Коробочка с новеллами

Сичень устал. Строчки сводок, докладов и списков плывут перед глазами, и даже когда он наконец-то встает, машинально кланяется дяде – тот за 12 часов работы, казалось, ничуть не устал, что слегка задевает гордость более молодого заклинателя – и выходит за дверь самую каплю быстрее, чем подобает главе клана. Прохладный воздух Облачных глубин притупляет боль в висках, сумерки щадят уставшие глаза, но ровный голос Лань Циженя, зачитывающий статьи расходов, все еще звенит в ушах, и он идет, не разбирая дороги – лишь бы подальше от цифр и процентов. Думать так – непозволительно не только с точки зрения правил, но и из банальной человечности: бросить все расчеты на дядю и адептов Сиченю не позволила бы совесть. Он забредает в небольшой лесок. К счастью, время отбоя уже миновало и риск наткнуться на кого-нибудь минимален – воспаленный мозг не способен сейчас изобрести приличное оправдание хозяину и, что важнее, адекватно отреагировать на чужие. За спиной шелестят шаги, вынуждая застыть на месте – белых одежд клана Лань он не заметил. Чутье мечника молчит, даже когда горячие ладони мягко накрывают глаза. Спину опаляет жаром, и он вздрагивает, услышав знакомый шепот: - Совсем потерял бдительность. Дядя настолько тебя загонял? Сичень расслабленно выдыхает и откидывает голову на чужое плечо. Минцзюэ щекотно выдыхает ему в шею и с нажимом проводит по задеревеневшим мышцам, продолжая закрывать глаза другой рукой. Первая реакция – податься под теплое, оживляющее прикосновение. Названый брат низко смеется, и звук отдает вибрацией во всем теле. От чужой кожи пахнет смолой и маслом для оружия – неужели прорубался напрямую? Картина сурового дагэ, крадущегося по Облачным глубинам, отдает безумием, но он слишком устал, чтобы сохранять трезвый рассудок. Его аккуратно разворачивают за плечи и утыкают в теплую шею. С его ростом утопать в чужих объятиях непривычно, поэтому обхватывая Минцзюэ за пояс и прижимаясь ближе, Сичень напоминает себе ребенка в утробе матери. Чужое сердце бьется гулко и размеренно, успокаивающе. Его гладят по голове и шепчут что-то неразборчивое. Усталость накатывает неожиданной волной, Сичень чувствует, как проваливается в сон. Его подхватывают на руки и несут куда-то, время от времени прижимаясь губами к виску. Чужие пальцы нежно, но предвкушающее гладят плечо и колено, теплые прикосновения дорожкой спускаются к шее. Минцюэ наверняка незаметно улизнул с какого-нибудь собрания, а значит пробудет с ним совсем недолго. Остается надеяться, что дядя простит ему утреннее опоздание.