Тьма и вокруг неё

      Когда-то давно Винсент сказал: «Именно твой намеренно дурной характер притягивает проблемы, которых ты хочешь избежать». Леннокс тогда усмехнулся и ответил что-то вроде: «Похоже ли, что я хочу их избежать?». На самом деле он хотел. Он очень сильно хотел избежать всех проблем, не нарываться на неприятности, быть тише воды, ниже травы. Но дрянь внутри него, грязь в его венах, его жилах, та злобная мерзость, что противна самому его существу, заставляла притягивать неприятности. Леннокс просто не мог противиться этому, не мог одёрнуть себя, когда было необходимо. Он был гоночным болидом без тормозов. Мог остановиться лишь через много часов не прибавляя газа, или мгновенно — впечатавшись в стену, оставив от себя только окровавленный металл и кашу из внутренностей. Чьи это будут внутренности обычно решал случай.       В этот раз случай решил, что Ленноксу повезёт немного больше, чем всем остальным. Миссия обещала быть простой: зашёл, поговорил и вышел. Никаких драк, никаких сложностей, никаких новых знакомств. Роберту и Винсенту, конечно же, было не трудно выполнить все эти условия, они спокойно занимались делами, не привлекали излишнее нежелательное внимание. Леннокс тоже старался держать себя в руках и какое-то время даже получалось. Винсент выглядел удовлетворённым, Роберт очевидно злорадно считал часы до момента, когда Леннокс перестанет притворяться паинькой. Он сорвался на вторые сутки. Тихая холодная одинокая ночь. Кровь кипела в тощем бледном теле, Леннокс проснулся, задыхаясь от злобы. Он царапал ногтями стены, скрипел зубами, тихо выл. В какой-то момент сдался, понял, что не сможет так просто с этим справиться. Незамеченный напарниками выскользнул на недружелюбную стылую улицу.       Душный бар, алкоголь, местные, носящие с собой оружие, агрессивно настроенные по отношению к чужакам, и неуравновешенный чужак, агрессивно настроенный по отношению ко всему миру. Безликая толпа злобно смотрела в спину, огненная вода драла глотку, тьма внутри кипела и булькала. Всё произошло мгновенно, закрутилось стремительно. Пара косых взглядов, неосторожных слов. Леннокс вспыхнул, словно напалм. Недалеко от этих мест шла глупая война, на ней людей калечили, убивали, резали, потрошили, взрывали и вешали. Она была полна слепой ярости, слизывала горячим языком людей и целые города с лёгкостью, которую не могли осмыслить маленькие мозги местных, преданных своим идиотским идеалам. Леннокс слышал её вой, чувствовал кожей тёмную густую кровь, вдыхал едкий чёрный дым, давился мутной грязью. Война гремела в его костях, гремела в его голове. Если бы её здесь не было, быть может, он бы сдержался. Но душная атмосфера, нависшая грозовой тучей над этим мерзким тихим местом, заставляла внутреннюю черноту бурлить и пениться.       Он медленно поднялся со стула, также медленно развернулся к мелкому наглому местному, чувствовавшему себя здесь королём. Должно быть, он думал, раз Агентство прислало людей разбираться с их проблемами, то эти люди обязательно безобидные, терпеливые, немощные заложники своей доброты. Да, Винсент терпел бы оскорбления, пытался уладить конфликт мирно, задействовав всё своё красноречие. Роберт бы, вероятно, игнорировал их, про себя недовольно бурча и обижаясь. Они адекватные люди, они понимали, что это нормально, что это часть работы, что местные просто такие люди и нужно банально заслужить их доверие. Леннокс тоже это понимал. Он правда это понимал. Он первый сказал об этом вслух, когда Роберт хотел вступить в устную перепалку с тучным мужчиной, бросившим в его сторону какое-то мелкое жалкое презрительное оскорбление. Но война выла в нескольких милях на западе, а тьма внутри жаждала крови.       