Огни Лас-Вегаса

      Душок сырости всё ещё присутствовал в подвале, оборудованном под процедурный кабинет, но запах дезинфицирующих средств наполнял воздух куда сильнее. В свете ярких ламп на железных койках длинной комнаты лежали десятки пациентов. И один только доктор вместе со своим учеником могли им помочь. — Что ты забыла в поместье Блэка? — несколько разочарованным тоном спросил Зак.       Зои наблюдала, как доктор извлекал пулю из бедра брата, а тот словно и не чувствовал никакой боли. Была ли это заслуга опытного врача или всё дело в выдержке Зака — она не знала. Руки в синих перчатках словно в плясе вертелись вокруг раны, искусно крутя хирургическими инструментами. Младшая двойняшка не сразу ответила на его вопрос, заворожённая алым цветом крови, всё сильней струящейся от каждого нажатия пинцетом. — Пришла просить за них, — ответила она после того, как раздался очередной звон холодным инструментом по стальной миске. Доктор перешел к зашиванию — семь ровных швов заняли не более пяти минут.       Зак взглянул через плечо сестры, где на другой кушетке молодой студент наносил последние швы на рану Иккинга, а Эльза с перебинтованной голенью сидела на соседней постели рядом с Астрид и Джеком. Все четверо периодически взрывались смехом, в котором читались какое-то нервные нотки, вызванные недавно пережитым. Затем их голоса вновь затихали, наступало молчание, и внимание привлекали лица, излучающие горечь всей ситуации. — Просить? — со слабым удивлением приподнял брови Зак, не веря, что порой эгоистичная сестра способна и на такое.       Зои, занятая беспокойными мыслями, оставила брата без ответа. — Что теперь будет?       Вопрос был весьма неплох.       Капо Базильи убит, никого из преемников не назначал, да и детей нет. Сейчас очевидно одно — начнется борьба за власть ближайших его родственников. Но в голове Зака уже имелся чёткий план действия, или, скорей, бездействия…       В это время доктор как раз закончил с его перевязкой, оба обменялись уважительными кивками, и без всяких напутствий док оставил брата с сестрой одних; он знал — Торстону не хуже его известно, что дальше делать с раной. — Власть никогда не интересовала нашу семью, остается ждать, когда очередная война закончится. И появится новый глава, а мы продолжим свое дело, как и раньше. Торстоны всегда были незаменимыми «головорезами» Базильи.       Зои многозначительно вдохнула, ссутулившись на табурете. Иного ответа она и не ждала. Потому пришлось уточнить: — Я про них, — она осторожно обернулась, чтобы не привлекать лишнего внимания и не нарушать особенной идиллии четвёрки друзей, которыми они наверняка уже успели стать за последнее время. — Они мечтали сбежать из этого города, теперь их ничего не останавливает. Нам остаётся наблюдать.       Диалог брата и сестры звучал тихо и с ноткой скорби. Никто их не замечал и не слышал.       Главные виновники всего произошедшего бардака едва выглядели озабоченными дальнейшей своей судьбой по сравнению с Торстонами. Словно и не было никакого дурацкого ограбления, ранений, слёз и ещё кучи глупых решений. Но реальность не терпела долгих прогулок по небесам, потому спускала вниз быстро и больно.       Первым спустился Джек. После недолгого молчания его беззаботность и веселость неожиданно куда-то улетучилась, и он с сожалением произнёс: — Я подвел вас всех…       Парень опустил голову, как провинившийся школьник на скамье директора. Голос выдавал в сердце печаль и глубокие сожаления. — Ой, заткнись, Джек. Хватит портить и так паршивый день. Все мы давно в курсе, что ты облажался. И если будешь пускать нюни, я надеру тебе задницу даже со сломанной рукой.       «Ободряющая» речь Астрид вышла не самой удачной, однако была принята с улыбкой и несколько усталым смехом. Необычную атмосферу, воцарившуюся вокруг четверки, прервало сухое покашливание, выданное ради привлечения внимания. Все синхронно обернулись к парню лет двадцати с синяками под глазами. — Первое время увечье будет ныть, доктор выпишет вам обезболивающее. Но рана должна быстро затянуться, если не тревожить её лишний раз. Будьте здоровы.       Юный студент прозвучал холодно, говорил словно на автопилоте заученные фразы. Но Джек знал: в этом подпольном госпитале за неделю осуществляли до сотни перевязок от разнообразных ранений, включая пулевые и ножевые… из-за этого каждое движение и слово ощущались местных врачевателей звучали как мантра сумасшедшего.       Студент, обработав руки, молча перешел к следующему пациенту с простреленным плечом.

