Nice to meet you
23 декабря 2020 г., 18:48
Примечания:
Lauv — I like me better
***
Парень аккуратно прикрывает дверь в ванную и ерошит мокрые волосы полотенцем. Мягкие тапочки как по водной глади плывут по паркету, чуть пошаркивая. Юнги проходит в гостиную, параллельно отодвигая в сторону стопку бумаг, над которыми не поднимая головы работал последние три недели. Сейчас уже около полудня, и меньше всего в свой долгожданный выходной ему хочется просидеть за документами, задыхаясь от нехватки свежего воздуха и подходящих новому проекту идей. Нужно же хоть иногда отдыхать, верно? Парень неспешно потягивается, накидывая на худые плечи халат и задумчиво оглядываясь. А чем вообще занимаются в выходные? Последний раз, дайте-ка подумать, кажется, последний выходной был у Юнги пару лет назад, и в тот день он проспал до обеда. А потом ему пришлось бежать в соседний магазин под проливным дождём, чтобы купить хотя бы макарон, которые так вовремя соизволили закончиться. Одна несправедливость кругом. Мин поводит плечами, вспоминая, наверное, до самых мелочей те ощущения холодных и каких-то слишком мокрых струек за воротником, и идёт заваривать кофе. Не то чтобы он любит кофе, просто уже около полудня и пора бы просыпаться, а холодный по задумке душ оказался предательски тёплым и слишком мягким, обволакивающим с ног до головы. Кто вообще придумал такой душ, из которого вылезать не хочется от слова совсем? Весь день к чертям из-за одного дурацкого душа. Кофе резко обжигает губы и Юнги тихо шипит, отплёвывая напиток в раковину. Парень раздражённо фыркает и идёт завтракать (или уже обедать?) на небольшой балкончик с видом на соседскую крышу, примостившийся под раскидистыми ветками сирени. Она цветёт совсем недолго, но Мин действительно любит последний месяц весны. Хотя бы за сирень с её нежными, такими же, как и нить судьбы парня, бело-фиолетовыми цветами. Юнги всегда любил белый, но почему-то, в сочетании с нежным пурпурным оттенком, он полюбил его ещё больше. Одним плечом, балансируя с тарелкой как истинный акробат (не зря Мин в детстве любил цирк), парень распахивает французское окно, ведущее на балкон, и воздух вокруг него вмиг наполняется самыми разнообразными запахами и звуками небольшого города. Юнги вдыхает полной грудью и плюхается в своё любимое кресло. Но тут же вскакивает и тихо шипит. Нет, у него нет геморроя, просто звонок на входной двери внезапно начинает захлёбываться своей радостной песней, и Мин отмечает, что было бы неплохо сменить её. Или вообще отключить. Так, на всякий. Но открыв дверь и увидев гостя, с облегчением выдыхает. — Как дела? — с порога спрашивает Намджун и суёт Мину в руки толстенную книгу, — Вот, обещал занести тебе на неделе. Юнги кивает, приглашая гостя зайти, но тот отшучивается, мол, если останется, то вместе они обязательно начнут работать. Мин корчит страдальческую рожицу, которая могла бы посоревноваться с несчастными мордочками только что вымытых домашних котов, и понимающе вздыхает. Они с Намджуном работали в одной компании чуть больше полугода, прежде чем узнали, что, оказывается, живут друг над другом. Хотя, если бы Юнги не забыл выключить кран и не затопил бы Намджуна, они и до сих пор, наверное, ходили бы домой по противоположным сторонам одной улицы. — Вкусно пахнет, — заглядывает через плечо Мина сосед, — ты уже обедаешь? — Или ещё завтракаю, называй как хочешь, — смеётся тот. Они обмениваются ещё парой слов, и Намджун заботливо напоминает Юнги, что всё-таки было бы лучше переставить его фикус подальше от края. С тех пор как месяц назад Юнги уронил его на намджунов балкон, тот каждую их встречу вежливо советует передвинуть цветок. И Мин каждый раз искренне обещает убрать его подальше, однако стоит Намджуну отправиться по своим делам, как Юнги тут же обо всём забывает. Не специально, конечно. Просто он «русал Дори», как говорят знакомые. И не обидеться, ведь, и не поспорить. Парень запирает дверь и возвращается на балкон, надеясь наконец-то позавтракать. — Привет, — подмигивает он фикусу, примостившемуся в горшке на самом краю столика, у перил. Фикус молчит. — Надеюсь, сегодня ты спал лучше чем я, — улыбается Юнги, недоверчиво изучая взглядом подгоревшую яичницу на своей тарелке. Какими навыками вообще нужно обладать, чтобы так искусно спалить яичницу? Хотя пахнет вроде съедобно. По крайней мере парню очень хочется верить, что это действительно аромат его завтрака, а не сладких блинчиков, которые печёт соседка каждое воскресенье. Верится, конечно, слабо, но