Глава XXXIV. Жизнь без риска — ничто
17 октября 2021 г., 00:03
Гречанка несколько часов думала над тем, как ей следует поступить и к кому обратиться за поддержкой. А время бежало, не останавливаясь… Девушка успела заметить, что уже приближался вечер: в коридорах начали зажигать факелы. Эке решила подождать до утра и ещё раз всё обдумать.
Но светловолосой не удалось сомкнуть глаз. Волнение не позволяло расслабиться хотя бы на несколько часов, проносясь по телу мелкой дрожью. Наконец, когда темницу осветили первые солнечные лучи, наложница вспомнила, что уже совсем скоро заключённым начнут разносить хлеб и воду. В ожидании пролетели часы…
Когда очередь дошла и до неё, то через дверь зашёл незнакомый ранее евнух, держа в руках поднос.
Сразу же поднявшись с пола, девушка спросила у него:
— Как твоё имя, ага?
— Какое тебе дело, хатун? — непонимающе спросил тот, заметно нахмурившись и собираясь уже уходить.
— Ладно, ладно, постой, — взволнованно протараторила Эке и схватила слугу за руку, останавливая его. — Прошу, помоги мне. А взамен проси, чего хочешь.
Видимо, последние слова очень заинтересовали евнуха, но, конечно, сразу он согласия не дал, будто ища какой-то подвох в просьбе заключённой. Чуть подумав, мужчина ответил:
— Хорошо, что тебе нужно? Только не проси от меня слишком многого, не то откажусь.
— Мне всего лишь нужно увидеться с Нурбану-султан, — шёпотом произнесла гречанка, нервно сжав руки в замке.
— Ты понимаешь, чего хочешь? Как я тебе это устрою, а? — недовольно воскликнул ага.
— Тише ты! Это очень важно, так и передай. И ещё скажи, что я знаю кое-что, что может помочь госпоже, — голос фаворитки звучал слишком уверенно и убедительно, чтобы не согласиться.
— Ладно, я попробую что-то сделать, — это было последнее, что он сказал. Ага резко вышел из темницы, прекратив тем самым разговор, хотя Эке хотела ещё что-то добавить, но не успела.
«Ин ша Аллах, всё выйдет так, как нужно», — теперь же это была единственная мысль, которая заполняла собой весь разум девушки.
***
Михримах-султан сегодня решила навестить свою мать и в послеобеденное время прибыла в Топкапы. В живом коридоре не было никого, кроме евнухов и калфы,: скорее всего, уроки рабынь ещё не закончились. Особо не задерживаясь, Луноликая вместе со своими служанками поднялась на второй этаж, где находились покои Хюррем-султан. Подойдя ближе к дверям, дочь падишаха спросила у стоящей рядом старшей калфы гарема: — Фахрие, Валиде сейчас у себя? — Да, госпожа, я сейчас доложу ей о вашем приходе, — поклонившись султанше, ответила та, заходя в покои Хасеки.***
Луноликая, ожидая разрешения войти, волновалась, ведь недавно получила весть о том, что самочувствие её матери ухудшилось за те дни, что они не виделись. Калфа вернулась очень быстро с положительным ответом. Тотчас надев лёгкую улыбку, госпожа Луны и Солнца пр последовала внутрь. Жена султана как раз говорила о чём-то с Сюмбюлем агой. Судя по всему, обговаривалась какая-то важная и скорее всего не самая приятная тема. — Здравствуйте, матушка, — Михримах присела в неглубоком поклоне перед ней, таким образом показывая уважение к ней. — Слышала, что вам нездоровится в последние дни. Ин ша Аллах, сейчас уже всё хорошо? — Рада видеть тебя, Михримах, — тепло поприветствовала её рыжеволосая, похлопав рукой подле себя. Девушке показалось, или мама прежде бросила грозный взгляд на преданного агу? Интересно, в чем заключался предмет разговора… — Садись. Когда девушка подходила ближе, чтобы опуститься на софу, Хюррем жестом приказала Сюмбюлю оставить их наедине. Дверь за евнухом закрылась, и Хасеки-султан вместе со своей дочерью начали обмениваться накопившимися новостями. Спустя около получаса разговор зашёл об Эке-хатун. — Вы верите в то, что она действительно беременна, Валиде? — поинтересовалась луноликая султанша. — Не знаю, что и