Глава 19
10 декабря 2023 г., 21:31
Девушка, которая сидела, подперев голову кулаком, казалось, спала — так долго находилась она без движений. Но глаза ее были открыты. В них плескалась тоска. Настольный календарь с милыми зайчиками по углам напоминал, что бесконечно жаркие дни и суровые ночи являются ноябрем.
— Месяц и три дня, месяц… и три дня, — уныло бубнила себе под нос Хедер с красным фломастером в руках.
Оставалось ещё три дня до долгожданного звонка Иккинга, почти два, ведь медленно город просыпался в ночи…
***
Ощутимо прохладный ветерок обдувал лица, устремленные лишь вперед. Солнце хоть большей частью своего огненного диска скрылось за полоской горизонта вдали, но всё же ещё грело округу. Две одинокие фигуры, ничтожные на фоне окружавшей их пустыни, шагали, казалось, прямо на встречу со звездой. Но разбитый асфальт, который хранил в себе жару прошедшего дня, вёл совершенно в никуда. Ещё в начале пути Астрид, ослепленная закатными лучами, споткнулась о каменный выступ. От разбитого лица её спасла лишь проворность Иккинга. Он терпкой хваткой поймал Хофферсон за ладонь, так и не отпустив позднее. Всю оставшуюся дорогу они пробирались вдоль каньонов, ни на минуту не расцепив рук. Оба не понимали, нормально ли это; первым сын Валки разомкнуть ладонь не желал, да и Астрид не спешила, поэтому парень широко шагал вперед и просто наслаждался теплом загрубелой кожи. — Я никогда не видела кактусы, — вдруг произнесла она, вырвав Хэддока из его мыслей. — Ну, эти, дикие, настоящие и большие… А комнатные моя мама в детстве разводила. Они стояли на подоконнике и я всегда думала о том, насколько будет больно, если всей ладонью ухватиться за этих недотрог. Столь неожиданная и спонтанная речь отняла у Иккинга время на раздумья. В голове крутились разные и совсем неподходящие ответы, один из которых он осмелился озвучить благодаря их уединению в пустыне и сцепленным рукам: — Должно быть, не так больно, как если бы уколоться настоящим и большим. Но потом невыносимо вытаскивать эти бесконечные мелкие колючки. — Это да… Джек точно такой же, — ответила блондинка на выдохе. Внезапное упоминание о Фросте незаметно ослабило хватку Иккинга. Он-то думал, что хоть сейчас она о не думает о нём… Видимо, он ошибался. Отчаяние выплеснулось через край. — Он кажется таким общительным и веселым. А сама-то я вижу, какое у него лицо, когда он наедине со своими мыслями. Бывали плохие дни, и он… Иккинг резко остановился, потянув Астрид к себе. Обоими руками он ухватился за её секундой назад хмурое лицо, и сейчас эти глаза необъятного океана поражено глядели на Хэддока. Бедняга тонул в их глубине и, наконец, достиг дна… Терпение иссякло. Брови Иккинга опустились в негодующем изгибе, а губы сжались, как бы поток ругани не вырвался наружу. Тем не менее, всё это недовольство и недосказанность прошлого уместились в один очень жадный и длинный поцелуй. Тело Астрид одеревенело от неожиданности, но быстро обмякло под приказом сердца, и губы стали послушно следовать этому внезапному танцу. Щекотливое тепло приятно наполняло её до самых пят, и всё же далекий голос здравого смысла истерически требовал остановиться. А ведь Хофферсон никогда никого не слушала… Иккинг медленно отпрянул от губ девушки, ловя на себе её тяжелое дыхание. Его длинные пальцы сплелись воедино с локонами цвета янтаря, мягкие и шелковистые; от них веяло цветами персика. Ласково прижав голову Астрид к своей груди, Иккинг подбородком укрыл её макушку и вновь закрыл глаза. Тишина каньонов обволокла их со всех сторон и позволила забыться, выкинуть из головы побег, пятна крови и крики боли невинного человека, позволило забыть Джека… Сердце Астрид на удивление быстро восстановило баланс, и дикий ритм пульсации замедлился. Запах Иккинга, пот, смешанный с маслом для жарки, мылом, которое Мауриньо приносил каждое утро, и дешевым порошком, наполнил её легкие. Всё это смешалось с недавно скуренной сигаретой, любимой жвачкой и персиковым шампунем, которым поделилась сестра Мауриньо, знавшая, что женские волосы очень капризны. Никакой фирменный одеколон сейчас не шел в сравнение. Хотелось навеки застыть в этом моменте. — Всё будет хорошо, — только и сказал Иккинг, а затем прервал объятие. Астрид сделалась