука мигом хватается за ручку с той стороны и ощутимо придерживает ее, как бы боясь, что сейчас Денбро, подверженный внезапным приступом паники, снова захлопнет дверь. Роберт проходит внутрь, а Билл закрывает за ним и слишком громко сглатывает. — Так вот он какой — домик извращенца-сталкера. Твоя комната наверху, верно? — Роберт поворачивается на вконец охуевшего парня и игриво прикусывает нижнюю губу, а сердце Денбро падает куда-то в желудок. Этому чувству даже грамотно не подобрать сочетание матных слов. — От…куда? — Билли, солнышко, — ласково воркует Грей и, протянув руку, берет Билла двумя пальцами за подбородок — неужели ты думаешь, что я настолько тупой, что не замечал тебя все это время? Что действительно позволял пялится на меня в нижнем белье, не зная, что ты в то же время член дёргал? Наивный ты, — Роберт проходит чуть дальше по дому и ставит бутылку на стол. Кто-то в полнейшей дерьме. Сыграем в угадайку. Выражение глаз Грея настолько хищное, что Билл про себя помолился на Эддино «помой зад». — И что теперь? — Билл сглатыват, ладонью касается лба и стирает с кожи капельки пота. Главное не грохнуться в обморок. Это будет совсем уж ужасно. — А что ты бы хотел? — Грей улыбается плотоядно, а Билл ловит себя на том, что сейчас перед глазами мелькает штук тридцать картинок 18+. — Ну…ммм, — парень бормочет, а картинки с 18 меняются на 21+. — Ты представляешь себе что-нибудь развратное, малыш Билли? — Роберт облизнулся и прикрыл блестящие от желания глаза. Терять нечего. — Весьма, между прочим, — Билл ухмыляется и, осмелев, подходит к объекту вожделения, хватает его за грудки и целует. Целует сильно, влажно, как эти мерзкие парочки в метро, показно, с чмокающими звуками, языком в глотку забираясь и, словно пылесос, высасывая, сука, у партнера гастритную язву нахрен. Но они не в метро, не травмируют ничью психику, они только вдвоём, и, черт возьми, имеют право делать что им заблагорассудится. Роберт улыбается в поцелуй и показно стонет, прижимаясь своим возбуждением к возбуждению Билла. Между их телами не остаётся ни миллиметра, воздух накалён до предела, они словно вдыхают через ноздри пары от магмы. — Переместимся на кровать. Заглянем тебе в комнату? Или ты боишься, что я своими глазами увижу, откуда ты дрочил на меня? — Роберт выдыхает и отстраняется от Билла, часто хватая ртом воздух. — Никогда не видел салфеток и презиков? — откидывая голову назад, смеётся Билл, но, скидывая рубашку на пол и наспех расстегивая ремень, все же идет по направлению к комнате, призывно оборачиваясь через плечо у лестницы. Грей издаёт смешок и следует следом. Никаких слов. Только действия. Грей целует его в шею, а Денбро, торопясь, расстегивает пуговицы на его рубашке. Оба часто дышат. Оба до предела и натяжения внизу живота возбуждены. Билл скользит ладонями по коже партнера, а Роберт толкает его к кровати. Нависает сверху. — Ну что, малыш Билли, трахнуть тебя? — он облизывает нижнюю губу и видит, как Денбро краснеет аки маков цвет. — Я…я просто н-не подготовился, так что я пойду в душ, а потом…- Билл не знает, куда себя деть, вспоминает все теоретические пособия по анальному сексу, состоящие из тройки статей, что он прочёл на досуге, а Грей внезапно улыбается, а в следующую секунду уже хохочет вовсю, запрокидывая голову. — Извини, Билли, но сегодня не выйдет, уж как бы мне не хотелось, поработать придётся тебе. Ведь, — пальцы Грея хватают руки Билла и укладывают их себе на ягодицы. — Нащупай её, — хрипло просит Грей и чуть выгибается под ласками парня, который уже ссамовольничал и через джинсы подушечками пальцев смог найти твёрдую поверхность анальной пробки. — Приходишь ко мне выпить, а в заднице затычка? И кто здесь извращенец? — Билл помогает Роберту избавиться от джинс и оттягивает вниз красные боксёры, обнажая уже затвердевший член. — По прежнему ты, Билли, — Грей наклоняется и целует Денбро, прикусывая напоследок ему нижнюю губу. С Роберта слетает в неизвестном направлении уже расстегнутая рубашка, а поцелуи становятся все хаотичнее, глубже, дольше и ниже. Утром Билл найдёт Роберта у себя под боком, сначала не поверит, затем с открытым ртом будет пялится на него примерно с минуту, рубашка будет качаться на торшере, а следы прошлой ночи — валяться на полу и ковре. Кофе будет с молоком, а разговоры — с примесью стыда и неловкости, Билл даже дважды чуть не уронит чашку. А когда они будут выходить из дома вместе, Ричи и Эдди, проходящие мимо, нестройно просвистят в их сторону. Они сходят на свидание, на ещё одно, и еще одно, но это будет потом. Завтра. А сейчас единственное окошко на втором этаже озаряется светом и показывает игру теней на персиковых обоях, где чётко виден сумасшедший прогиб в преддверии экстаза.