Тонкая грань

      Кадэлл медленно вышагивал по улице Орарио, морщась от головной боли и всё не желающей остановиться мигрени.       Видения... Истории, покрытые засохшей кровью и пылью...       Юноша просто не понимал, почему он стал внезапно получать эти осточертвевшие приходы, во время которых он словно проживал иную жизнь, такую далекую, но при этом в некой степени знакомую и похожую.       Создавалось ощущение, что... он смотрел на себя самого со стороны.       Мерзкое ощущение. Прямо как когда он пребывал в небытие, пока Дэрн или Арзал контролировали его тело, мысли, действия.       А теперь ему расхлебывать ту гору неприятностей, что они создали своим одним присутствием.       Ненужные связи, бессмысленные отношения, притворные улыбки, фальшивые эмоции - всё это поднимало жуткую необъяснимую волну гнева и ненависти в его душе.       Он жаждал всё это разорвать, ото всего и всех избавиться, отбросить цепи, которыми привязали его две других личности.       Ведь эти нити не были ценны или важны для самого Кадэлла, не он их создавал и не ему было суждено их хранить.       Вот уже третий день, как он продолжал работать и восстанавливаться в пабе "Хозяйки рога изобилия" от полученных травм. Точнее, стоит сказать, что была такова его отмазка от настойчивой Гестии, что еще не могла принять усилившуюся отчуждённость парня и его нежелание возвращаться в общий дом.       Хина после их последнего разговора также не появлялась на глазах парня, и, как он слышал из короткого диалога Богини Домашнего Очага и Рю, она стала всё больше времени проводить в Подземелье.       Бэлла же он так и не видел, хотя терпение Мии Гранд с каждым днем всё тает, поскольку этот беловолосый чудик навещает таверну после каждого своего спуска в Лабиринт в надежде поговорить с Каделлом.       Требовать присутствия Дерфи или настойчиво попросить одну из сотрудниц паба провести Кранела к нему у алоглазого ума не нашлось или, скорее всего, не хватило духу. Возможно, капитан Паствы Гестии чувствовал вину за то, что произошло с ним, или то, что Айз Валленштайн пришла на помощь именно к пушистому кролику, а не к безумному волку.       Айз Валленштайн...       При мысли о ней, Кадэлл замер прямо посередине улицы, отчего получил в свой адрес несколько ругательств от торопящихся по своим делам прохожих.       Пустышка... Вот, что он о ней подумал при их первой встрече. Такая же как и он.       Но теперь его глаза были открыты и парень прозрел. Никакого и намека на сходство между ними не было и быть не могло.       Пока в его разуме царила пустота и хаос, у Айз же бурлил целый поток чувств, которые она просто была не способна адекватно или внятно выразить. К такому выводу он пришел, глядя на их короткое совместное времяпровождение в Лабиринте.       Да, она сильна и сейчас он ей в подмётки не годится по всем характеристикам, но не более того. Не было смысла хоть как-то продвигать с ней отношения, кроме, считай, дружеских, что могло в перспективе принести ему выгоду в виде лояльного могущественного соратника.       Или же нет...       В любом случае, ему требовалось ускорить шаг, чтобы не опоздать на запланированную сегодня встречу.       И стоило ему набрать темп до быстрой ходьбы, как в висках ощутилась неожиданная до скрежета зубов боль, а перед глазами в который раз за эти дни всё померкло.       ***       - Ты выполнил то, что я тебе приказала? - чарующий голос раздался со стороны массивной кровати, занимавшей треть помещения и закрытой полупрозрачными занавесками.       - Все в точности, и даже больше. - скучающим, ничего не значащим тоном ответил он ей.       - О? Даже так? И как тебе подобное удалось? - заразительное любопыство в переливающем, будто сотни поющих птиц, тембре невозможно было не различить.       - Заранее подобранное место, приманка для церберов и укрепленный доспех вкупе с огнеупорным плащом. - ответил, словно сообщая очевидное, юноша и чуть склонил голову, когда занавески разошлись в стороны и появилась хозяйка сего богатого элемента мебели, впрочем, как и всего поместья.       Бледаная аристократическая кожа, платиновые локоны с голубым отливом, отчего издали ее волосы казались небесно-голубыми, а вблизи видоизменялись и походили на благословенный адамантий, курносый милый носик, алые сексуальные губки, небольшая ямочка на подбородке и такие привораживающие глаза, точно два черных блистательных нефрита.       