***

      Все четверо недолго оставались на своих койках. Зак сразу же после перевязки был готов к выполнению следующих задач, по крайней мере, пока действовали сильные болеутоляющие. Ему не впервой приходилось кидаться в бой с простреленными конечностями. Он выглядел бодро, но ни от кого не ускользала его лёгкая хромота. — Мы можем подвезти вас.       Фраза Зои оставила после себя в воздухе неприятное молчание, когда все вышли на парковку. Окаянная четверка переглянулась меж собой. Ещё несколько часов назад они были готовы убивать, лишь бы остаться в живых. Наивное предложение подвезти до дома теперь несколько сбивало с толку…       Зак позволил себе взглянуть на Эльзу, опирающуюся на плечо Джека. Кристально-голубые глаза девушки впились в него, полные разнообразных многочисленных эмоций. Однако на сердце у головореза — если оно у него всё-таки было — стало чуть легче: презрения среди тех эмоций не было. — Я думаю, это неплохая идея, — смягчила обстановку Эльза, отчего Зои завизжала от радости, бросившись к машине.

***

      Заря лучами солнца щекотала кожу сквозь тонированное окно. Единственным, о чем мечтала сейчас Эльза, были долгожданная встреча с сестрой и горячий душ. Периодически в машине менялся радио-канал. Никто не осмеливался перебить Фрэнка Синатру, а после красавчика Пресли. Когда салон наполнился успокаивающим сопрано Сильви Вартан, машина подъехала к дому Иккинга. Превозмогая боль в бедре, которая с каждым движением лишь усиливалась, Зак вышел из автомобиля и начал рыться в багажнике. В это время Иккинг и Эльза с трудом вытаскивали себя из машины, не без помощи Астрид и Джека. — Держи, — выпалил Торстон, сопроводив краткий комментарий броском точно в цель, в результате чего в руках Иккинга оказался увесистый чёрный пакет. Все, даже Зои, с любопытством заглянули в его содержимое. — Издеваешься? — воскликнула Астрид с ярым возмущением. — Могу заверить, что они ваши по праву, заработанные, так скажем. Я просто обналичил те фишки, — спокойно парировал Зак. — И добавил от себя за неустойку… своего поведения. — Он точно издевается, — саркастично хмыкнула Хофферсон, едва скрывая нервный срыв. — Только не говори, что ты всё спланировал, — язвительно произнес Джек, выхватывая пакет у Иккинга, чтобы точно убедиться, что это именно старик Франклин пренебрежительно глядит на него… — Этих денег хватит, чтобы вы все начали новую жизнь без всей этой херни, — Зак обвел руками спальный район, который постепенно изживал себя. Но все поняли, что именно он имел в виду. — Признаю, я не был уверен, что вы все выживите в доме Питч Блэка… кроме Эльзы. Я хотел отдать эти деньги ей… — Да я тебе сейчас врежу!       Джек и Иккинг оказались рядом с Астрид прямо в тот момент, когда её кулак уже почти достиг челюсти Торстона. Они схватили её за плечи, из-за чего чуть не схлопотали сами: — Этот мудила заслуживает, чтобы ему хорошо надавали! Пустите меня! — вырывалась Хофферсон.       Однако и она, и вся компания в миг замерли на месте, точно каменные изваяния, когда откуда-то сзади вдруг раздался чужой голос. — Иккинг?!       Во входных дверях показалась тонкая фигура в белой пижаме, украшенной хороводом серых зайчиков. Потрепанные волосы цвета вороного крыла лезли на лицо, чья хозяйка всё ещё пыталась бороться со сном. — Иккинг! — уже куда более уверено повторила Хедер, после чего стремглав полетела через крыльцо босыми ногами.       Иккинг бросился к сестре навстречу, едва не задохнувшись от страха за неё. Поймав малышку налету и прижав к сердцу, он спешил спрятать её обратно в доме и поскорей, пока очередной приступ не схватил её железной хваткой. Путаясь в ногах и спотыкаясь, он почувствовал некое сопротивление от неё. — Всё в порядке, в порядке… — сквозь слёзы твердила Хедер. — Я в порядке, — вновь произнесла она, подняв голову в поиске его взгляда.       Хэддок не верил в услышанные слова, ноги подкосило от усталости, то ли от того, что сестра обнимала его за пределами кирпичных стен дома, за пределами своей давней тюрьмы.       