какая-то необычная в тот миг, немного странная, словно во сне. Она вгляделась в его глаза и ей показалось, что она смотрит на еловый лес. Еловый лес, в котором они с мамой и бабушкой собирали ягоды и грибы, когда жили все вместе, без отца, вдали от него, в живописном месте. А потом бабушка умерла, мама вернулась к отцу, поверив в то, что он больше не пьет, и они опять стали жить в трущобах… А потом не стало и мамы. Остались только она, отец, его бутылка и трущобы… — Долго нам ещё идти? — вместо всего прочего спросила Хофферсон. — Рукой подать, сама посмотри. Парень повернул голову, и Астрид, опаленная румянцем, проследила за его взглядом. Справа от них где-то на расстоянии пятисот метров пылились пару рядов невысоких зданий с цветными вывесками. — Кажется, нам туда.***
Эльза проснулась от жуткой жажды. Плечо всё ещё ныло, но сил хватало, чтобы протянуть руку к стакану. Полная луна пробивалась в окно и любопытно следила за каждым движением девушки. Даже стала свидетельницей того, как стакан выскользнул из её рук и вдребезги разбился о пол. — Всё в порядке?! — Джек влетел в комнату, словно ошпаренный. Увидев, как Эльза тянется к кувшину, он мигом приблизился к ней. Недолго оценивая ситуацию даже после двух бессонных ночей, он помог раненой присесть на кровати и налил ещё один стакан воды. Разенграффе громкими глотками поглотила жидкость. — Помедленнее, пташка, не то поперхнешься, — с подобием улыбки произнес Джек. Эльза не сразу узнала Фроста. На секунду её даже бросило в жар от мысли, что их всё же раскрыли. Но эти пронзительные глаза, способные осветить саму тьму, ни с чем никогда не удастся спутать. — В этом парике ты выглядишь глупо. Джек пальцами коснулся кончиков волос, совсем позабыв, что Астрид затемнила их в коричневый. Он не особо жалел об этом. Ему даже нравилась спонтанная смена имиджа. — Скоро такой же парик окажется на твоей башке. Оба эту фразу оставили висеть в тёмной и душной комнате. Она, как удар в челюсть напоминала им о том, что псы Базильи продолжают их поиски. — Сколько я проспала? — Эльза с трудом раскрывала веки. Мозг требовал больше сна, но тело ломило от бездействия. — В этот раз рекорд. Таблетки хвалёной врачихи вырубили тебя на три дня. Тебе бы не прочь принять душ сейчас. Эльза осмотрела себя в том самом зеркале, которое давало обзор всей комнаты. И только сейчас почувствовала, насколько липким было всё тело. Белая футболка источала запах не первой свежести, а волосы превратились в патлы. — Зато я теперь в футболке, — она заглянула под одеяло. Джинс не было на месте, вместо них очень короткие шорты под цвет верха. — Если хочешь услышать, что тебя переодевала Астрид, то огорчу. В последнее время она ведет себя как сука, а Иккинг крутится возле неё тупым кобелем. Совсем позабыли о тебе, — Джек опустил моменты, в которых сам вёл себя, как полное дерьмо, отгоняя их обоих от Эльзы, каждый раз, когда они якобы «неуклюже» ухаживали за ней. Имея огромный опыт ухода за смертельно больной сестрой, он не терпел ни малейшей ошибки. Поэтому в последнее время часто крутился около постели Эльзы. — Судя по запаху этой футболки, тебя хватило на один раз. — М-м, язвим, значит, лечение помогает. Тебе надо сейчас покушать. Но обслуживать тебя, пока ты источаешь смрад жопы обезьяны, я не буду. Астрид и Иккинг придут ещё нескоро, все-таки твой дружочек ждал возможности для перепихона с ней чуть ли не всю жизнь, — Эльза игнорировала сумасбродство Джека, — если нужна будет помощь, то я всегда рядом, — его быстрая тирада прервалась. Он нервно провел рукой по волосам, усилив беспорядок на голове, резко встал с места и вышел вон из комнаты. Потребовалось больше тридцати минут, чтобы Эльза смогла встать с постели и дойти до ванны. Ещё столько же, чтобы раздеться. Она насуплено взглянула на перебинтованную рану, ещё раз отметила жуткую отдышку и усталость и окончательно решила, что всё-таки помыться, не намочив рану, ей самостоятельно не удастся. Разенграффе уже хотела выйти из ванны и обойтись влажными салфетками, что лежали на прикроватной тумбочке, как в стеклянную дверь постучался Джек. — Эльза, ты там жива? Целый час прошел. Девушка взглянула на себя в зеркало. Абсолютно голая и всё ещё вонючая. — Мне… я… Для человека, который