Первый удар пришёлся самодовольному пацану прямо в лицо. Хруст сломанного носа, от силы удара парень без чувств рухнул на пол. Вся рожа была в тёплой крови. Должно быть, если он пролежал бы так подольше, то банально захлебнулся. От этой мысли по коже пробежали жаркие мурашки, сердце радостно забилось, приводя в движение густую чёрную жижу в жилах. Леннокс смотрел на пацана всего пару мгновений, прикидывая, что мог бы сделать с ним живым, а позже с его трупом. Хотелось выдавить глаза, погрузив тонкие холодные пальцы в алую теплоту чужих внутренностей; разорвать зубами глотку, наслаждаться едким металлическим вкусом живой плоти, вгрызться в мягкое мясо, медленно отрывать куски. В это время, наверное, в задумчивом взгляде Леннокса отражалась глубочайшая адская бездна, тёмная, жаркая и жестокая. Неудивительно, что все посетители бара наставили на него оружие.       Наверное, была ещё возможность решить конфликт мирно. Сказать, что это недоразумение, выдумать какую-то историю, усмехнуться, купить всем выпивки за свой счёт. Вряд ли они смогли бы долго злиться на щедрого и дружелюбного парня. Жаль, что Леннокс таким не был и не собирался сегодня таким становиться. От предвкушения большой кровопролитной драки, густая тёмная пелена застлала глаза. Леннокс вздохнул, приготовился. Никто не смог бы его сегодня остановить. Винсент и Роберт спали в мотеле, мораль и нравственность, подобно Титанику, потонули, столкнувшись с чёрной огненной яростью. Осталось только самое низменное, животное, то, что человеческий разум задвинул в самую глубину, отдав предпочтение цивилизованным потребностям. Очнулся Леннокс только после того, как жизнь покинула последнего посетителя бара. Он сам был весь в крови. Пальто, рубашка, джинсы, кеды. Всё окрасилось алым, потяжелело. Леннокс медленно осмотрел кучу трупов. Легко свёрнутые шеи, пробитые грудные клетки, из которых торчали ещё тёплые ошмётки, выдавленные глаза. Мерзкое преступление против человечности. Его давно уже не мутило, он привык ко всему этому. Тихо перешагнул через неестественно лежавшего в проходе парня и безмолвной тенью побрёл в мотель.       Всю ночь он пытался отстирать вещи. Долгая и бессонная, похожая на все остальные, она отличалась лишь красной водой, перемешанной с ржавчиной старой ванны. Обычно Леннокс не был привязан к материальному тяжёлому бремени вещей, предпочитая ему ценности духовные, возвышенные, такие, за которые он отчаянно цеплялся и пытался убедить себя, что всё ещё человек. Но это бежевое пальто ему правда нравилось. Его когда-то давно, кажется, целую вечность назад, любовно подарила Амелия. Она, вся светлая и добрая, всегда желала только самого лучшего всем вокруг. Поэтому Леннокс стёр пальцы в кровь, пытаясь отстирать это чёртово пальто. Да и без этого он больше бы не заснул. Нет, его не мучили бы кошмары об убитых людях, — опять же, он уже давно ко всему этому привык, — Леннокс просто не хотел повторения, не хотел продолжения, не хотел терять контроль хоть на пару часов. Лучше уж окровавленное пальто в ржавой ванне, чем неустойчивое нервное забытье.       Утром Винсент и Роберт всё узнали. По-другому не могло быть. Леннокс этого не боялся, он ведь не мальчишка, трясущийся в ожидании родительской ярости из-за разбитой маминой вазы. Он взрослый человек, берущий ответственность за свою поступки, даже если был вынужден, даже если был в состоянии аффекта. В любом случае, при всём желании нельзя было соврать, спихнуть вину на кого-то другого, спрятать последствия своей разрушительной злобы. Винсент видел это и не раз, он тоже привык к тьме, они делили бремя знания на двоих. Он сразу узнал бы почерк своего друга. Ни одно животное не бывало таким жестоким, уж Винсент-то знал. А Роберт, наверное, был в шоке. Бессмысленную резню таких масштабов он ещё не видел. Интересно, мутило ли его? Был ли он возмущён? Напуган? Скорее всего, это лишь укрепило его уверенность в том, что Леннокс опасная злобная тварь, которую необходимо оградить от цивилизованного общества. Конечно, так он никогда не говорил, ему не хватило бы смелости высказать свои мысли в лицо, но Леннокс видел именно эти слова в его осуждающем взгляде каждый чёртов раз. Если бы Роберту наконец-то хватило смелости всё сказать, то он смог бы только согласиться.       