Эта картина заставила всех вокруг отложить разбирательство с деньгами. Громкие всхлипы звучали приглушенно, ведь девушка не собиралась отпускать брата, утыкаясь ему в грудь, а её слёзы радости уже совсем пропитали его футболку. Вслед за Хедер на крыльце появилась Валка, на ходу поправляющая наспех накинутый красный халат. Едва различая ступени под ногами, она бросилась к сыну.       Улица наполнялась возгласами торжества под громкие слезы и шмыгание носа. Когда же в проёме возникла знакомая рыжая макушка, Эльза едва не разбудила весь район своим визгом. Сёстры, обе раненые, каждая по-своему, кинулись друг другу навстречу. Девушки упали коленями на землю, но не сумели разорвать крепких объятий. Так навзрыд Эльза ещё никогда не плакала.       Астрид едва сдерживала слёзы от всего происходящего. В её голове невольно мелькнул образ единственного живого родственника — отца, но она быстро избавилась от этой мысли, когда кто-то обнял её сзади. Машинально девушка тут же глубоко вздохнула, пытаясь скрыть эмоции, собравшиеся вырваться наружу, прежде чем обернуться.       Это была Зои. Её лицо украшала легкая, но грустная улыбка. Позади, метрах в шести, в полуобороте стоял Зак, словно уже собирался уходить. — Мы… пойдём, — мягко произнесла Торстон.       Хофферсон переполняло столько чувств, что она не сообразила сразу, что ответить, лишь глубоко вздохнула и крепко прижала блондинку к себе. Оторваться друг от друга получилось лишь через несколько минут. — Я сохранила некоторые твои вещи… — сказала Зои, — я знаю, ты не хочешь возвращаться туда… но я могу тебе их передать. — Какие вещи? — засмеялась Астрид. — Парочка лифчиков в стразах и сетчатые чулки? — Ну да… Ещё твоя кружка от Мамочки… Подарок за выигрыш в конкурсе, который мы устраивали… — Это тот, где нужно было собрать больше всего аплодисментов за выступление на пилоне? Умоляю тебя, Зои, это не лучший мой повод для гордости. Я буду рада, если ты оставишь её себе и будешь хоть иногда меня вспоминать.       Уголки губ Зои тут же опустились вниз, она поникла. — Ты, наверное, теперь уедешь из города, да? Мы больше не увидимся? — Мне кажется, никто из нас не захочет здесь оставаться. Но кто знает… давай верить, что судьба сведет нас вновь.       Они вновь крепко обнялись, и в тот самый момент, прижимая к себе Зои, Астрид встретилась со взглядом Зака. Они вечно недолюбливали друг друга, но теперь… впервые за всё это время он глядел на неё с приподнятыми уголками губ. Оба обменялись короткими кивками, полными уважения. Через несколько мгновений Зои отстранилась и, с трудом отпустив ладони Хофферсон, зашагала к брату, чтобы вместе с ним направиться прочь.       Астрид смотрела им вслед до тех пор, пока двойняшки не скрылись из виду. Из всей остальной компании только Джек, всё ещё сжимая чёрный пакет в руках, смог обменяться с Торстоном парой фраз и многозначительным взглядом напоследок. Почему-то в глубине души он догадывался, что это была их последняя встреча с головорезом.       Зои приобняла брата за талию и позволила закинуть себе на шею его длинную руку, чтобы помочь идти. Оба тихой поступью побрели меж домов, словно скрываясь от рассветных лучей. Машина с ключами внутри, по словам Зака, осталась в полном распоряжении Фроста. И он уже готов был уехать вместе с Астрид в их лачугу, покуда семья Хэддок тянула Эльзу и Иккинга в дом, но Валка им этого не позволила.       