с самого детства был самостоятелен и в одиночку нёс всю тяжесть последствий из-за смерти родителей, попросить чьей-то помощи… Только Иккинг был тем, кто мог услышать эту фразу из уст Эльзы. — Я подожду Астрид. А сейчас можешь подать влажные салфетки у кро… Стеклянная дверь с дребезжанием открылась. От неожиданности произошедшего Эльза встала как вкопанная, покуда Джек без всякого ребячества намеревался помочь ей отмыться от грязи. В полном молчании он взялся за её руку и потянул к ванне, а она, не поднимая головы от стыда, повиновалась ему. Разбинтовывая рану, Джек продолжать хранить молчание. Позволил Эльзе набраться храбрости, чтобы самой начать этот злополучный разговор. Но она так и не разомкнула губ. — Теперь никогда со мной не заговоришь? — Джек аккуратными движениями массировал её волосы, вспенивая шампунь сестры Мауриньо. Ответа так и не последовало. Джек закончил с головой и перешел к туловищу. Старался как можно меньше касаться её исхудавшего тела голыми руками. Плавными движениями начал с шеи. Мочалка обильно испускала пену с малиновым запахом и медленно скатывалась по белоснежной коже. Далее тонкие плечи. Их Джек обмывал с особой осторожностью. За ними следовала спина… — Эти шрамы достались мне, когда я росла в приюте при церкви. Джека уродливые полосы по всей миниатюрной спине удивили лишь в тот день, когда он помогал Мауриньо доставать пулю. Иккинг знал о них с самого детства, когда они познакомились, ведь Хедер в приступе очередной истерики из-за любви к брату почти разорвала на ней всю одежду, когда они играли у него дома. — Дай угадаю, всеми уважаемые монашки наказывали тебя плеткой? — Нет, это был священник. Каждый день он находил повод, чтобы наказать меня при всех. Двадцать ударов указкой по левой руке, если он не хотел, чтобы я записывала урок, только сидела и слушала его. Двадцать по правой, если урок вел кто-нибудь другой. И злополучные сорок ударов ремнем по спине. Никто не знал, кроме меня, у себя под рясой на бедре он носил особый ремень с щетинками на конце. Он уводил меня в свой кабинет, отсчитывал эти сорок ударов и отпускал. Бывали хорошие дни, он заболевал или у него болела голова, что он весь день не вылезал из своей кровати. В такие моменты даже гром и молнии на улице не останавливали меня от прогулки. А ещё он красил волосы в белый… Рука Джека дрогнула. Он был рад, что Эльза сидела к нему спиной, прижав колени к груди. Нет, он не плакал. Ему просто напрочь не хотелось видеть её лица, ведь Фрост знал… Какое сейчас спокойствие и бесчувствие оно излучает при упоминании демонов прошлого. Ему не хотелось вспоминать самого себя… — Но всё это в конце концов закончилось, — голос Эльзы слегка оживился, — нас с Анной забрал дядя, брат нашей мамы. Строгий, но он нас никогда не бил и не ругал. — Жаль, что эта ржавая ванна способна лишь смыть грязь с тела, — мысли Джека прозвучали вслух ненароком. Девушка согласилась с этим высказыванием, но только мысленно. Её печальной улыбки он не увидел. С этого момента они больше не проронили ни слова. Не без помощи парня переодевшись в свежий белый наряд из футболки и шорт, Эльза почувствовала себя человеком. — Где ты берешь это одинаковое тряпье? — спросила Эльза, следуя за Джеком на кухню. — В маркете возле хостела выбор небольшой. В следующий раз спрошу у них что-нибудь из люксового, — Фрост поставил напротив Эльзы тарелку с грибным супом. Себе же налил очередную кружку дешевого кофе. — Пахнет аппетитно, — упаковка супа-пюре быстрого приготовления из сомнительного маркета на краю Вегаса не ускользнула от глаз Разенграффе, но про приятный аромат она не соврала. — Есть новости? — Вчера в Алабаме упал метеорит. А в Кентукки устроили… — Джек, я серьезно. — Двойной игрок всё ещё не связался с нами. Твоя сестра и семья Иккинга в порядке. Что нибудь ещё, мисс? — Долго ещё мы будем тут торчать? — Пока лавочку Мауриньо не прикроют. Этот черт самого дьявола с носом оставит, торговать под самым носом Блэка… — Джек, — попытка вернуть разговор в серьезное русло обернулась крахом. Джек сделал большой глоток кофе и смачно причмокнул губами. — А знаешь что? Этот крот Мауриньо недавно дал мне кассету с давно забытым вестерном. Давай его посмотрим, — и снова Джек подлетел с места