Глава XXIII. Тот день
30 мая 2021 г., 12:01
Говорят много и долго про лечебные свойства времени… А время — оно не лечит. Совсем не лечит. Оно не зашивает накрепко раны — оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух вновь вонзается в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… Время — самый худший доктор на свете. Оно заставляет забыть о боли старых ран, нанося всё новые и новые… Так и ползём мы по жизни, как её израненные солдаты… И с каждым новым днём на душе всё растет и растет количество плохо наложенных повязок, которые так никуда и не исчезают…
Когда прошли положенные сорок дней траура, дворец Топкапы начал потихоньку возвращаться к своей прежней повседневной жизни. Все эти дни оказались быстротечными, но в тоже время они были серые, бесцветные, обыкновенные, ничем не отличаясь друг от друга.
Но вскоре наступила и тёплая пора весны. Солнце согревало своими лучами всё вокруг, сменив затишье прохладной зимы, которая с каждым часом всё дальше отступала, не оставляя после себя и малейшего следа. Дни становились длиннее и светлее, в то время как хмурые и угрюмые ночи пролетали совсем быстро.
Сегодня все шехзаде, паши и другие военачальники стояли в одном из коридоров недалеко от зала Совета Дивана в ожидании самого падишаха. Всем не давал покоя один вопрос: кого же из своих сыновей Властелин возьмёт с собой в грядущий поход в Европейские земли, а кого оставит регентом в столице? Но оказалось, что они пришли не так уж и рано — один из стражников объявил приход правителя:
— Доро-о-огу! Султан Сулейман-хан Хазретлери!
Присутствующие склонили головы в знак своего уважения, но Повелитель даже не обратил на это большого внимания, ведь воспринял это как должное. Первым переступив порог зала заседания, падишах величественно сел на свой императорский трон. Дождавшись, пока остальные займут свои места согласно иерархии, он сразу же обратился к Великому визирю:
— Как продвигаются наши успехи в подготовке к походу, Рустем?
— Дела идут очень успешно, Повелитель. Уже готовы выступить сто тридцать тысяч солдат и конницы, также к концу этой недели будет изготовлено две с половиной тысячи самых лучших дальнобойных пушек, — хорват, чьё присутствие просто вызывало зависть у других пашей, не то что слова и всякие речи, начал свой доклад о новостях, которые сам лично узнал сегодняшним ранним утром от прибывшего гонца.
— Отлично, тогда мы сможем выступить в поход на австрийские земли уже меньше чем через месяц, — эти вести не могли не порадовать Султана, и затем он, пребывая отныне в радостном настроении, продолжил. — В поход я отправлюсь один. На время моего отсутствия я назначаю шехзаде Баязида регентом Османского государства.
— Благодарю вас, Повелитель, за оказанную честь, — молвил Шехзаде и, подойдя ближе, поцеловал протянутую ему руку отца, после чего занял своё прежнее место.
Повелитель и его советники очень долго обсуждали и выбирали стратегию, которой будут придерживаться на поле битвы, а также города и крепости, планируемые для взятия самыми первыми. Наконец, завершив со всеми делами, касающимися государства, они разошлись кто куда.
Когда большинство из всех присутствующих мужчин, поклонившись падишаху, покинули зал заседаний, то таи остались лишь сам властелин и его старший сын.
— У вас будет какой-то приказ для меня, Повелитель? — спросил шехзаде с некоторым интересом, ведь наконец-то ему выпал шанс вернуть былое расположение отца.
— Да, — кивнув, сухо ответил султан. — Думаю, тебе стоит вернуться в твой санджак, чтобы не забрасывать внутренние дела провинции.
— Какова будет ваша воля, отец, — стараясь не выдать в голосе и капли разочарования в сердце, молвил Мустафа, не понимая, чем смог так провиниться.
С мыслью о том, что лучше покинуть Топкапы как можно скорее, наследник, поклонившись напоследок, покинул эту часть дворца.