Женщина не воспринимала никаких отказов, чуть ли не за шкирку затащила всю четверку в дом и спешила накрыть стол всем тем, что имелось в холодильнике. Чашка чая наполнялась одна за другой, а длинные объяснения Иккинга продолжались до самого обеда. Многие моменты, конечно, были опущены. Валка и Хедер без особых усилий рассказчика поверили, что в роковой день в Кампо просто случилось недоразумение, в которое было втянута Эльза, подрабатывавшая там певицей, Джек и Астрид — барменами, ну и Иккинг, который хотел проводить Разенграффе домой. — А как же полиция? Неужели они не могли вмешаться? Обвинять в краже ни за что! Разве такое возможно?! — изумилась Анна. Она отнеслась к истории скептически, подозрительно изучая всю толпу за круглым столом. И Эльза заметила, как лучшая лгунья среди всех сидящих за столом с каждым слогом перестаёт верить в неправдоподобные россказни четверки. Валка с Хедер согласно закивали головами и повернулись к Иккингу в ожидании ответа, но его спас Джек: — Это всё из-за меня. Я боялся, что меня экстрадируют. Потому умолял всех разобраться без полиции. Тем более, ни для кого не секрет, что казино в Вегасе нынче орудуют люди, решающие вопрос иным способом, — Джек ясно намекнул на мафиози.       Может, Анна и сомневалась в правдивости истории, но Фросту про версию с полицией поверила. Уж слишком хорошо он орудовал своим навыком убеждения.       Эльза тихо вздохнула, морально готовясь к допросу от сестры, когда они вернутся домой. Однако едва старшая сестра переводила взгляд на младшую, как та спешила увести свой, то ли от стыда, то ли смущения. Обоих ждал очень долгий разговор дома.

***

— Посиди тут, я вызову водителя, — Зои аккуратно посадила брата на деревянную скамью и погрузила своё внимание в телефон.       Зак скучающе осматривался вокруг. Одноэтажные дома едва можно было отнести к эконом-классу, уж слишком потрепанные временем они были. Но этот чертов рассвет, что слепил в глаза… Он был прекрасен. Вокруг ни единой души, кроме… Обшарпанный фургончик через дорогу подозрительно шуршал, через секунду открылось окошко. Оттуда выглянул черноволосый мужчина внушительных размеров. Назвать толстым его нельзя было: смесь груды мышц и жира, казалось, мешала ему работать в маленьком фургоне, но при этом он чувствовал себя, как рыба в воде. В животе предательски заурчало. Зак обернулся назад, сестра всё ещё возилась с водителем, пытаясь скинуть ему геолокацию, но она всегда была плоха в технике, поэтому справлялась не очень хорошо.       Зак тяжело поднялся с места и похромал к фургончику, который готовился к открытию. — Сэндвич с курицей, пожалуйста, — раздалось снизу, и крупный мужчина опустил свой грозный туда, откуда доносился голос. Загадочно улыбнувшись, он принялся за заказ.       «У Сморкалы»… Эта вывеска из жестянок и палок грозила обрушиться на Зака, когда он глядел на неё, но судя по всему она уже висела тут очень давно. — Тяжелая ночка выдалась?       Зак нахмурился, услышав вопрос мужчины. Тот с многолетним опытом заправлял сэндвич соусами. Завидев свое отражение в одной из отражающих безделушек, висевших в фургоне, Торстон устало вздохнул. Может, Астрид и была девчонкой, но дралась она хорошо. Пестреющий синяк на левом глазу об этом напоминал. — Бывало и похуже, — буркнул Зак и вновь стал изучать фургончик и его хозяина. — Я бы сказал, что вы брокер, но что-то в вас выдает бандита, — заулыбался Сморкала. — Вы проницательны, — Зак совсем не хотел ввязываться в беседу, но чудак словно обладал некой аурой, развязывающей язык. — У-у, мне стоит бояться? И что же делает бандит в этом захолустье в такую рань, да и ещё заказывает адски вкусный сэндвич? — Вы и сами-то на повара не похожи, — Зак вновь обвел мужчину взглядом. Сальные волосы лежали в ужасном беспорядке, который безуспешно прятался под белой шапочкой, сильные руки могли раздробить человеку череп, а этот взгляд… Чудак был уверен — весь мир у его ног, и не важно, что сейчас он стоит в грязном фартуке и обслуживает клиентов. — Все так говорят. Но я всего лишь Сморкала, — оборвал он, и тут в сердце Зака залегло первое семя сомнения. В голове начался переполох, словно парень уже где-то слышал такое прозвище. Торстон поднял взгляд, чтобы ещё лучше изучить собеседника, но здоровый сэндвич у самого лица прервал его. Зак молча взял его и побрел обратно к сестре. Ему было не до сомнений и раздумий. Хотелось просто поесть.