думать, Михримах, — дочь падишаха почувствовала растерянность матертказалось. — Возможно, она таким способом пытается оттянуть день своей казни. — Она, конечно, заслуживает ещё более строгого наказания за убийство члена Династии, но… — с каждым мгновением голос Михримах становился всё более неуверенным. — А если хатун не врёт? — Да, я полностью согласна с тобой. Нельзя принимать никаких решений, не убедившись во всем полностью, — задумалась Хюррем. — Сегодня вечером я прикажу отправить к ней лекаршу, а потом посмотрим. — А если всё будет именно так, как она говорит? — осторожно спросила Луноликая. — После родов её либо отправят в Старый Дворец, либо ночью ей на шею накинут веревку, — сталью блеснул недрогнувший голос Роксоланы. — За каждый поступок есть своя плата, ничто не должно оставаться безнаказанным.***
Мерьем-султан сидела за своим письменным столом, на котором лежало множество писем, чтение которых крымчанка не хотела надолго откладывать. Их было чуть больше десятка, но каждое было особенно важным. Послания пришли от дворцовых слуг, которые следили и докладывали о каждом шаге каждого, кто мог помешать султанше в предстоящей нелегкой борьбе. Почему-то в душе крымчанки появилось волнение, хотя причины для этого не было. Прочитав последнее послание, девушка поднесла его к горящей свече, чтобы никто не узнал о шпионах, приставленных почти ко всем важным лицам столицы. К её глубокому разочарованию, никаких важных новостей не было. Хотя может, это даже повод для некой радости, ведь никто ничего не предпринимает против нее и шехзаде Мустафы? А возможно, это лишь затишье перед грядущей бурей? Нужно продолжать расчищать себе путь к власти и бороться за своё место под солнцем. Нужно попробовать найти способ отвлечь всеобщее внимание от Амасьи, чтобы здесь было хотя бы немного, но более спокойно. Её возлюбленный оказался лёгким на помине. Услышав тихий стук колес, Мерьем как можно скорее поднялась со своего места, чтобы убедиться, что это действительно был он. Но сердце словно знало всё наперёд. Искренне улыбнувшись, девушка тут же подбежала к наследнику, заключая его в объятья. Именно в такие вечера она чувствовала себя на своём месте, такие моменты стали едва ли не единственным лучом радости в её жизни. — Как ты? Как пошёл твой день? — поинтересовался шехзаде, поцеловав её в лоб. — Как может проходить мой день, Мустафа? — с ноткой отчаяния ответила крымчанка. — Я умираю тут от одиночества, даже выйти из покоев не могу, потому что опасно. Разве можно назвать это жизнью? — Тише, успокойся, — тот попытался утешить её. — Я уже нашёл решение этой проблемы. Темноволосая же только вопросительно изогнула бровь, желая поскорее узнать, что он придумал. — На днях Валиде представит тебя в гареме как Пембе-хатун, — произнёс Мустафа, наблюдая за реакцией Мерьем. — Пембе? Ладно, — молвила она, чуть рассмеявшись, хотя не до конца была уверена в правильности этого решения. — Звучит забавно, но попробовать стоит. У неё на душе после этого разговора стало как-то неспокойно. Если вдруг найдётся кто-то, кто когда-то видел её в лицо, то будет страшная беда. От одной только подобной мысли было не по себе. Ладно, завтра будет завтра, не стоит думать об этом слишком много, ведь жизнь без риска — ничто. Как бы девушка не пыталась себя успокоить, у неё ничего не выходило. Из-за чрезмерной напряжённости время впервые тянулось настолько долго… А шехзаде вскоре принял решение уйти, оставив Мерьем одну и не оставшись на ночь. Султанша с помощью Ханде-хатун приготовилась ко сну, который словно не хотел приходить к ней. Она сама уже не помнила, сколько сидела, оперевшись на спинку кровати, сверля взглядом стену. Единственное, что запомнила Мерьем перед тем, как дремота овладела ею, — это то, что ночь понемногу заканчивалась: небеса становились светлее, звёзды менее заметными, луна — алее.