***
Через несколько дней в последний раз перед самым отъездом обратно в Амасью Махидевран-султан решила прогуляться со своей преданной подругой. Проходя по садовым дорожкам, сначала женщины говорили о разном, но не особо важном, чтобы не идти уж в полной тишине. — Вы расстроены из-за возвращения шехзаде в санджак? — поинтересовалась Гюльфем. — А как может быть иначе? Эта рыжая змея совсем взяла верх над нашим Повелителем, и, скорее всего, это именно её решение. Из-за неё Мустафа теряет расположение падишаха! — с толикой отчаяния вздохнула султанша. — А как же Фатьма-султан? Разве вы с ней не за одно? — непонимающе спросила хатун в надежде, что ответ черкешенки будет положительным. — Да, конечно, это так, но…порой мне кажется, что она ведёт какую-то свою игру ради собственной выгоды, — задумалась Гюльбахар, но затем добавила. — Жаль, но я вновь потеряла ещё одного надёжного союзника. — О ком речь, госпожа? Разве с султаншей что-то случилось? — обеспокоенно спросила шатенка. И только теперь Махидевран поняла, что сболтнула лишнего. Совсем лишнего. Невольно сказала то, что так тщательно хранила от чужих глаз и ушей. Но раз начала, то нужно уж рассказывать. К тому же Гюльфем, насколько помнила Махидевран, ни разу не поставила под сомнения свою верность госпоже. Весенняя Роза уже и хотела начать говорить, как вдруг резко опомнилась: — Не обращай внимания. Как бы там уже теперь не было, это не играет никакой роли. Но теперь я поняла одно: здесь нельзя надеяться на чью-либо поддержку, кроме как рассчитывать только на саму себя. — Верно, госпожа, — задумчиво протянула хатун, жалея, что, возможно, прошло слишком много времени, чтобы понять эту, казалось бы, простую вещь. Между ними возникла неловкая пауза, которую нарушал лишь шум неугомонного ветра, набирающего силы с каждым мгновением и даже не думающего утихать. Со стороны послышались внезапные шаги, что заставило женщин обернуться. — Мустафа! — Махидевран расплылась в радостной улыбке при виде сына. — Матушка, вы готовы к отбытию? — безэмоционально спросил шехзаде. — Да, конечно, всё уже давно готово, — ответила черкешенка, убрав улыбку с лица и слегка погрустнев, как заметила Гюльфем. — Хорошо, тогда готовьтесь: мы покинем Топкапы уже через несколько минут, — произнёс старший наследник и поспешил уйти, не проронив больше ни слова. Когда Мустафа удалился на довольно-таки большое расстояние, а затем и вовсе скрылся из виду, то султанша обеспокоено обратилась к своей подруге: — Думаю, вскоре произойдёт что-то, что сильно повлияет на нашу жизнь. К добру ли это, Гюльфем? — Мне сложно что-либо сказать. Нам остаётся лишь надеяться, что это ин ша Аллах изменит ситуацию в лучшую сторону, — попыталась вселить надежду в и без того израненное сердце матери Гюльфем-хатун, в душе чувствуя некую тревогу и пытаясь понять, к чему это предчувствие. После этого они попрощались, и Махидевран-султан вместе со своими служанками направилась в сторону заранее приготовленной кареты. Через незначительное количество времени упряжка тронулась в путь.***
Бесчисленные часы, проведённые в долгом пути без малейших остановок, длились словно годы. Наконец, прибыв во дворец Амасьи уже ближе к следующему утру, недавние путники могли выдохнуть с облегчением. Шехзаде решил не откладывать дела своей провинции надолго и поэтому сразу же, как только приехал, отправился, получив материнское благословение, разбираться со всеми бумагами и возможными проблемами. Проходя по коридорам в направлении к своим покоям, он слушал доклады лалы за время его не особо длительного, но всё же отсутствия. — Хорошо, ступай. Если что-то случится, то немедленно докладывай мне обо всём, — приказал наследник, и его наставник, поклонившись, удалился. Шехзаде ещё раз повернул за угол и прошёл ещё несколько шагов, прежде чем двое стражников раскрыли перед Мустафой дубовую дверь. Уже намереваясь войти, шехзаде, слегка повернув голову, неосознанно взглянул куда-то в сторону… И увидел чей-то знакомый силуэт. Женская фигура, облачённая в тёмно-синее платье, стояла к нему спиной и смотрела вдаль в окно. Шехзаде напряжённо разглядывал её. Вдруг незнакомка, не поворачиваясь лицом, обратилась со словами… к нему? — Я уже заждалась тебя. Думала, что ты уже не придёшь, но… Как же хорошо, что я ошибалась. Сегодня наступил тот день, которого мы оба так ждали… И наконец дождались.