***

      Часы за столом летели незаметно. Атмосфера была такой лёгкой, такой спокойной, такой безопасной, какой среди четверки её никто уже и не помнил. Тяжелый рассказ о незабываемых «приключениях» плавно перерос в свободную и милую беседу. Неловкость у Астрид и Джека, увидевших семью Хеддока впервые, довольно быстро пропала. Блондинка покорила Валку своей вежливостью и блистающей улыбкой, а Фрост — своей неповторимой харизмой.       Чай лился рекой, а еда, кажется, кончилась в доме вообще вся. Обсуждение шло обо всём на свете и было так далеко от недавних событий, что казалось абсурдным. Даже Хедер, так не любившая незнакомцев, на радостях от появления брата потихоньку улыбалась и вставляла словечки.       Когда солнце за окном начало уплывать за горизонт, Джек поднялся из-за стола и откланялся, а вместе с ним засобирались и остальные. Эльзе с Анной предстоял ещё более долгий разговор: о том, что случилось со старшей сестрой на самом деле, о несчастной судьбе ребенка младшей сестры, в конце-концов, о будущем… Астрид и Джек должны были проведать свою лачугу, которую уже и не помнили, когда оставили. А Иккингу выпала возможность наконец побыть с семьей…       Все семейство Хэддок вышло на крыльцо, чтобы проводить необычных гостей. — Двери моего дома всегда открыты для вас! — Валка каждого по отдельности одарила мягкой улыбкой. Они с Хедер остались ждать у двери, когда все спустились к машине, но Астрид и Джек не торопились в неё садиться. Им бы ещё минутку…       Валка с той самой материнской заботой наблюдала, как четверка разбилась по парам и беседовала о своем сокровенном. — Мам… — с хрипотой в голосе позвала Хедер, глядя, как Иккинг переминается с ноги на ногу в разговоре с Астрид. — Ты… ты поверила в их рассказ? — осмелилась спросить она, тая глубоко в сердце сомнения. Валка в очередной раз обратила внимания на перебинтованные раны четверки и с неожиданной легкостью в сердце вздохнула: — Если они того желают, я поверю в их историю. Главное, что все живы, и Иккинг наконец-то вернулся к нам. — Валка приобняв дочь, обратилась к Анне: — Милая, можно тебя на минутку?       Анна послушно последовала за миссис Хэддок, совершенно не подозревая, что вместе с Хедер угодила в её ловушку, позволяющую четверке обрести ещё немного времени наедине.       Иккинг отвел Астрид чуть в сторону от машины, возле которой стояли Джек и Эльза. Видно было, что он немного нервничает; однако это выражалось уже куда более скромно, чем было прежде в присутствии девушки. Хофферсон это позабавило, но показалось довольно милым. Она ведь всё-таки призналась себе, что этот простой смышленый и довольно симпатичный парень ей нравится. — Астрид, я… — наконец произнёс он. — Я не хочу тебя пугать, но… Мы столько пережили вместе… Я…       Девушка широко улыбнулась и положила ладонь на его сомкнутые, истязающие друг друга руки, и это, как и планировалось, придало ему немалый заряд бодрости. — Я не знаю, как мне без тебя жить.       Уголки губ Астрид тут же опустились, но произошло это не из-за того, что ей пришлись не по нраву произнесённые слова. Никто и никогда не говорил ей такого прежде. Её хотели, её желали, её нарекали самой красивой девушкой мира, королевой десятки, а скорее и сотни мужчин, бывавших в Кампо. Но всё это было сказано грязными, потными, пьяными мужиками, а Хэддок в этот момент звучал так искренне, что у девушки сжалось сердце, из-за чего она сжала его руки ещё сильнее. Он воспринял этот как хороший знак и продолжил: — Я хочу уехать отсюда. Навсегда. Не хочется оставаться в этом городе, и думаю, такие мысли посещают не одного меня. — Ты прав… Но как же твоя семья? И университет? — Я найду, как убедить маму уехать. Я не оставлю их здесь. Из университета переведусь в другой, это не проблема. Я только хочу уехать, да хоть на другой конец страны! И я хочу, чтобы ты поехала со мной.       