Сборник безумных слэш-драбблов

Оптимус подошёл сзади к Тэнфрэйсу и положил манипуляторы ему на плечи, желая успокоить. У обоих был тяжёлый день. Его указатели ободряюще сжали прохладный металл, потом немного погладили. Сине-красному меху показалось, что это приносит удовольствия больше ему, чем бронзовому. Спустя пару астроциклов, Тэнфрэйс нерешительно обернулся и положил манипулятор на щёку Оптимуса и провёл указателями. – Ты заставляешь меня столько всего чувствовать. Мои системы коротят, а искра пульсирует, как сумасшедшая. Ты чувствуешь то же самое? – Ответ был не нужен. Поцелуй и все мысли Оптимуса уплывают далеко назад. Небесный посланник нежен и не тороплив, он желает насладиться каждой секундой. Его глосса пытается проникнуть в чужой воколайдер и не найдя сопротивления, проходит дальше. Оглаживает глоссу меха, щеки изнутри, нёбо. А манипуляторы в это время изучают сильный корпус. Грудная пластина гладкая, живот подтянутый, а паховые пластины так и манят, чтобы избавиться от них. Тэнфрэйс углубил поцелуй и взял Оптимуса за затылок, чтобы не позволить ему и наноклик на передышку. В один миг он подхватывает небольшого колесника за бампер и несёт в неизвестном направлении. Мех что-то невнятно стонет в денты несущему, но тот не останавливается. Только когда они оказываются за неприметным углом свалки, Оптимус усаживает Тэна на утромбованный хлам. – Хочешь меня здесь? – призывно шепчет бронзовый колесник, садясь поудобнее и подтягивая колени. Прайм не стал отвечать. Встал между сервоприводами говорившего и прильнул к его дентам, придерживая за подбородок. Поцелуй был горячим, ненасытным. Каждый мех хотел перехватить инициативу, но Оптимусу это удавалось лучше. Так что Тэнфрэйс продолжал ласкать корпус своего обожателя миллиметр за миллиметром. Мощные плечи, правильную спину, талию с изгибами. Это так будоражило и распаляло! И вот первый стон с дент бронзового колесника. Он словно обмягкшая игрушка в манипуляторах сине-красного. Тот медленно поглаживает паховую пластину любовника, стараясь завести его ещё больше, выводя непонятные зигзаги и иероглифы. Мех что-то мычит и упираясь в шею, шепчет с мольбой: – Пожалуйста – Оптимус ловко отсъединяет пластину и подцепляет смазку указателями, обводит ими вокруг порта. Стоны на дентах Тэнфрэйса еле сдерживаются, он всхлипывает и вцепляется в плечи меха. Тот больше не намерен ждать. Он снимает свою пластину и резким движением входит до основания. Тупая, пульсирующая боль разносится по корпусу. Бронзовый мех хочет отстраниться, но его удерживают и целуют в денты, щёки, стараясь успокоить. – Расслабься – говорит Оптимус. Колесник судорожно выпускает воздух сквозь плотно сжатые дентопластины и начинает помаленьку расслабляться. Он будто растекается и сине-красному удаётся проникнуть ещё на миллиметр глубже. Начинает нарастать возбуждение. Так хорошо. Тэнфрэйс ложит свой подбородок на плечо Оптимусу и обнимает его, позволяя продолжать. Он начинает медленно двигаться, заставляя первого закусить нижнюю денту и крепче обхватить плечи. Сине-красный мех взял бронзового за бёдра и слегка приподнял, чтобы входить глубже. От этих действий последний выгнулся и всхлипнул, потом прижался к Оптимусу. Тот постепенно стал наращивать амплитуду движений, с каждым разом становясь быстрее. Тэнфрэйс кусал денты, но всё-таки простонал, когда задели чувствительную точку. Оптимус ускорился и увеличил силу, стал грубым. Смазка с антифризом капала на землю, хлюпала в порту Омеги, пока он всем корпусом вжимался в Альфу. Его почти обессиленные манипуляторы держались за спину меха, который дарил неземное наслаждение. Стон и Тэнфрэйс выгибается навстречу Оптимусу, его движениям. Толчки стали глубже и резче, угол вхождения изменился, стал более чувственным. Сине-красный мех крепче обхватил бронзового за бёдра. Ещё один стон сорвался с его дент, что послужило наградой Прайму. Он нарастил амплитуду движений, чтобы окончательно свести с ума своего бондмейта. Тот вскоре не выдержал и сам стал насаживаться на коннектор, тихо постанывая. Оптимус прикусил ему плечо в порыве страсти, потом бережно слизал энергон и поцеловал. Сила и скорость толчков увеличились и скоро оба мехи подошли к заветной точке. Тэнфрэйс вжался в любовника, стараясь впитать в себя все ощущения, а Оптимус продолжал неистово входить в него, пока перезагрузка не накрыла обоих. ............... Утро наступило неожиданно. Оптимус открыл окуляры и обнаружил себя лежащим рядом с оффлайнившим Тэнфрэйсом, который обнимал его. "Шлак, что я вчера натворил" проскользнула мысль понимания. Но по корпусу прокатила приятная волна, напоминая о том, что именно произошло. Оптимус улыбнулся. Его взгляд приковал фейсплейт меха напротив. Он был такой спокойный и милый, что не удержавшись, сине-красный провёл большим указателем по щеке. От прикосновения Тэнфрэйс пришёл в онлайн. Сначала он смотрел сонно, не различая чего-либо, а потом вытаращил окуляры. – Доброе утро – сказал Оптимус. Его лицевая излучала счастье так, что Тэн не смог ничего возразить по поводу вчерашней ночи. Да и не стал бы. Ему всё понравилось, он давно мечтал оказаться в объятиях этого меха. – Доброе – голос был немного хриплым. Автоботский предводитель потянулся к дентам бронзового колесника, желая получить поцелуй. Но Тэнфрэйс ловко уклонился и вдавил манипуляторы в грудную пластину меха, останавливая его. – Эй, нас могут увидеть! – начал отшучиваться сопротивляющийся, но уже через наноклик позволил сильному корпусу навалиться сверху и всё-таки забрать свой поцелуй. Тэнфрэйс медленно раскрыл оптику и начал изучать каждую деталь на фейсплейте Оптимуса. Тот с таким же наблюдением смотрел на него. – Ты красивый. Живое воплощение божественной красоты. Твои окуляры – бездонная Вселенная, усыпанная миллиардами звёзд. Твои денты самые желанные и притягательные, что просто смотреть на них невозможно...– Подтверждая этот факт, бронзовый мех мягко соединил свои денты с дентами сине-красного. Сначала они целовались нежно, позволяя изучить друг друга. Но потом стали грубыми. Оптимус проник глоссой в приоткрытый воколайдер и скользнул внутри. Тэн что-то промычал и повернул шлем, меняя угол наклона. Его поцеловали глубже, вбирая в себя нижнюю денту и заставляя простонать. Мех высвободился из плена дент, но они перешли на шею, к ним добавились манипуляторы, скользящие по талии и бёдрам. – Эмх...я сейчас умру...– шепчет Праймусов посланник. – Я не позволю – отвечает Прайм.