и грузным шагом прошел в спальню с телевизором. Эльза не стала сопротивляться. Интуиция подсказывала ей, что выпитая кружка кофе была для Джека не первой и не второй. А бессонная ночь не последней. Они улеглись на кровать. Пузатый телевизор и над ним видеомагнитофон, переживший создания и падения многих империй, на последнем издыхании крутили черно-белый вестерн с малоизвестным актером. Эльза спокойно лежала, скрестив пальцы в замок на груди, Джек примостился рядом и безостановочно подергивал ногой. Глаза его давно перестали следить за очередными перестрелками между ковбоями. Разенграффе не знала, о чем он думает и где вообще сейчас находится. Самой ей не хотелось заводить разговор, она знала, что парень всё превратит в шутку. Поэтому в голову пришло только одно… Эльза тихонько положила ладошку на бедро Джека, чтобы остановить тряску. От нежданного прикосновения он, как и ожидала девушка, остановился. Оба встретились взглядами меньше, чем в метре друг от друга. Плечи их едва-едва касались. — Тебе не хватает сна, — успокаивающим шепотом промолвила Эльза. Приспустилась на кровати, чтобы голова коснулась подушки и собой увлекла Джека. Фрост повернулся на бок лицом к раненой пташке, сама она лежала на спине, не тревожа рану, но голову обратив в его сторону. Без лишних улыбок и всяких ненужных эмоций двое глядели друг другу в глаза. Их светом был экран телевизора, не луна, а романтичной серенадой служили звуки драк и летящих пуль из капсюльных револьверов. — Закрой глаза, — Фрост повиновался и впервые за несколько недель прикрыл глаза больше, чем на пару секунд. — Пытаешься меня загипно… — Молчи, — так же тихо и спокойно повелела Эльза, и Фрост вновь подчинился. Она положила ладонь ему на скулу. Мягко провела большим пальцем по очертаниям. Поднялась к волосам, коснулась уха, спустилась к шее и вернулась к скуле. Мама Эльзы выполняла эти незамысловатые движения дочери, когда та не могла подолгу уснуть после сумбурного дня. Магия или нет, но она никогда не подводила миссис Разенграффе, как сейчас не подвела и её дочь. Джек уснул. Неслышно засопел, положив свою ладонь поверх руки Эльзы.***
Городок этот, если сборище домиков и пары улиц можно было так назвать, оказался точь-в-точь как во всяких голливудских фильмах про ковбоев. Астрид и Иккинг прошли мимо парикмахерской, магазинчика, табачки, караоке, и у всех них были такие живописные, крупные, когда-то яркие, но теперь поблёкшие вывески, какие, кажется, были по всей Америке где-то в 80-х. — Ты голодна? — спросил Хэддок, когда они наткнулись на вывеску «В гостях у Боба» с карикатурным старичком, уплетающим пасту. — Это то самое место, где возможно даже нет радио? — ещё месяц назад приведи её парень в эту местность Астрид, не задумываясь, дала бы парню отворот-поворот. А теперь, после длительного заточения, была бы и рада свиданию около мусорного полигона. — Мауриньо сказал, что люди тут довольствуются граммофоном, а новости Вегаса их не волнуют. Говорят, что изо дня в день они одни и те же, кого-то убили, где-то открыли ещё одно казино… — Всё лучше номера в том хостеле. На этой фразе Иккинг и Астрид вошли в забегаловку. Здесь было не слишком много человек, но и не слишком мало. Пара прошла мимо смеющихся мужчин, стукающихся деревянными пивными бокалами за барной стойкой, и устроилась за столиком в самой глубинке заведения, захватив по пути с этой самой стойки потрёпанную картонку с меню. — Картошка по-деревенски… Луковые кольца! Иккинга позабавила такая несколько детская и восторженная реакция девушки на еду, видимо, после их однообразного рациона в хостеле. — Погоди… А у нас вообще будет, чем заплатить? — вдруг спросила она. — Ну, у меня есть с собой немного. На луковые кольца и картошку точно хватит. Он улыбнулся, да так мило и немного наивно, что Астрид застыла на пару секунд. Она оторвала глаза от парня только тогда, когда услышала посторонний голос совсем рядом. — Это место вам не к лицу. Улыбка исчезла без следа. Астрид почувствовала, как сковало челюсть от страха. Иккинг же пропустил удар сердца, взглядом последовав за источником монотонного баритона. — Впервые рад тебя видеть, Астрид, — ухмыльнулся Зак, переведя глаза с парня на девушку и обратно, — наконец-то я вас нашел.