Парень смирял её таким взглядом, словно в зависимости от её ответа решалась судьба человечества. Размышляла Астрид недолго. — Хорошо. — Правда? — приподнял парень брови. — Да, правда. Меня здесь больше ничто не держит, и я тоже хочу поскорее убраться.       Единственной соломинкой был для неё Джек. Она объясняла свои секундные колебания тем, что очень привыкла к парню, он был ей как брат; однако она всегда чувствовала, что их путям рано или поздно суждено будет разойтись. Что же до её кровных родственников, из них в городе был лишь отец. Да только не факт, что он сам ещё помнил о существовании девушки, и даже если алкоголь ещё не настолько затуманил его разум, чтобы позволить забыть о единственной дочери, она мало его интересовала.       Лицо Хэддока озарила сияющая улыбка, он выдохнул с облегчением, а потом вдруг так крепко прижал девушку к себе, что она у неё на миг перехватило дыхание. Потом поспешно ослабил хватку, стал извиняться, но почему-то не отпустил её, и в тот самый миг, когда их взгляды пересеклись, блондинка прильнула своими губами к его. Парень опешил, но довольно быстро пришел в себя и ответил на поцелуй, причём довольно ловко. Астрид запустила руку в каштановую копну волос и легонько потянула, заставив тихому стону вырваться из уст парня.       Когда между ними появилось хоть какое-то расстояние, Иккинг устремил на девушку удивленный, но задорный взгляд, в котором читалось «Что это, черт побери, такое сейчас было?». — Помнишь, мы с тобой пошли на свидание в тот бар среди пустыни? — ухмыльнулась Хофферсон, отвечая парню, — нас тогда прервали… думаю, нужно будет как-нибудь это исправить.       Джек стоял спиной к влюбленной парочке, они его совершенно не волновали, покуда у него появился шанс поговорить с Эльзой наедине. — Что ты… думаешь теперь делать? — Наверное, мы с Анной уедем, — после недолгого молчания ответила девушка, — а ты? — Поразительно, но меня посещали похожие мысли, — ухмыльнулся парень, — я знаю, ты не оставишь Анну. Но как ты думаешь… она ведь будет против, если я… поселюсь где-нибудь недалеко от вас?       Эльза вздрогнула и впервые за несколько минут посмотрела в сторону Фроста, перестав наслаждаться малиновым небом. Она смотрела куда угодно, но только не в эти хрустально-голубые глаза, возвращавшие её в темное детство. Увидев, как целуются Астрид и Иккинг, Разенграффе нисколько не смутилась, а скорей представила на их месте себя и Джека. Её мышцы свело от напряжения от этой секундной вольности. Но так реагировало лишь тело, а чего хотело сердце, Эльза совсем не понимала ещё со времен приюта. Но она ясно осознавала, что Джек не заслуживает такой «поломанной куклы». Храброй душе этого парня нужна девушка под стать…       Пока эти мысли крутились в голове, Эльза не заметила, как Фрост оказался совсем рядом с ней. Произнесенные им слова разлили по её телу приятное тепло. Она рискнула встретиться с ним взглядами в надежде, что осилит внутренний страх и сотрет образ священника в нём, но они были слишком похожи… Яд знакомой тревоги отравил её, как только лицо Джека возникло перед ней. — Не думаю, что это хорошая идея, — сорвалось с языка девушки. Она сжала губы и лишь желание увидеть его реакцию не позволило ей отвернуться. Трепетное предвкушение парня сменилось понимающей улыбкой. Он глубоко вздохнул, скрыв от неё, как что-то внутри него оборвалось, стараясь держаться молодцом, чтобы не взваливать на неё всю трагичность происходящего: — Понимаю. — Он отчетливо помнил тот разговор… про шрамы на её спине… и про того, кто их создал. Иногда он думал о том священнике с белыми волосами. Думал, жив ли он? Стоит ли расспросить о нём побольше? Стоит ли ему его навестить? Но дольше всего он думал, как сильно похож на личного истязателя Эльзы из прошлого? Судя по её ответу…       Ему жутко хотелось обнять её, и Эльза это чувствовала. Больше ничего не сказав друг другу, Джек аккуратно приобнял Разенграффе, столь робко и нежно, словно боясь спугнуть пташку. Они простояли так до тех пор, пока к ним не вышла Анна.       