Богиня Мести Эриния пусть и считалась богиней на грани добра и зла, но ее красота была всё же общепризнанным фактом. Её не раз сравнивали с Фреей, Богиней Красоты, не раз ставя их в один ряд и споря, кто из них превосходит другую.       Фрею подобное отношение сильно раздражало, очтего их Семейства состояли не в лучших отношениях, даже несмотря на то, что Эринии было на это абсолютно плевать с высокой колокольни.       Ее лишь заботила нескончаемая война с доставучей Эос. Пусть ее противник никогда не желала признавать, что между ними настоящее противостояние, но то с какой решимостью она готова выслать своих детей на ее, точно голодных шавок, даже у Богини Мести вызывало неподдельное уважение.       Они обе были достойны друг друга. Свет и Тьма. Паства Эос, что считается семьей справедливости, наподобие Семьи Астреи, а напротив них всегда были Эриния и ее дети, за чьими спинами пребывал преступный мир Орарио и черный рынок.       Лишь потому что ее Семья поддерживала относительный порядок на своей территории и не погружалась во все тяжкие вроде торговли наркотой и работорговли, то сильнейшие семьи города прикрывали глаза на их дела и заварушку с вечным соперником - Паствой Эос.       Конечно, Зевс и Гея не раз выражали свое отношение по поводу их частых сражений на улицах города и таким образом постепенно их поле боя сместилось в трущобы Орарио или на средние этажи Подземелья.       - Каков же итог твоей миссии? - подошла обольстительница, одетая в легкое летнее открытое платье с широким вырезом на спине, к замеревшему парню, заманчиво покачивая бедрами.       - Наивная Асару явно уже будет испытывать трудности в моем устранении, а если все так и продолжится, то мы заполучим потенциального шпиона в рядах врага. - сглотнув поступивший ком, отрапортовал Хейши, прикрыв веки и сдерживая слабую дрожь в руках за спиной.       - Ты так в этом уверен? - подошла она совсем близко, настолько что ее теплое дыхание обжигало его ухо, а острый коготок прошелся по неуклюже забинтованной груди.       - Д-да. - лицо парня заметно побледнело, а на лбу выскочили крупные капли пота.       - И ты даже учел негативный для нас исход? - шаловливая ладошка богини поднялась еще выше к подрагивающему кадыку, а после, пройдясь по тонкой шейке, остановилась на синих, покусанных до крови губах Хейши.       - В случае, если ничего не выйдет, а ее лояльность лично мне будет подвержена сомнению, Азару будет обезглавлена в течение нескольких суток. - холодно бросил он, словно выплюнул, сосредоточив взор черных безжизненных глаз на указательном пальчике красавицы.       Он хотел его укусить, до крови, чтобы она ощутила те же испытываемые им боль и страдания, но не мог себе позволить столь бездумного поступка. Его Богиня любила не раз причинять ему душевную боль, прямо как сейчас. Это происходило так часто, что он давно привык.       И всё же самой невыносимой пыткой для него являлось ее каждое незамысловатое прикосновение, поглаживание, шуточные шипки и даже простое похлопывание по плечу или щеке.       Невыносимость прикосновений.       Вот что он скрывал ото всех, даже от "друзей" и "товарищей" из своей Семьи. И лишь Эриния знала об этом страшном для него секрете, который он бы с удовольствием унес в могилу, приторно улыбаясь и показывая, что всё в порядке.       - Какой ты у меня послушный мальчик... - прошептала Эриния.       Она испытывала его на прочность раз за разом, принося нестерпимую боль и мучения. Ей нравилось наблюдать, как Хейши сдерживает крик отчаяния, как подрагивают его вспотевшие ладони, пальцами которых он просто вспарывает себе же кожу от переживаемого стресса.       Каждое ее движение, взмах руки, даже простый тычок пальчика доставляло массу неприятностей для парня, чего он, естественно, всеми силами старался скрыть, чтобы просто эта пытка закончилась как можно скорее.       Но Богиню Мести было не провести, а потому она всегда замечала самые мельчайшие детали, как вот сейчас, дергувшуюся от испытываемой душевной боли щеку и расплылась в еще более сексуальной и нежной улыбке.       - Думаю тебя за подобное стоит хорошенько наградить. - ухмыльнулась девушка и тут же приступила к вручению "награды".       Ее руки обвились вокруг шеи юноши и Эриния прильнула к нему всем телом, отчего в голове Хейши просто установилась полнейшая пустота, за которой моментально последовала сильнейшая волна боли, до такой степени, что глаза парня налились кровью, а дыхание стало прерывистым и слабым.       - Запомни, мой дорогой Хейши... Провал просто недопустим. Среди всех членов Паствы Эос, лишь Асару имеет хоть какую-то доступную для нас уязвимость, и эта слабость - робость. Девочка слаба духовно, скрывая свои страхи и переживания за маской уверенной и сильной авантюристки. И именно тебе предстоит вскрыть эту скорлупу, чтобы манипулировать ею и направлять таким образом, как нам это понадобится. А после мы захлопнем ловушку. И война прекратится. Ты ведь этого жаждешь, не так ли?       - Любое ваше приказание я исполню, даже если мне придется умереть, госпожа Эриния. - юноша уже дрожа, как осиновый лист на ветру, слегка покачнулся и только поле этого богиня выпустила того из многострадальных объятий.       - Вот и прекрасно. Тогда свободен. - махнула она рукой, возвращаясь на своё ложе и не имея тем больше для разговора.       - Доброй ночи, госпожа. - с трудом поклонился Хейши и на вытянутых несгибающихся ногах вышел из комнаты.       Его жизнь в Пастве Богини Мести нельзя было назвать хорошей и безоблачной, но это было всяко лучше того времени, когда ему приходилось выживать в трущобах Орарио. Страшном, жестоком и бесчеловечном месте, докуда не доходило влияние Паств и искателей приключений, где ты мог расстаться с жизнью в любую минуту, стоило к тебе подобраться даже самому худощавому на вид ребенку, у которого под старой, потертой и дырявой накидкой спрятан нож с ядом, способным убить за очень короткий промежуток.       Именно оттуда его вытащила Эриния, спасла из настоящего Ада на земле, где нет месту любви, сочувствию и жалости.       Там, где он был вынужден обманывать, юлить, предавать, подставлять, убивать, грабить, саботировать и многое, многое, многое...       С самого рождения Хейщи не знал, что есть такое семья, поскольку по словам работорговца, в подчинении которого он рос на продажу обеспеченному клиенту, мать была убита при рейде выбивальщиков долгов. Один размашистый удар от громилы и слабая невостановившаяся после родов женщина падает замертво.       Жалкий миг, что предрешил всю последующую жизнь Хейши в переулках Орарио.        Старый ддруг его матери, как он часто себя называл в присутствии паренька, была наголову прогнившим уродом, что был готов пойти на всё ради денег и очередной дозы особой курительной смеси.       Поэтому было неудивительно то, как на шестом году жизни Хейши оказался продан жирному с хитрыми глазками мужчине, что оказался хоязином достаточно крупного "дома любви и наслаждений".       То, что он выдержал целых два года в детском борделе, можно было назвать чудом. Другие на его мести ломались, сходили с ума, превращались в безвольные куклы, овощи, что не умели ничего кроме спать, есть, ходить в туалет и удовлетворять частых посетителей заведения.       Место, что ломает тебя досконально, выворачивая наизнанку, кроша психику, сознание и оставляя глубокие шрамы не только на теле, но и разуме.       Хейши же повезло. Он сумел сбежать с группой детей во время пожара, пускай он и остался единственным выжившим в ходе продолжительного побега от преследования.       С того года он существовал на улицах Орарио. Вел жизнь настоящего бездомного, без жалкого гроша за душой.       Воруя, убивая и исполняя прочие недостойный действия, Хейши не сдох в том месте, где царит беззаконие и насилие.       Лишь после появления в его жизни Эринии, что протянула жалкому юноше руку, он вышел за пределы того уголка в который был загнан с рождения.       Пусть и терпя невыносимую боль, но он сжал ее нежную ладошку. Поверил ей. И стал членом ее Паствы.       Да, он смог приобрести хоть какое-то подобие "семьи", чего он никогда не испытывал. Возможно, у него в голове имелось извращенное понятие об этой ячейке общества, но для Хейши именно Паства Богини Мести стала прибежищем.       И во благо его богини он исполнит любой поступок, сколь бы отвратительным, аморальным и жестоким он не был.