— Nice to meet you — Nice to fall in love with you

***

      Тэхён аккуратно поднимается с дивана, стараясь не потревожить дремлющего Юнги рядом. Тот натянул плед до самых ушей и теперь мирно посапывает. Ким невольно улыбается, засматриваясь на него, спускает ноги в мягкие тапочки и направляется к двери.       — Здравствуйте, — кивает он курьеру.       Потом расписывается, желает счастливого нового года и забирает свои две коробки пиццы. Две потому что акция. Потому что Юнги немножечко экономит (на акциях, ага). Самую капельку.       Тэхён возвращается на диван, устраиваясь под боком парня, который тут же утягивает его в недры пледа и мягких объятий.       — Я разбудил тебя?       Юнги качает головой. Просто самое время проснуться. На часах без десяти полночь, а это значит, что от новой страницы в их совместной жизни парней отделяет всего десяток каких-то быстротечных минут. Этот год был долгим и наполненным самыми яркими воспоминаниями. В этом году сирень у балкона цвела особенно красиво, и аромат её был по-особенному прекрасным. В этом году Юнги разбил очередной горшок Холли и немного потерял в зарплате, зато нашёл кое-что, а точнее кое-кого, получше.       У Тэхёна маленькие кудряшки и широкая улыбка. Ему нравится Холли, да и вообще фикусы в целом, пирожные макарон, которые Чонгук всё так же исправно присылает раз в месяц, мягкие полотенца, горячий душ и Юнги. И от этого Мин чувствует себя самым счастливым. Возможно на всей планете. Или даже во вселенной. Просто самым счастливым, и этого достаточно.       Он зарывается носом в мягкие тэхёновы волосы и слушает ровное дыхание. За окном мороз, а в их комнате жарко, и на запотевшем стекле можно рисовать узоры. Ну или писать название букмекерской конторы, как делают это во многочисленных рекламах, вылезающих обычно на самом важном моменте фильма.       — Пиццу уже привезли, будешь? — внезапно спрашивает Тэхён, выбираясь из объятий и направляясь к холодильнику, чтобы достать ту самую бутылочку вина, которую они отложили специально на праздник и (почти) не трогали до сих пор.       Юнги кивает и под бормотание радио парни приступают к своему позднему ужину. Или уже раннему завтраку. На часах без пяти полночь.       В дверь опять звонят, и Тэхён так и открывает — с бокалом вина и пиццей в зубах.       — Так и знал, что вы двое опять пиццу закажите, — вздыхает Намджун, суя в свободную руку парня тарелку с оливье. Тэхён всем своим видом грозится её уронить, но Юнги вовремя (по-традиции в самый последний момент) подхватывает блюдо.       — Откуда ж ты знал? — не без сарказма замечает он, кивая другу на комнату и как всегда получая в ответ милую улыбку и отказ, — К гадалке что ли ходил?       — Нет, просто курьера внизу встретил.       Намджун пожимает плечами и отправляется к себе. Он почти никогда не заходит, а если и заходит, то только чтобы книгу какую занести или вот, салатик. Такой заботливый, хоть и немногословный. Тэхёну он сразу понравился, вот прямо-таки с того самого момента, когда впервые угостил его своей стряпнёй. Ким будто бы под действие приворота какого-то попал, так это было вкусно. Юнги тогда надулся, как наевшийся вдоволь хомяк, вот-вот грозящийся если не лопнуть, то уж начать, эдак по-хомячьи, смешно икать обязательно. Надулся и заявил, что может угостить Тэхёна кое-чем в разы покруче. Намджун только посмеялся, даже спорить не стал, знал, наверное, что Мин потащит парня в самый дорогой ресторан. Собственно, так и случилось. Только Тэхён всё равно иногда тайком ходил к соседу и тащил в их с Юнги квартиру то оладушки, то супчик куриный, гороховый, то пюрешку какую с котлеткой (сам-то он готовить не умел). Пока однажды не столкнулся там с самим Юнги, набивающим рот блинчиками. С тех пор они ходят вместе. Что уж там, с готовкой Намджуна никакой ресторан не сравнится, и факт этот неоспоримый и единственно верный.       Без двух минут полночь. Тэхён спешно прожёвывает свой кусок пиццы, и на заботливое «не подавись» от Юнги заходится в приступе то ли кашля, то ли смеха. То ли просто внезапно решает утку спародировать.       — Извини, — Ким делает серьёзный вид, усаживаясь в позу лотоса посреди комнаты.       Юнги опускается напротив, и выглядит он, мягко говоря, строго, если не по-настоящему сердито или даже пугающе. Огоньки мерцают на шторах, стенах, даже потолке и табуретках (только двух, потому что кто-то, не будем называть имён, решил, что экономнее будет закупить пятнадцать метров гирлянды вместо двадцати, и теперь одинокий табурет, обделённый новогодними фонариками, вынужден довольствоваться золотистой мишурой).       «Зато выглядит как настоящий трон» — присел тогда на него Юнги, но тут же был согнан Тэхёном.       «Трон для правителей, а этим домом правят деньги и Холли». Оба почему-то засмеялись, но фикус на «трон» всё-таки водрузили. Вот он теперь и стоит, на табурете, между двумя слишком серьёзными парнями, сидящими на полу и дожёвывающими пиццу.       