Чужие грезы

      Взмах мечом, удар, подсечка. Еще удар, прыжок назад, стремительная контратака, лезвие меча опасно прошло в близости от чужой шеи, но не зацепило. Вэнь Чао ловко уклонился в сторону, поднырнул под выпад, скользя клинком по чужому. По тренировочному полю раздался противный скрежет металла о металл. Они столкнулись рукоятями, наседали друг на друга, давили грубой силой, яростно сверкая глазами, но никто не желал уступать. Руки у Вэнь Чао нервно дрожали, мокрые от пота ладони неприятно скользили, а ноги проехались по песку. Удар противника обрушился неожиданно и подло. Тот пнул его тяжелым сапогом в живот, заставив согнуться и захрипеть. Вэнь Чао рвано выдохнул и выронил меч. Противник тут же ударил его по голенищу, и Вэнь Чао рухнул на песок, неловко взмахнув руками, словно пытаясь взлететь. Кончик лезвия приставили к нервно дрогнувшему кадыку, красноречиво царапнули кожу. На аккуратном порезе выступили крупные бисеринки крови, зазмеились вниз по шее, к вороту ханьфу.       Где-то со стороны раздались громкие аплодисменты, весьма близкие к искренним. Вэй Ин появился спустя мгновение стремительной черной тенью, накрыл своим давлением виновников недавней схватки и внимательно оглядел обоих с ног до головы отеческим взглядом.       — А-Яо, ты поступил, как минимум, нечестно по отношению к товарищу, — строго пожурил он, внимательно разглядывая Вэнь Чао и Мэн Яо по очереди. Тот смущенно зарделся, поспешно опустил клинок и неохотно подал Вэнь Чао руку. Он хотел было вскинуться, прошипеть что-то гневное и едкое, но не решился сделать это при Вэй Ине.       Вэнь Чао принял протянутую руку, подтянулся и притворно скривился, едва прикасаясь кончиками пальцев к рассеченному горлу. Царапина была смехотворной, пусть и неприятно пекла, однако показать, как поступил Мэн Яо, попирая законы чести, Вэнь Чао был просто обязан. Мэн Яо выглядел виноватым, но Вэнь Чао то точно знал, — тот совсем не раскаивался в своем поступке. Прыткая лисица! Хитрый и расчетливый манипулятор! Лишь бы угодить старшей семье и всем заклинателям, близким к ней. Мэн Яо был на год старше Вэнь Чао, на целую голову ниже, но куда увереннее чувствовал себя в бою, полетах на мечах и создании печатей, несмотря на то, что Вэй Ин привел этого оборванца в орден всего каких-то пару лет назад. Мэн Яо, словно почувствовав, что Вэнь Чао мысленно перемывал ему кости, посмотрел внимательно, почти проникновенно, а потом улыбнулся уголками губ.       — Простите, господин Вэй. Это моя оплошность, но я с вами не совсем согласен. Разве мы не должны использовать на поле битвы все средства, чтобы выжить? — невинно поинтересовался Мэн Яо, так наивно и чисто, что Вэнь Чао ни на секунду не усомнился в его лжи. — Вы сами говорили во время лекций, что не стоит ждать от противника порывов благородства.       — Ты слушаешь, но не всегда слышишь, — покачал головой Вэй Ин, причем не сокрушенно, как он это делал, когда вытаскивал Вэнь Чао из очередной передряги со старшими, скорее, просто для галочки. — Когда дело касается настоящих битв, исход которых будет зависеть от тебя, разумеется, ты не должен колебаться в своем выборе, однако на тренировочной площадке стоит подумать, стоит ли опускаться до низости, — мягко пояснил Вэй Ин, а затем растрепал волосы у себя на макушке.       — Кроме того, ты выбрал себе противника не по силе, А-Яо. Не в обиду тебе, — обратился Вэй Ин уже в сторону, когда Вэнь Чао задохнулся в своем негодовании. — Бой был весьма информативный для вас обоих. Вы с самого начала взяли быстрый темп и неплохо его держали до самого конца. А-Чао, тебе нужно потренировать маневренность на сыпучих почвах, под конец ты выдохся и невольно отстал от А-Яо, но силой удара я вполне доволен. А у тебя — как раз прихрамывает соразмерность пропускаемой по мечу ци. В одно мгновение поток слишком силен, а в другое — расходится волнами, и клинок можно легко выбить из руки, — наставлял Вэй Ин юношей по очереди. Он, словно кудесник, извлек откуда-то из недр своего плаща тоненький прутик и принялся увлеченно чертить им схему на песке, которая должна была подробно объяснить заклинателям их недостатки. Постепенно на песке появились две карикатурные фигурки Мэн Яо и Вэнь Чао, которые отдаленно походили на располневших купцов, чем на статных воинов. Должно быть, Вэй Ин делал это специально, чтобы сбавить градус их общей раздражимости.        — Думаю, на сегодня достаточно, в целом. Вы оба хорошо потрудились. Советую Вам передохнуть пару дней и посвятить себя совершенствованию духа. А-Чао, загляни к целителю, пусть обработает тебе горло, а потом вместе сходите на источники, попробуйте парную медитацию. Погоняете ци по каналам друг друга, глядишь, приветливее станете, — смешливо фыркнул Вэй Ин и двинулся в сторону Знойного дворца. В спину ему донеслось сразу два возмущенных вопля.       Вэй Ин задорно расхохотался и отмахнулся от воспитанников, как от назойливых насекомых, кружащих перед лицом, а затем прибавил шагу. Чтобы жалостливо-синхронное: «Пап!» и «Господин Вэй!» не смогло разжалобить его. О! О непримиримой вражде Вэнь Чао и Мэн Яо он знал не понаслышке. Вэнь Чао всегда был своеобразным ребенком, перенявшим чересчур много черт у своего отца в плане властности и парадоксального желания повелевать всем миром. Неудивительно, что приемыш, которого Вэй Ин принес одной безлунной ночью на руках, завернув в свой плащ, сразу вызвал всплеск агрессии. Вэнь Чао тогда было около восьми. Он привык купаться в заботе и внимании Вэй Ина, как сыр в масле, а тут еще один ребенок, которому нужны ласка и уход. К старшему брату Вэнь Чао не испытывал такой жуткой ревности, ссылаясь на то, что они — родственники, и дагэ всегда ему уступит, если он попросит. Но не Мэн Яо.       «Ничего, — весело подумал Вэй Ин, оглянувшись на них спустя какое-то время, — телесный контакт порой творит чудеса, не говоря уже об обмене энергии». Скоро намечался совет кланов, который принимал у себя Безночный город. Вэй Ин уже написал пару рекомендательных писем в Гусу Лань для Вэнь Чао, Мэн Яо и Вэнь Нина, желая поднять вопрос обучения по обмену. В свое время такое прошли Вэнь Сюй и Вэнь Цин, и оба они остались весьма довольны практикой. Строгость Облачных глубин и их нескончаемые талмуды с правилами могли пойти на пользу упертому Вэнь Чао, немного сбить спесь и притупить склонность к противоречию.       Что же касалось Мэн Яо… В Облачных глубинах его куда лучше научат контролировать циркулирующую по телу ци, помогут облачить ее в чистую энергию и разгладят узлы, забившие часть каналов. Кроме того, там он наконец смог бы найти себе круг по интересам. Вэй Ин вырвался из тяжких мыслей и вздохнул устало — почему на его век вечно выпадают обездоленные дети, за которыми нужен глаз да глаз, чтобы те, ни дай Бог, не оступились? Он, вроде, был вторым господином Цишань Вэнь, а не профессиональной нянькой… Впрочем, о последнем Вэй Ин больше думал с беззлобной иронией, чем с недовольством.       На Жоханя он наткнулся в кабинете, когда заглянул туда, чтобы в очередной раз прихватить кое-какие послания и свитки к себе. Тот стоял у распахнутых окон, задумчиво глядя вдаль, полностью отрешенный от мирской суеты, но все еще сосредоточенный и источающий опасность. Легкий ветерок колыхал каштановые пряди у висков, развевал полы длинного белого ханьфу с клановыми знаками отличия и невольно усиливал горьковатый аромат кофейных зерен — природный запах Жоханя. Вэй Ин остановился у рабочего стола, так и не притронувшись к свиткам. Такой Вэнь Жохань вызывал полнейший диссонанс в душе, он даже казался очаровательным, пока не обернулся, возвращая надменно-строгий вид.       — Усянь, — коротко кивнул он, здороваясь. Вэй Ин ответил скромной улыбкой и принялся наконец делать то, зачем сюда пришел. Внушительная стопка посланий стремительно перекочевала ему на руки, затем Вэй Ин стал сгребать самые скучные документы с прошениями от крестьян, которые жили в деревнях у самого подножия Безночного города. Вэнь Жохань наблюдал за супругом с нескрываемым любопытством, но не предпринимал попыток помочь ровно до тех пор, пока Вэй Ин не уперся подбородком в корешок свитка, чтобы его шаткая конструкция не рухнула на пол, погребая под собой и стол главы.       — Мне каждый раз тебе напоминать, что в Знойном дворце есть слуги, которые содержатся не для общего антуража? — насмешливо поинтересовался Вэнь Жохань, разглядывая неловкие потуги Вэй Ина открыть двери кабинета и выйти через них крабиком, да еще так, чтобы ничего не потерять в процессе.       — Вот уж будь так любезен, — подражая манере своего альфы, фыркнул Вэй Ин в ответ и хотел уже было уйти, как Вэнь Жохань сделал неопределенный пас рукой и двинулся в его сторону, легко перехватывая часть бумаг. — О, не знал, что мне будет прислуживать такой статный мужчина, — желчно заметил Вэй Ин, одарил никак не отреагировавшего на его остроты мужа колкой улыбкой и решительно направился в другое крыло.       Вэнь Жохань двигался бесшумно и стремительно, так что подстроиться под торопливый темп Вэй Ина ему не составило труда. Слуги и адепты при виде господ неловко замирали на местах, разглядывая их с неуместным любопытством, а затем, словно очнувшись от затяжного сна, вытягивались ровной шеренгой вдоль стен и склонялись в низких поклонах. Вэй Ин не обращал должного внимания на тяжелую ауру супруга, стоически игнорировал давящий аромат, которым тот тщательно окутывал омегу с ног до головы, заявляя свои неоспоримые права.       — Жохань, совет кланов лишь через пару дней, можешь не покрывать меня так яростно. Навряд ли в миролюбивых слугах, о которых ты мне так любезно напоминал, можно разглядеть угрозу, — приглушенно заметил Вэй Ин. Он говорил с супругом ласково, но под этим все равно отчетливо проглядывался гнев. — И нет, обойдемся на этот раз без меток! — строго отрезал Вэй Ин, предрекая будущий вопрос. Хотя нет, даже не вопрос — требование! — У меня кровоподтек не сходил почти год, не будем говорить о постоянном жаре, — добавил он немного погодя, словно бы извиняясь перед нахмурившимся Жоханем.       Шея тогда горела адским огнем весь чертов год. Да так, что никакие целебные мази, обезболивающие настои и примочки из измельченных трав не помогали облегчить симптомы лихорадки. Вэнь Жохань приходил к супругу в больничное крыло за час до начала комендантского часа, сидел с ним рядом, вслушиваясь в сбивчивое дыхание. Иногда даже поил чаем с таким видом, словно его заставляли это делать под угрозой смерти, расчесывал омеге спутанные после сна волосы и заплетал их в свободную косу. Тело Вэй Ина отвергало метку Вэнь Жоханя. Противилось ей, как могло, отрицало сам факт возможной принадлежности. Но Жохань иногда не мог сдержаться и вгрызался зубами в несчастную шею Вэй Ина, когда тот ждал этого меньше всего. Обычно это случалось перед массовыми мероприятиями, когда в одном месте собирались главы кланов, почти все, как на подбор, сильные и статные альфы. Разве что уютный и мягкий Цзян Фэнмянь всегда разбавлял напряжение, но в последнее время его везде сопровождали супруга и сын.       — Я могу не присутствовать, если ты пообещаешь рассмотреть интересующие меня вопросы. Все они, разумеется, отвечают интересам клана. Я отдам тебе свиток, можешь ознакомиться. По-моему, неплохой компромисс, — пожал плечами Вэй Ин, распахнул дверь кабинета и ловко втиснулся между створками. — Положи документы куда-нибудь, я потом разгребу стопки, — махнул рукой Вэй Ин, неряшливо скидывая документы на один из стеклянных столиков. Вэй Ин, не глядя, нырнул рукой в скопище свитков, легко извлек оттуда нужный и перебросил его Жоханю. Он уже уселся за стол, даже обмакнул ворс кисти в тушь, когда понял, что уходить супруг не торопился.       — Что-то еще? — вкрадчиво поинтересовался Вэй Ин, отставляя кисть на подставку. Руки он сцепил в замок, уложил на него подбородок, всем своим видом показывая, что он готов слушать.       — Я пригласил к нам целителя, — издалека начал Вэнь Жохань, и Вэй Ин непонятливо нахмурился. Понятие «приглашенный целитель» было чем-то странным, можно сказать, даже иррациональным в стенах Знойного дворца. Зачем им кто-то сторонний, если у клана уже есть талантливая Вэнь Цин? — Он прибудет с новой луной для обмена опытом. Я бы хотел, чтобы ты показался ему.       — И что ты хочешь от него услышать? — равнодушно пожал плечами Вэй Ин. — Твоя племянница — лучший целитель своего времени, навряд ли у странствующего заклинателя получится исцелить меня, когда не вышло у нее, — ровно заметил Вэй Ин. — Но, если ты настаиваешь, хорошо. Я схожу к нему, — слишком легко сдался он и снова погрузился в изучение свитка. Вэй Ин бездумно водил взглядом по строкам, всем своим видом показывая, что в разговоре поставлена точка.       Вэй Ин слышал, как тихонько зашуршала ткань, и на автомате задержал дыхание. Грубая рука альфы привычно коснулась его макушки в намеке то ли на ласку, то ли на недовольство, а затем исчезла так же быстро, как и появилась. Облегченно выдохнуть Вэй Ин себе позволил, лишь когда за Жоханем закрылась дверь. С ним было безумно тяжело. Омега прожил с супругом, без малого, семнадцать лет, но до сих пор не научился угадывать его желания и предвидеть внезапные порывы.

***

      Вэнь Чао прожигал Мэн Яо убийственным взглядом, поправляя неловко съехавшие набок бинты. Тот наградил его самой обворожительной из арсенала своих улыбок, неспешно развязал пояс и принялся снимать ханьфу. Казалось, словно он смирился со своей незавидной участью, и, более того, даже рад, что они с Вэнь Чао могли попрактиковаться вдвоем. Вэнь Чао невольно передернуло от отвращения. Если бы это было наказание от любого из учителей, то он бы наплевал на него с самой высокой скалы, но его назначил папа, причем сделал это из лучших побуждений (и природной проказливости, но об этом Вэнь Чао предпочел не вспоминать).       — Помочь вам с бинтами, молодой господин Вэнь? — ласково поинтересовался Мэн Яо. Он уже успел скинуть с себя остатки одеяний, оставаясь в одних штанах, и смотрел крайне пристально. Скулы у Мэн Яо, должно быть, тоже свело, раз он все время улыбался.       — Не вздумай меня даже пальцем тронуть! — озлобленно прошипел Вэнь Чао и отошел от визави подальше. Так, на всякий случай. Тот, впрочем, настаивать на своей помощи не стал.       Над котлованами пушистыми шапками клубился туман. Вообще-то в пределах Безночного города располагалось сразу несколько долин с источниками, однако Вэнь Чао по привычке выбрал один из ледяных, который усмирял боль, отпускал обиды и смывал рой гудящих мыслей. Обычно он приходил сюда после очередной вспышки гнева отца, когда был в состоянии самостоятельно передвигаться, скидывал с себя окровавленные тряпки, а затем с шумным выдохом погружался с головой. Он пришел сюда бездумно, а Мэн Яо никак не стал ему препятствовать, держась отстраненно и молчаливо всю дорогу. С другой стороны, горячая вода сейчас бы лишь разморила уставшее в поединке тело, Вэнь Чао стало бы клонить в сон, а этого никак нельзя было допустить. Выдержка у Мэн Яо всяко лучше, а насмешек над собой Вэнь Чао не потерпит.       — Молодой господин, вы же не собираетесь опускаться в источник в одеяниях? Это будет лишь отвлекать, — протянул Мэн Яо с участием, и Вэнь Чао скрипнул зубами от досады. Он красноречиво фыркнул и принялся показательно стягивать с себя верхние одеяния. Мэн Яо уже стоял по пояс в воде и выглядел пугающе расслабленным. Вэнь Чао мысленно прикрикнул на самого себя — он-то не мог так стойко переносить холод. Плечи и грудь вечно покрывались гусиной кожей, губы синели, а по телу прокатывалась характерная дрожь. Даже золотое ядро не создавало достаточно тепла, чтобы пересилить естественную реакцию организма.       