Пришло время прощаться. Джек неохотно передал Эльзу в руки Анны. Обе сестры побрели через дорогу в сторону собственного дома. — Эльза! — выкрикнул Фрост, словно решившись на что-то очень дерзкое. Она обернулась. Сам глупец понял бы, что он хотел сказать, и Эльза была не глупа, как и Джек. Но оба были рабами своего разбитого прошлого. — Удачи, — куда тише произнес парень.       Иккинг и Астрид увидели, как Эльза грустно улыбнулась, кратко кивнула и побрела дальше. Хэддок уже хотел было вмешаться, но Хофферсон схватила его за руку, останавливая. Кому как не ей знать, что в таких делах лучше Джека оставить наедине с собой. — Я привезу ваши доли завтра, — позже произнес Джек с пустотой в голосе, садясь за руль. Секунду назад его голубые глаза искрили от света, сейчас же были темнее штормового океана. Астрид уже видела подобную реакцию друга всякий раз, когда он был рядом с Эльзой. Ещё одна причуда, с которой ей оставалось только смириться, ведь любовных советов Джек не выносит больше, чем себя самого. Чмокнув Иккинга в щеку, она села на переднее пассажирское.             Сперва они ехали молча. Потом, где-то на середине пути, Джек заговорил. — Я… вел себя как идиот.       Астрид скрестила руки на груди. — Ты про последнее время или вообще? — Очень смешно, Хофферсон. Тебе лучше знать, но пытаюсь извиняться я сейчас конкретно за последнее время. — Ах да, ты наверное про свое поведение в том хостеле среди пустыни, когда обходился ты со мной так, словно я повинна во всех грехах человечества… — Нет, ну надо же! — усмехнулся парень, переключая передачи. — Тебя чуть не прикончили, причём несколько раз, а силы на язвительность остались! Я ведь серьезно, Астрид… Я козёл. — Я рада, что ты это признаешь, Фрост. Да, ты был отвратителен. Но в память о том, что мы вместе прошли, и я даже сейчас не о твоей великолепной идее об ограблении казино, а о нашей жизни до этого, я тебя прощаю. — Хорошо, — улыбнулся Джек, чувствуя, как на душе у него легчает. Что бы он ни говорил, как бы себя не вёл, Астрид была ему дорога. — Я рад. — Как ты думаешь… нам точно нечего бояться? Они… отстали? — Было бы, кому отставать, — усмехнулся парень. — Все твари передохли. — Да… не хочу всю жизнь ходить, оборачиваясь. — Я тоже. Давай верить, что всё позади. Ну а в случае чего, думаю, ты сможешь за себя постоять — ты так славно отмутузила Зака!       Они оба громко захохотали, а через пять минут уже стояли на пороге своего логова. И увиденное зрелище поражало… Дверь выломана, а внутри — полный кавардак, все вещи перевернуты. Вдобавок повсюду валялись бутылки спиртного, бычки сигарет, кое где валялись чьи-то трусы. Местный контингент очень постарался с подарком для них. — Да-а… — протянул Джек. — Какова вероятность, что это сделали Псы Базильи? А может местные мудаки прознали, что нас давно нет дома, и устроили вечеринку? — А может все вместе… Надо бы прибраться. Что мы скажем хозяину квартиры, если он заявится? Мы ведь даже не знаем, звонил ли он нам, с телефонами мы-то распрощались…       Джек отмахнулся, переступая через опрокинутый стул. — Он не звонит с тех самых пор, как Зак надрал ему зад за попытку поднять цену за эту вонючую лачугу. Это всё-таки он платил первое время, пока я вставал на ноги. — Ого, да ты у нас был содержанкой Торстонов, — заулыбалась Астрид. — Мечтай, потом этот долг прибавили к основному, так что из бесплатного в Вегасе только в рожу могут дать. — А ведь ты всё ещё торчишь деньги Базилье. — Оба в этот момент взглянули друг на друга, выдержали стоическую паузу и вдруг захохотали.       Ещё долго эта парочка умирала со смеху, пока наконец не успокоилась. Джек снова обвел комнату взглядом, обратил внимание на пузатый телек с трещиной на бочине, виновниками которой были они с Астрид во время одного из споров: кто сильнее супермен или бэтмен?