Юнги всё же решается и отправляет в рот небольшой кусочек. А ведь могло быть и хуже. — Кофе сегодня отвратительный вышел, — морщится он, запивая горе-яичницу, — Холли, что думаешь? Как для фикуса, Холли действительно очень умён, и парень убеждён до кончиков своих пальцев, что Холли точно умеет думать. Когда в прошлый раз проект Юнги отклонили и он слонялся по дому, будто зомби, которого убили во второй раз, Холли чуть ли не каждый день пускал новые листочки, словно подбадривая, а когда пару месяцев назад благоразумный хозяин в самом прямом смысле этого слова поделился с фикусом каким-то дрянным напитком, тот чуть было не завял, заставив парня хорошенько попотеть, бегая по всем цветочным лавкам в округе. Словом, Юнги с Холли всегда достаточно комфортно и весело, особенно если не заливать в него просроченного кофе, и Мин действительно счастлив, осознавая, что именно сквозь Холли просачивается его такая красивая нить судьбы. Он счастлив, веря, что однажды именно Холли поможет ему встретить своего соулмейта, который так любит фиолетовый, что окрасил в него половинку их нити. И эта встреча обязательно должна быть романтичной. Может, они столкнутся в цветочном магазине, когда Мин будет покупать удобрения? Не то чтобы он покупал их хоть однажды, но вдруг? Эта девушка, она обязательно должна быть немного ниже самого Юнги, не заметит его, любуясь фиалками, и, резко обернувшись, врежется в него, падая с ног. Но как истинный джентльмен, парень обязательно успеет подхватить её за талию. О, это было бы действительно очень романтично, под стать продолговатым листочкам Холли, которые, если очень присмотреться и закрыть один глаз, отдалённо напоминают сердечки. И Юнги совсем не преувеличивает! На самом деле даже его встреча с Холли вся насквозь пропитана какой-то волшебной романтикой. Был дождливый день (почему все самые важные встречи происходят в дождливые дни?) и Юнги, ещё школьник, возвращался с дополнительных занятий, когда заметил небольшую трёхцветную кошку, сидящую на заборе. — Котик калико! — вскрикнул тогда Мин, по-видимому, спугнув этим бедное животное, вмиг удравшее в соседний переулок. Но всё бы ничего, если бы юному любителю приключений не приспичило во что бы то ни стало поймать кошку. Нет, конечно же это ему не удалось, зверёк в разы лучше него знал городские улицы, однако в одном пустынном дворике, куда, как показалось маленькому Юнги, нырнула кошка, он нашёл Холли. Холли был в белом горшке и стоял посреди огромной лужи. У мальчика перехватило дыхание, когда, приблизившись, он понял, что его нитка, тянущаяся от самого сердца, из-под школьного пиджака, теряется в листьях одинокого растения, просачиваясь насквозь, и выглядывает с обратной стороны, снова ручейком утекая вдаль. Так Юнги встретил свой проводник — фикус. Родители, правда, тогда не до конца оценили пыл мальчика, потому что лужа была действительно большая, а брюки новые. Но зато Холли остался в их доме. Первое время маленький Юнги даже носил его с собой в школу. Ставил на парту (между прочим первую!) и с гордостью любовался им вместо решения уравнений. Поначалу учителя ещё терпели его выходки, пока однажды мальчишке не пришло в голову открыть собственный бизнес — позволять одноклассникам рассматривать Холли за конфеты и булочки. Всё-таки Юнги был первым из всего их третьего класса, кто нашёл своего проводника. Таким образом, устроив «музей одного фикуса», Мину даже удалось сэкономить на школьных обедах, так как желающих посетить эту уникальную выставку было поистине много — приходили даже из параллельных классов, принося не просто булки, но иногда даже целые ланчбоксы, доверху набитые рисом или макаронами. Но потом учительница позвонила родителям, и бизнес юного предпринимателя быстренько прикрыли, водрузив фикус на домашний подоконник и запретив таскать его куда ни попадя. Упустим то, что как-то раз Холли всё же умудрился посетить кинотеатр. — Он просто очень хотел посмотреть этот фильм! — заявил Юнги, вернувшись домой. А в старшей школе он даже почти нашёл своего соулмейта, однако, как оказалось, Чонгук сам любил белый, да и вторая нитка его была пурпурная, а не фиолетовая (будто бы есть разница), а значит и соулмейтом Юнги быть он точно не мог. Мин тогда печально вздохнул, и они вместе отправились на обед в ближайший Макдональдс. Всё-таки Чонгук был классным парнем. Он любил Фрэнка Оушена и рисовал как настоящий Леонардо да Винчи. Юнги нравилось гулять с ним и болтать о музыке или куриных