Они пришли ранним утром. Винсент был жаворонком, а все вокруг невольно подстраивались под его режим. Он постучал в дверь. Тихо, осторожно, в свойственной себе манере, а потом терпеливо ждал. Через пару мгновений раздался другой стук: громкий, энергичный, злобный. Леннокс усмехнулся, оторвавшись наконец от своего проклятого пальто. Интересно, как Винсент позволил Роберту так невежливо стучать в дверь? Наверное, он и не спрашивал. Леннокс медленно поднялся, оставил чистую вещь сушиться на холодной батарее, прошёл в ту часть, что называлась спальней. Это была маленькая комнатка на одного: лишь низкая твёрдая кровать и дешёвый деревянный стол. Было темно, небольшие грязные окна занавешивали плотные пыльные шторы. Старая дверь открылась с тихим скрипом. Винсент, как и всегда, свеж и опрятен, на его благородно-бледном лице застыло вечное терпеливое безразличие, в тёмных глазах виднелась густая смесь вполне обычного сочувствия и лёгкой, едва различимой, усталости. Он давным-давно привык. Роберт был весь взъерошенный, не выспавшийся, но с жгучими уверенностью и презрением во взгляде. Он осмотрел напарника с головы до ног. Увидел и джинсы в бордовых разводах, и рубашку, и кеды, и стёртые в кровь пальцы, светлые грязные волосы, и некоторые пряди, бывшие алыми и липкими. А потом вздохнул и наконец выдал:       — Какого хрена ты вытворяешь? — Он слабо толкнул Леннокса внутрь номера и вошёл сам. Винсент всё ещё возвышался безмолвной спокойной тенью за его спиной. — А как же: «Не будь идиотом, парень, не обращай внимания на эту деревенщину. Имей самоуважение»? Ты совсем уже… — кажется, он хотел опуститься до нецензурной брани, однако мельком обернулся на своего аристократичного опекуна и передумал. — обезумел?!       — Ты же ждал, когда я сорвусь. Вот. Сорвался. Доволен? — Безразлично ответил Леннокс, складывая руки на груди. Роберт едва не задохнулся от непонимания, возмущения и презрения. Мальчишке никогда не понять, что таится во тьме. По крайней мере, Леннокс надеялся, что он не поймёт. Ни разу в жизни не желал никому такой судьбы.       — Роберт, успокойся. Драка созданную проблему не решит. — Наконец вступил в разговор Винсент. Роберт, наверное, хотел ответить что-то вроде: «О, то есть вот что ему нужно было сделать, чтобы ты перестал его оправдывать?» — но это повисло в воздухе и растворилось в темноте его злобного взгляда. Уважение не давало ему упрекать.       — Да, Винс, ты как всегда прав. Нужно решать проблемы, а не создавать новые. — Леннокс позволил себе гадко растянуть тонкие губы в полуулыбке, на что самый младший в комнате вновь ощетинился, но Винсент осторожно положил руку ему на плечо и слегка надавил в попытке успокоить.       — Это ведь не просто «проблема». Это мёртвые люди. Почему вы оба такие… — Роберт не смог подобрать слов, достойных светской беседы, потому вопрос остался незавершённым.       — Это наша работа, парень. Пора бы уже привыкнуть. — Леннокс не мог подавить снисходительный тон, сам собой вырывающийся из тёмных пучин. Иногда ему правда нравилось быть таким злобно-мелочным, почти карикатурным. До того момента, пока не умирали люди. Но об этом предпочтительнее было забыть. — Хватит болтать. Пойдёмте. — он выскользнул наружу, не обращая внимания на окровавленную одежду. Это ведь такие мелочи, когда перед носом маячила возможность забыть о том мерзком и злобном, что течёт в жилах, хоть на пару минут. Возможно, однажды и Роберт предпочтёт об этом забыть.