Чужие грезы

      Удар пришелся наотмашь. Голова Вэй Ина дернулась в сторону, словно сломалась, и перепуганный Вэнь Чао за его спиной жалостливо всхлипнул, вцепился в подол длинного плаща слабыми пальцами. Вэй Ин лениво потрогал языком разбитую и уже порядком припухшую губу, а затем посмотрел на своего альфу без всякого страха. Льдистые глаза прожигали в нем дыру, пальцы показательно размазали кровь по подбородку, так, чтобы Вэнь Жохань лучше ее видел. Вэй Ин выдавил кислую улыбку назло ноющей боли, которая разлилась под кожей, и гаденькому звону в ушах. Рука у альфы была тяжелая.       — Это все, Жохань? — равнодушно поинтересовался Вэй Ин. Вид он имел упрямый и независимый, лишь искрящиеся гневом и ненавистью глаза выдавали его. Руки он держал исключительно скрещенными на груди, чтобы не сделать только хуже. Рассерженный, Вэнь Жохань представлял из себя воплощение бури, такой же безудержный и смертоносный.       — Пусть уберет ту девку, иначе в следующий раз я ею протру Знойный дворец. Череп у пустых более, чем хрупкий. И пусть наконец займется работой, которую я ему дал в отсутствие Вэнь Сюя, — угроза проглядывалась в его бархатном голосе слишком явно, чтобы проигнорировать ее. — Хоть какая-то польза будет.       Вэнь Жохань нахмурился, критически осмотрел творение своих собственных рук, подцепив пальцами чужой подбородок, а затем, крикнув служку, удалился прочь. Полы его ханьфу взметнулись вверх, как крылья огромной летучей мыши, а затем с грохотом захлопнулась входная дверь. Вэй Ин гневно прошипел что-то нечленораздельное сквозь зубы, присел возле Вэнь Чао. Тот был похож на огромный, пульсирующий от боли кровяной сгусток. На клановой форме расцвели алые цветы, руки у него мелко дрожали, когда Вэнь Чао прятал в них изуродованное лицо и на надрыве прошептал: «Пожалуйста, не смотри».       Слезы расчертили лицо смазанными дорожками, Вэнь Чао упорно поджимал губы и судорожно втягивал воздух через нос. Должно быть, чтобы позорно не разреветься, словно слабый омега, особенно при Вэй Ине. На прикосновение он отреагировал остро, отшатнулся в сторону, перебирая руками по полу. А затем застыл с гримасой ужаса и, одновременно, облегчения, когда осознал, что перед ним Вэй Ин. Подался в ласковые объятия, жалко всхлипнув, спрятал лицо в изгибе плеча.       — Зачем ты только полез? Давно не доставалось? — Вэнь Чао хотел прошипеть это гневно, с долей злой иронии, но вышло приглушенно и виновато. Собственно, ровно так, как он себя чувствовал. — Из-за меня он ударил тебя, пап.       Вэй Ин тяжело вздохнул и прикрыл глаза, медленно сгорая от произнесенных слов. Он аккуратно устроил свой подбородок на чужой макушке, чтобы не причинить большей боли, и принялся невесомо поглаживать Вэнь Чао по спине. Он не был ему кровным отцом. Мать Вэнь Чао и Вэнь Сюя погибла много лет назад во время ночной охоты не самой лучшей смертью. Какое-то время ее душа, искореженная ненавистью и глубинной обидой, бродила по коридорам Знойного дворца и сворачивала головы неосторожным адептам, которые имели несчастье столкнуться с ней. Дух изгнали, а тело предали огню прямо перед браком Вэй Ина и Вэнь Жоханя. От мадам Вэнь осталось лишь тень воспоминаний и двое маленьких детей, что свалились ему, как снег на голову.       «Из-за меня он ударил тебя», — эхом отразилось в черепной коробке, но Вэй Ин настойчиво прогнал от себя эту мысль. Ничего страшного, если он и Вэнь Чао какое-то время не будут появляться на людях, это даже на руку. Вэй Ин сам закрыл его, когда увидел, что творил муж. Перед глазами стояла багровая пелена, когда он кинулся наперерез взметнувшейся в воздух кисти, а в голове билось лишь желание спрятать, скрыть за собой вредного, но ребенка, мальчика, которого Вэй Ин ночами качал на руках, потому что няньки не могли успокоить его.       Дверь разразилась визгливым скрипом, и в зал серой мышью заскочил служка с подносом в руках. Он низко поклонился Вэй Ину и Вэнь Чао, негромко приветствуя их, и с молчаливого согласия опустился рядом. На подносе лежала стопка чистых бинтов и тряпка, наверняка, тяжелый кувшин с водой, и две глубокие пиалы: одна — пустая, а вторая — с целебной мазью. Служка налил воду, обмакнул в ней тряпку и потянулся было к лицу господина, но Вэй Ин осторожно перехватил чужую руку.       — Я сам. Отнесите все это в покои юного господина, пусть лекарь приготовит успокаивающий настой, принесите кадку с холодной водой и обед на двоих. Потом можете быть свободны. Хотя… Пригласите еще Вэнь Цин, пожалуйста, — коротко распорядился Вэй Ин и ласково стер с щеки Вэнь Чао кровь. Тот неприязненно зажмурился, что-то процедил сквозь зубы, но под прикосновения все равно подставлялся. — Пойдем. Давай, обопрись на меня, вот так, осторожно… — причитал Вэй Ин и перекинул чужую руку через плечо, неспешно поднимаясь.       — Отец приказал принести это для тебя, — приглушенно заметил Вэнь Чао. В его охрипшем голосе сквозила обреченная горечь, а еще вина. Он украдкой осматривал разбитую губу Вэй Ина, а затем, почувствовал его взгляд, спешно отворачивался в сторону. Запах у Вэнь Чао был густой и резкий, отдающий тошнотворным дымом и слабыми нотками бергамота, который упрямо скрывался за обидой и разочарованием.       — Ничего, как-нибудь переживет, — насмешливо фыркнул Вэй Ин и с заметным облегчением увидел робкую тень улыбки на лице Вэнь Чао. — За что на этот раз? — осторожно поинтересовался он, на самом деле совершенно не желая знать ответа. Наверняка, Вэнь Жоханю снова не понравилось, как сын посмотрел на него исподлобья, а ведь мальчику всего шестнадцать. В его возрасте бы совершенствоваться с мечом на поле и подглядывать за девушками, а не лезть в клановую тиранию.       Но, вопреки ожиданиям, Вэнь Чао не ответил, а стыдливо спрятал лицо за длинными волосами, которые растрепались во время вспышки гнева отца. Вэй Ин удивленно вскинул брови, а затем прокрутил про себя крайнюю фразу мужа. Он, вроде, что-то говорил о какой-то пустой девушке, нет? Разве так не называли бесплодных омег из домов увеселений? Вэй Ин непонятливо моргнул, а затем до него постепенно стало доходить. И, судя по реакции Вэнь Чао, его догадка оказалась верной. Глупый ребенок…       Как можно было сотворить с ним такое только потому, что он привел пустую в Знойный дворец? Словно Вэнь Жохань никогда не посещал квартал красных фонарей с весьма однозначной целью? Вэй Ин отстраненно поймал себя на том, что угрожающе рычит. Низко и глухо, предупреждающе. Вэнь Чао испуганно втянул голову в плечи, даже зная, что эта ослепляющая ненависть направлена не на него. Вокруг Вэй Ина собиралась темная ци, клубилась плотными кольцами и давила на плечи. Меч обеспокоенно звякнул в ножнах и затих.       — Пап, мне тяжело, прекрати, пожалуйста, — сдавленно пробормотал Вэнь Чао, и Вэй Ин пришел в себя. Отрывисто мотнул головой, разгоняя мрак одной силой воли. Ему нельзя терять голову, ни в коем случае, злорадно напомнили отголоски далекого и печального, того, что Вэй Ин трепетно хранил в глубине души, не в силах отпустить.       — Прости, я не хотел, — он наградил Вэнь Чао мягкой улыбкой, а после раздосадовано вытер выступившую кровь рукавом. Они неспешно добрались до покоев и почти ввалились в комнату. В воздухе стоял спертый запах пыли и алкоголя, на что Вэй Ин осуждающе покачал головой, но ничего не сказал.       Он осторожно сгрузил свою ношу на кровать, затем нетерпеливо распахнул окна и зажег сразу три палочки благовоний с запахом лаванды, пусть и терпеть их не мог. Слуги явно оказались быстрее них — тот самый поднос стоял на прикроватной тумбе, в противоположном углу уже стояла кадка, правда, пока пустая. Вэй Ин успел развязать Вэнь Чао пояс под его ядовитое шипение, что он уже не маленький, стянул ханьфу и приступил к нижним одеждам, когда с коротким стуком вошла Вэнь Цин. За плечом у нее висела лекарская сумка с целебными травами, звенели стеклянные баночки с настоями и медицинские иглы. Она обдала Вэй Ина резким запахом, поклонилась с уважением, а затем бесцеремонно принялась за Вэнь Чао.       Тот разбрасывался колкостями, вел себя как высокомерный и заносчивый дурак, но одного красноречивого взгляда Вэй Ина хватило, чтобы он послушно замолк и стал выполнять инструкции целительницы. «Не так уж все и плохо, если у него есть силы зубоскалить», — отметил Вэй Ин и промокнул разбитую губу. Щека у него мерзко саднила, но это ничто, по сравнению с тем, как зацепило Вэнь Чао. Они еще какое-то время пререкались с Вэнь Цин, правда, едва различимым шепотом, чтобы не беспокоить его лишним шумом, и выглядели, как два нахохлившихся воробья, которые не поделили рисовое зернышко. Она деликатно осмотрела глубокие царапины на спине, груди и плечах Вэнь Чао, задохнулась собственным гневом, как и сам Вэй Ин, а затем принялась сосредоточенно считать пульс.       Вэй Ин присел возле открытого окна, наткнулся взглядом на пустой бочонок из-под вина и хрипло рассмеялся. Рядом лежали осколки фарфоровой пиалы и мятым мешком валялась одна из клановых ханьфу. Похоже, пить Вэнь Чао совсем не умел… Вэй Ин не стал дожидаться слуг и убрал все сам. Одеяние сбросил в корзину для стирки, осколки собрал в ладонь и завернул в платок. Несколько рослых адептов натаскали ледяной воды, заполнив кадку почти до самых краев, и Вэй Ин отослал их прочь. Вэнь Чао залез в нее с коротким восклицанием и помощью Вэнь Цин. Тело тут же покрылось мурашками, а зубы принялись выразительно выстукивать чечетку. Вэй Ин помог целительнице смыть остатки крови, вытянуть Вэнь Чао обратно и наложить повязки.       — Спасибо, А-Цин, — Вэй Ин вымученно улыбнулся, когда они вышли за дверь, оставив Вэнь Чао в постели. — Прости, что снова отвлек от дел, это случилось без моего ведома. Я могу еще попросить тебя позвать слуг, чтобы немного прибрали? — устало вздохнул Вэй Ин, оперся о поддерживающую балку спиной.       — Я передам, — кивнула Вэнь Цин и нахмурилась. — Не стоит беспокоиться, господин Вэй, с Вэнь Чао все будет в порядке. Дурь, правда, из него не выбить, как бы дядя не старался, — пожала она плечами, а Вэй Ин, несмотря на всю абсурдность и правдивость ее слов, расхохотался.       — Это злая шутка, А-Цин, — заметил он без единого намека на раздражение. — Но я оценил твою иронию. Как дела у Вэнь Нина и А-Юаня? Я давно вас не навещал, нужно будет исправить, как только немного переберу бумаги главы.       — Вы бы о себе для начала подумали, а потом о других, — строго пожурила его Вэнь Цин. Она была одной из немногих адептов клана, кто не дрожал при виде Вэй Ина, тем более не кидался ему в ноги. Многие боялись даже взглянуть ему в глаза, когда он прогуливался по Знойному дворцу без сопровождения Вэнь Жоханя, что уж говорить.       — У них все хорошо. У А-Юаня выпал первый молочный зуб. Вопль стоял, аж страшно вспомнить. Перепугал всех, кого мог, маленький паршивец, — по-доброму усмехнулась Вэнь Цин. Она всегда говорила о своих ближайших родственниках с теплотой и нежностью, которая в целом отличала побочную ветвь клана от главной. — Что до брата… Он теперь каждый день тренируется в стрельбе из лука, как вы ему посоветовали. Заглядывайте к нам, как будет время. Неплохо было бы осмотреть вас, — заметила Вэнь Цин, кивнула Вэй Ину в знак прощания и направилась прочь.       — А ты все та же, — одними губами прошептал Вэй Ин, когда фигура целительницы превратилась в крохотную белую точку. Он всякий раз провожал ее теплым взглядом, заботился о ней и побочной ветви клана как покровитель, не позволяя адептам основной растить в себе пренебрежение по отношению к ним.       Он заглянул в покои Вэнь Чао и застал его спящим. Вэй Ин слабо улыбнулся, поправил сбитое в ногах одеяло, а затем двинулся в сторону своего рабочего кабинета. Он собственноручно его обустроил почти сразу после брака и с тех пор таскал к себе свитки и послания к главе Вэнь, чтобы помочь ему с клановыми обязательствами. В потоках информации можно было утонуть одному, и Вэй Ин всегда малодушно радовался, что его альфа — жуткий педант. На его столе все всегда было сложено аккуратными тематическими стопками, и Вэй Ину не приходилось искать нужные ему свитки по нескольку часов. В своем бардаке он чувствовал себя куда свободнее, с феноменальной точностью запоминая, где что бросил. Гнев все еще лениво колыхался на поверхности, а письменная работа должна была хотя бы немного сбить его запал.       Слишком многое в последнее время навалилось на него. Вэнь Сюй где-то пропадал уже целый месяц по загадочному поручению Вэнь Жоханя, и у Вэй Ина нехорошо надламывалось в душе всякий раз, когда к нему в кабинет целенаправленно приносили письма от него. Беспокойство за Вэнь Чао выматывало его. Раны юноши не успевали толком затянуться, как он получал новые, еще более тяжелые и глубокие. Вэй Ин боялся, что однажды он просто может не успеть и застанет Вэнь Чао безвольной, сломанной куклой у отцовских ног.       Назревал совет кланов в Безночном городе, и Вэй Ин с некоторым напряжением ждал его. Разумеется, никто не пустил бы его в таком виде, а особой выдержкой Вэнь Жохань никогда не отличался. Вэй Ина нервировало обострение конфликтов с великими орденами, но пока он не спешил вмешиваться. Политика супруга больше напоминала монархию, стремилась подмять под себя весь мир заклинателей, не важно какой ценой.       …Вэй Ин с трудом оторвал голову от стола и болезненно застонал. Шею противно ломило, словно в нее вогнали кол, мышцы были забиты песком и отказывались нормально функционировать. Вэй Ин принялся с усилием растирать шею, притворно громко сетуя о том, что на нем, наверняка, отпечаталось все содержимое свитка, который он до этого изучал. Он мельком взглянул на бумагу и досадливо застонал — иероглифы чуть поплыли. Мешочек-цянькунь он заметил мгновением позже. Тот стоял аккурат так, чтобы он заметил его при пробуждении. Вэй Ин заинтересованно подался вперед, развязал веревочки и осторожно запустил туда руку, чтобы ловко извлечь небольшую пиалу с любимым мороженым. Вэй Ин недоуменно моргнул, а затем досадливо фыркнул.       Вэнь Жохань не умел извиняться и стратегически вел себя, как сволочь, но мороженое не было в этом виновато.