Из небольшого радиоприёмника раздаётся обратный отсчёт. Шторки на окне покачиваются, и то ли от этого, то ли от напряжения, витающего в комнате, кажется, Холли тоже шевелит листьями, угрожая уронить все семь игрушек козлят. И одного барана. Юнги долго искал фигурку волка в коробке с украшениями, но что-то пошло не по плану, и заявив: «Раз фикус вместо ёлки, то и баран вместо волка» — он водрузил последнюю игрушку на Холли. Который, вроде, и не особо против-то был. Только аккуратно покачивал листьями. Но не в знак протеста, а по-доброму, миролюбиво.        Вот и сейчас фикус самозабвенно колышет веточками, будто бы даже не обращая внимания на окружающий его сумбур. И десять секунд, которые остаются до нового года.       «Девять» — объявляет радио.       «Восемь» — Тэхёну хочется ещё одну ложечку самого вкусного в мире оливье, но он из последних сил держится.       «Семь» — Юнги тоже на тарелку с салатом как-то подозрительно косится, похоже, это будет настоящая битва.       «Шесть» — к слову «сумбур» гугл заботливо выдаёт ряд красочных синонимов: неразбериха, путаница, беспорядок, ералаш,       «Пять» — но ни один из них не сможет по-достоинству описать происходящее сейчас в небольшой квартирке.       «Четыре» — огоньки сверху, снизу и вообще со всех сторон (даже над раковиной),       «Три» — вместо ёлки на табурете красуется фикус с фигурками восьми парнокопытных и красной, как помидорки в пицце, дед-морозовской шапке на ветках,       «Два» — а влюблённые соулмейты выглядят так, будто готовы либо всю тарелку соседского оливье за раз сожрать, либо друг друга. Кажется, до сих пор им просто везло, что такая возможность не выпала раньше.       «Один»       И два взрыва (к счастью, обычных хлопушек) подряд раздаются в комнате.       — Так нечестно, ты раньше начал! — вскакивает Тэхён, отплёвывая конфетти и подлетая к оливье.       — Просто у меня реакции лучше, я всегда говорил! — возмущается Юнги, отряхивая с головы блестки.       Тэхён наконец-то отправляет ложку салата в рот и с блаженством прикрывает глаза.       — В следующий раз я обязательно выиграю, — бубнит он, пока Мин обнимает его со спины.       Эта традиция как-то зародилась сама собой. По праздникам, любым, будь то день сардельки или дайвинга, эти двое обязательно закупались такими вот хлопушками и норовили как можно раньше друг другу на голову всё её содержимое высыпать. Кто первый — тот и победил. И пока что Юнги лидировал с отрывом в две победы — одна новогодняя, и одна та самая, когда, не конфетти, правда, но землю из горшка Холли он Тэхёну на голову высыпал. День их встречи, знакомства, мгновенной влюблённости и начала отношений. Их самый первый день и самый главный праздник.       — Ладно, думаю, уже пора, — Ким заговорщически сверкает глазами и по спине Юнги проносится холодок.       Они возвращаются в центр комнаты, и каждый достаёт по две коробочки — подарки. По одному друг для друга и Холли, который на каждый праздник получает либо очередные удобрения, либо очень много очередных удобрений. Их действительно настолько много, что Юнги пришлось купить отдельный маленький шкаф, чтобы хранить всё это. «Скоро можно будет свой магазин открывать» — пошутил однажды Тэхён, и Мин серьёзно ведь задумался. Даже присмотрел небольшое здание совсем недалеко от их дома и уже встречался с его владельцем. Такими темпами на тэхёнов день рождения он не просто коробочку ему подарит. Но это уже другая история.       Потому что сейчас в руках парень держит небольшой свёрток, смущённо протягивая его Тэ. Тот с улыбкой принимает подарок, и ещё даже не развернув его, чмокает Юнги в щёку.       — Спасибо.       Под слоем блестящей упаковочной бумаги Тэхёна ждёт настоящий сюрприз. Мягкий и тёплый, нежно-лавандового оттенка…       — Что? Шарф? — удивление сменяется восторгом, — Юнги, ты разве умеешь вязать?       Юнги фыркает.       — Теперь умею. Каждую пятницу ездил к твоей маме, чтобы она учила меня.       Тэхён заливается смехом, притягивая парня к себе и обнимая так крепко, что у обоих, кажется, начинают похрустывать кости. Решено. Теперь Ким даже летом будет ходить в этом шарфе. Однозначно и обязательно.       За окном огромные хлопья снега падают на улицу, но в этой комнате теплее чем на самом тёплом юге. Тэхён просит Юнги закрыть глаза, и аккуратно, почти невесомо, прикасается к его волосам.       — Готово.       Мин оборачивается к зеркалу, и видит на своей голове маленький, едва заметный росточек, ярко-зелёный стебелёк с бутоном.       — Твоя чёлка сильно отросла за последние месяцы, — улыбается Тэхён, — вот я подумал, что заколка была бы как раз кстати. Что думаешь?       Юнги думает, что он по уши влюблён. Даже больше чем по уши, он влюблён выше самого неба. Решено. Теперь он никогда не обрежет свою чёлку, будет всю жизнь закалывать её. Однозначно и обязательно.       — Мне нравится, — шепчет он, оборачиваясь к Тэхёну и мягко целуя его.       — Подожди, — Ким на секунду отстраняется, отодвигая табуретку с Холли за диван. Слишком неловко заниматься подобным на глазах фикуса, пусть даже у него и глаз-то нет.       И никто из присутствующих в комнате не замечает, как шторка на окне вздымается, и четыре мягкие лапки бесшумно ступают на пол.       Тэхён оборачивается к Юнги и сам не понимает чему улыбается. То ли новому году, то ли заколке на смольных волосах соулмейта, то ли его же улыбке. Просто улыбается и всё тут. И думает, что, похоже, он до сих пор безумно влюблён.       — А теперь продолжим.

***