Вэнь Чао неряшливо скинул с себя халат, упавший мешком на мокрые камни, следом полетел ханьфу и нижние одежды. Вэнь Чао хотел прыгнуть в источник с разбегу, чтобы окатить нахала Мэн Яо ледяной водой с головы до пят, однако сдержался. В воду он заходил медленно и царственно, как и подобало младшему наследнику великого клана. При чужих нужно держать лицо. «При чужих и отце», — поправил себя Вэнь Чао, с теплотой вспоминая, как дурашливо нырял в источник папа, поднимая столп брызг и сопровождая все это непотребство высоким, совсем не мужским визгом.       Они замерли напротив друг друга на расстоянии вытянутой руки. Мэн Яо собирал влажными ладонями каштановые волосы в некое подобие пучка на затылке, а Вэнь Чао мысленно злорадствовал и активно старался не принюхиваться к знакомому дымному аромату, который исходил от тела Мэн Яо. Ему уже исполнилось семнадцать, он ступил на путь совершенствования уже довольно сильным альфой. Вэнь Чао же это только предстояло. Собственный запах, со слов папы, уже начал преобразовываться и явно не был нежным и успокаивающим. Хоть что-то радовало.       — Закончил? — нетерпеливо выплюнул Вэнь Чао, стоило Мэн Яо поднять на него взгляд ореховых глаз. — Если нет, то давай быстрее! Чем раньше начнем… — надменно протянул он и с отчетливым пренебрежением вытянул перед собой руки раскрытыми ладонями вверх. Он осознанно занял ведомую сторону, чтобы Мэн Яо было сложнее направлять потоки ци в чужом теле.       — Простите мне мою нерасторопность, молодой господин, — мягко отозвался Мэн Яо и осторожно сжал мозолистые ладони в своих. Вэнь Чао с трудом удержал себя от того, чтобы не дернуться.       Поток ци осторожно коснулся каналов Вэнь Чао и двинулся вверх, к плечам. Строптивая энергия изгибалась, разворачивала сухожилия и дергала вены. Вэнь Чао какое-то время терпел мучительную пытку, глядя на сосредоточенного Мэн Яо исподлобья. Тот строго хмурился, пока еще слабо кусал губы. От напряжения у него на виске выступила жилка, а тело охватил тремор. Он честно пытался прогнать ци по каналам Вэнь Чао, но выходило, откровенно говоря, ужасно.       — Так, все, ты мне так угробишь все каналы, открытые и возможные закрытые! — прорычал Вэнь Чао и грубо выдернул руки из чужой хватки. Похоже, предоставить контроль чертовому идеальному Мэн Яо было грубой ошибкой. — Подставляй ладони, покажу, как это делается!       — Я сделал молодому господину Вэнь больно? Прошу, простите.       — Я сказал — ладони! — отрезал Вэнь Чао, понимая, что от очередного потока притворства его вывернет наизнанку. — У тебя каналы закостенелые, а ци — живая. Прекрати ее давить! Прекрати, я сказал! Иначе я не смогу пропустить через них свою энергию. Да отпусти ты ци! — Вэнь Чао изрыгал проклятья с поразительной изобретательностью. Он упорно проталкивал свою ци по чужим каналам, огибал застывшие узлы, чтобы ненароком не повредить их. С каждым новым ругательством ци текла мягче. Становилась, как размеренная река, омывающая берега. — Аккуратно. Направляй. Ци. В. Мои. Каналы, — каждое слово звучало оглушительным набатом. Вэнь Чао раздраженно кривился. С папой или Вэнь Сюем такая практика была умиротворяющей, даже приятной. Великие небожители! Кто бы мог подумать!       Чужая ци продвигалась по каналам Вэнь Чао рывками, все еще неприятно, но уже не так болезненно. Вэнь Чао глубоко вздохнул и мысленно перенесся в покои папы, пропахшие его ароматом, сдобными булочками, которые он всегда припасал для сыновей, и малиновым чаем.       «Быстрее бы брат вернулся. Тогда не придется терпеть этого…» — подумал Вэнь Чао, а затем поморщился, снова переходя к дерганным наставлениям. Почему, в конце концов, Мэн Яо не могут учить заклинатели их клана? Почему эта роль неизменно достается ему?