гамбургерах. Чаще, конечно, о гамбургерах. Они учились в параллельных классах и познакомились на дополнительных занятиях (читать как занятиях для проваливших очередной тест), и остаются хорошими друзьями до сих пор, даже после окончания разных университетов и работы Чонгука во Франции. Он и макарон ежемесячно другу присылает. Юнги эти пирожные не особо нравятся, и он наловчился раздаривать их коллегам по работе, у которых что ни день, то день сыра косички или чьё-нибудь рождение. Если не начальства, то собаки вахтёра. Вот Мин и относит сладости туда, где восторженными визгами их встречают Чимин с Сокджином, нити которых, не поверите, через пачку этих пирожных и проходят. Юнги почти что чувствует себя свахой с шоу «Давай поженимся», но в душе всё равно каждый раз радуется, смотря на этих двоих. Сладкоежка сладкоежке рознь, как говорится. С Чимином Юнги познакомился ещё в универе. Ему сразу понравился Холли, и в своём воображаемом списке Мин с уверенностью поставил жирный плюс. Напротив всех пунктов. Любовь к Холли перекрывает все недостатки, и это факт. Самому Холли, кажется, было не особо важно, кто его любит, а кто нет. Рос себе и занимался фотосинтезом. А потом вместе с хозяином переехал в университетскую общагу, где Хосок, сосед и по совместительству ещё один лучший друг Мина, пару раз чуть не проиграл фикус в карты. И теперь вот, Холли стоит себе на балконе небольшой, но уютной квартирки, купленной всего пару лет назад, и, кажется, даже немного улыбается, насколько вообще могут улыбаться фикусы. Окончательно потонув в пучине воспоминаний и раздумий о фикусном счастье Холли, Юнги не замечает, как делает слишком большой глоток кофе, тут же заходясь в приступе кашля. — Вот чёрт, — шипит он сквозь подступающие к правому глазу от излишней горечи слёзы, — больше никакого кофе, Холли, слышишь? Клянусь, чай, только сраный чай. — Мяу! — радостно отвечает Холли, и парень думает, что точно сошёл с ума. Однако на этот раз удача всё же оказывается на его стороне (и разум тоже), потому что на перилах балкона сидит кошка. Небольшая, со сверкающими глазами-звёздочками и будто бы нарисованными, слишком уж одинаковыми, пятнышками возле ушей — чёрным и рыжим. — Вау, — выдыхает Юнги с улыбкой, — это ты, котик калико? — Мяяу, — тянет зверёк, доверчиво выставляя вперёд свой трёхцветный лобик и чуть слышно мурлыкая. Кошка проходит по перилам, останавливаясь чуть правее кресла Юнги, возле самого Холли. Она грациозно обвивает его своим тоненьким хвостиком, и… Сталкивает на землю?! — Эй! — резко подаётся вперёд парень, однако животного уж и след простыл, а Холли, его бедный Холли, разбился об асфальт. Нет, конечно, с самим-то Холли наверняка всё в порядке, это кошка не первое животное, что так бессовестно роняет фикус со второго этажа, Мин фыркает, вспоминая Хосока, а вот горшок жалко. Красивый был, серенький, с парой белых цветочков у края. Он подарил его Холли всего-то на прошлый Новый Год. Размышляя о том, что вот опять, единственный за столько лет выходной, а ему придётся идти в магазин, где наверняка сейчас полно народу, Юнги не сразу разбирает тихие проклятья, вместе с пылью поднимающиеся откуда-то снизу. Парень опасливо выглядывает на улицу, живущую своей, уличной жизнью, под его балконом, и, о ужас, видит парня. Нет, этот парень не выглядит страшным, скорее даже наоборот, просто сидит он прямо на асфальте, а в паре сантиметров от его носа покоится Холли, на чью долю выпала такая нелёгкая жизнь, и разбитый горшок. — Извините, вы не ушиблись? — учтиво интересуется Мин, в душе молясь, чтобы этот парень не подал на него в суд. — Сделай я ещё один шаг, и он упал бы мне на голову, — шипит тот, — откуда у тебя вообще руки растут? Юнги думает что-то съязвить, всё-таки обидно, не он же виноват в падении Холли, пока не замечает озадаченного взгляда незнакомца, что уже успел аккуратно поднять фикус с земли и теперь изучает его, Мина, нитку. Нет, ну что за наглость! — Я сейчас спущусь и заберу его, извините, — бурчит парень, однако незнакомец не даёт ему закончить. — Лавандовый с белым, — тихо говорит он, поднимая глаза, чуть скрытые мелкими кудряшками, на Юнги, так и застывшего на своём балконе. Потому что он видит, как его нить судьбы, путаясь в листьях фикуса, выглядывает с другой стороны и вторым концом скрывается под рубашкой незнакомца. Лавандовый? Чёрт возьми, Юнги всю жизнь думал, что это просто фиолетовый. — Я Тэхён. — Юнги. Теперь этот цвет нравится Мину ещё больше. — Я сейчас спущусь.***