***

— Ты не можешь знать всех этих подробностей! — девушка в наряде Джессики Рэббит — новенькая танцовщица — прервала нанесение туши на левый глаз и недоверчиво, возмущенно взглянула на подругу, которая завершала образ Бетти Буп. Она уже давно хотела произнести эту фразу, но история слишком увлекала.       Девушки вокруг них в суматохе носились по гримёрке, готовясь к грандиозной ночи Хэллоуина, который Кампо проводил каждый год. Вокруг летали перья и пух, позвякивала блестящая, но дешевая бижутерия, а тёплый свет софитов исходил из каждого угла, освещая весь этот бардак. — Веришь или нет, но мне об этом рассказала Нэнси, а ты знаешь, Нэнси никогда не врет.       Джессика Рэббит взглянула через зеркало на задний фон, где Нэнси — точная копия Холли Вуд — получала очередные наставления от сухощавой женщины с кучей браслетов на сухих, как веточка руках. С незапамятных времен все её называли — Мамочка. Она превозносила Нэнси над другими девочками за её талант к танцам. Нэнси — Холли Вуд — знала очень много историй и сплетен, и никто не проверял их на достоверность, может, из-за её харизмы, а может, потому, что изначально ей никто не верил. Но Джессика Рэббит, ничего не ответив Бетти Буп, вернулась наносить тушь. — И чем же закончилась эта правдивая история? — Джессика Рэббит уже с менее жарким энтузиазмом продолжила слушать, игнорируя техно-рейв, долбивший с потолка из главного зала. Бетти Буп перешла к констатации фактов, потому что эта история много лет гуляла по Кампо, да и в целом среди членов Базильи, и уже никто не сомневался в её правдивости. — Говорят, они так и не исполнили свою мечту, ну… некоторые из них. А кто-то совсем плохо кончил. В утро, когда Иккинг и Астрид готовились увезти его семью из Вегаса, они заехали к её отцу. Хофферсон хотела в последний раз увидеться с ним. Но что-то пошло совсем не так. Непонятная перебранка переросла в убийство: говорят, отец не хотел отпускать дочь. Я лично считаю, что это по вине Астрид мужик оказался на том свете, но суд решил иначе. Беднягу Иккинга посадили на очень долгий срок, даже Торстоны были бессильны против судьи, который пытался искоренить мафию. Правда, на следующий день дурака нашли мертвым в постели, но уже никто не мог отменить его вердикт. Через некоторое время Астрид узнала о своей беременности, и больше никто не слышал о ней и не видел. Мамочка не любит об этом рассказывать, но Нэнси как-то узнала, что сейчас Астрид живет где-то на берегу океана. Валка с Хедер до сих пор живут в том доме, куда собирались переехать с Иккингом, об этом проболталась одна из служанок в доме Торстонов. А Эльза и Джек… — Бетти Буп тяжело вздохнула, словно трагедия коснулась её самой.       После небольшой паузы она продолжила: — Там история ещё более непонятная. Они так и не замутили, как говорят. Фрост укатил из города почти сразу же после того, как передал всем их доли. Возможно, вернулся на родину, а может, где-нибудь сгнил в канаве, что маловероятно. Мамочка говорит, что этот славный малый даже среди гиен выживет. Эльза с Анной уехали в штат Вашингтон. Говорят, старшая из них работает там дизайнером, а младшая — заведует каким-то бизнесом.       Стриптизёрши переглянулись, на лице Джесссики застыла нехватка радости, какого-нибудь иного конца этой истории. Долгая пауза повисла в воздухе. Даже девочки, мельтешившие на фоне, внезапно остановились, когда история, которую они урывками слушали от Бетти, но по миллион раз слышали от Нэнси, закончилась. Кто-то покровительственно дотронулся до плеча Джессики Рэббит. Это была Нэнси. — Все реагировали на эту историю так, как ты. Она ещё долго не отпустит тебя. Возможно, придет время, и ты начнешь её рассказывать девочкам Кампо. А сейчас улыбнись, расправь грудь и дай мужикам за этим проходом то, чего они желают. Да, девочки?! — выкрикнула Нэнси, приподнимая дух танцовщиц. Все хором поддержали её. «Мотор» Кампо вновь завелся с новыми оборотами, погружая людей в их грёзы, покуда жизнь за его пределами следовала своим неторопливым ритмам.