Настроение "осень"

Я рухнул в мокрый после отлива песок и вцепился в него руками. Ощущать твёрдую материю под ногами было так непривычно, и от одной только мысли о воде меня начинало подташнивать. Я сел, продолжая цепляться за песок, и повернулся в сторону девочки, она тоже наблюдала за мной. Её синие глаза светились на бледном лице, а чёрные, немного мокрые от морского воздуха, волосы развевались на ветру. Я тогда ляпнул первое, что было в моей голове: –Там не так хорошо, как ты себе воображаешь. Она помолчала, а потом, сказала то, чего я не ожидал услышать: –А с чего ты взял, что я представляю, как там хорошо? Мне казалось это очень странным. Вроде, для человека, который так заворожённо смотрит на волны логично представлять что-то хорошее, что-то по-детски волшебное. Это было первое, что меня в ней зацепило, не считая синих глаз. Она была ненормальной, отличалась от всех, многие её действия невозможно было предугадать, а перемены настроения вводили меня в постоянное заблуждение. Мария была первой, с кем я начал близко общаться в том городе. Медленно, но верно я начал превращаться в неё. Она учила видеть что-то хорошее в мелочах. В кружке облепихового чая, в плохой погоде, в отключении электричества, даже в потере моей записной книжки, которая была очень важна. А я в ответ учил её водить катер, который два раза мы чуть не потопили, один раз – Мария почти завела нас на скалы, а второй – мы пренебрегли советами отца и отправились ловить рыбу в шторм. Кстати, рыбу мы поймали, но всю её, вместе с ведром, смыло волной. Отец тогда очень злился и долго не давал мне ключи от катера. Время шло, дружба становилась чем-то большим. Однако относились мы к этому по-разному. Я хотел проводить с ней больше времени, постоянно приглашал её на свидания, а она постоянно опаздывала. А опаздывала она бесподобно – вообще не приходила. Чем ближе становились наши отношения, тем холоднее становилась она. Но она забывала одну важную вещь: я люблю мороженое. Своим холодом она только разжигала во мне желание быть с ней. Даже когда всё было хорошо, она искала повод для драмы, объясняя это словами: «Лучше страдать, чем ничего не чувствовать». Мы часто ссорились, ей не нравилось, когда всё тихо и спокойно, первое время меня это выводило из себя, а потом я смирился. Такой она человек, Мария не хотела простого женского счастья. Даже тогда, на берегу моря, она думала не о романтичных путешествиях, а о приключениях и опасностях, которые скрывает за собой морская гладь. У нас было много друзей, большая компания, гроза района, но Мария считала их просто давними знакомыми. Она всем мило улыбалась, но это далеко не всегда означало, что человек ей нравится. Мария и мне иногда боялась рассказывать о своих переживаниях. Не хотела почувствовать себя глупо, но я никогда не осуждал её за поступки, которые она совершала. Мне иногда казалось, что даже если бы она убила человека, я бы нашёл 100 и 1 алиби для неё. Так она была мне дорога. Помню, как я уговаривал её пойти со мной на выпускной. Все девочки сами уговаривали парней с ними пойти, она же смотрела на меня, как на идиота. У неё возникало отвращение, когда речь шла о школьных мероприятиях. Она с радостью бы променяла его на простую прогулку возле моря в одиночестве. Знаешь, думаю, она бы по всей жизни прошла одна, держа при этом высоко поднятую голову. Если бы в один момент не появился я. Обычный парень без алых парусов и белой лошади. Отец продолжал ездить по разным городам и странам, он не привязывался к месту, где находится. Иногда я путешествовал с ним. Как-то я позвал с собой Марию, но она отказалась. Её ярая любовь к родному городу выводила меня из себя. Как человек, который видел мир, я хотел открыть ей на него глаза. Я любил наш город, очень, близость к морю, такой родной стихии, воспоминания о маме, хорошие люди. Но меня там держала только Мария. Не будь там её, я бы, как отец мотался по нашей бескрайней планете. Она говорила, что боится привязаться к чему-то новому, что её устраивает наш город и я в нём. Я пытался понять её, честно, не выезжал никуда год. Обошёл все улицы вдоль и поперёк, но так и не понял. Обстановка наскучила, я чуть не слетел с катушек, душа звала меня за горизонт. Мы чаще гуляли по побережью, мои мысли неосознанно уходили куда-то вдаль. Я почти разочаровался в Марии. Всё время прокручивал ту сцену нашего знакомства и не мог поверить, что девушка, которая так мечтательно смотрела на море, даже не думала о дальних путешествиях. После того года она согласилась поехать со мной. Когда мои мысли уходили далеко за горизонт, я забывал, что Мария в эти моменты смотрела на меня. Она понимала, что мне душно столько времени находиться в одном городе. Право выбора места для путешествия я дал ей. Она ткнула пальцем в карту, и мы полетели куда-то на восток. Тогда я сделал ей предложение. У меня не осталось сомнений в том, что это именно тот человек, с которым я хочу состариться. Мы целый месяц провели в том городе. Я всё ждал, когда Мария скажет, что хочет домой, но этого не происходило. Это был лучший месяц в моей жизни. С того раза Мария начала путешествовать со мной. По приезде домой мы устроили свадьбу. Позвали только самых близких. Думали тихо отпраздновать, но так не получилось. Наши друзья оказались не просто знакомыми, они устроили нам грандиозную свадьбу. Казалось, на ней гуляет весь город. До сих пор не могу понять, где они достали того павлина. Просто Мария об этом мечтала. Мы прожили вместе 38 лет. Собирались на нашу годовщину полететь в Исландию, в Рейкьявик. Собирали деньги около года. За день до отлёта к нам пришли друзья, чтобы поздравить. Все уже садились за стол, когда она позвала меня на кухню. Там она задала вопрос, от которого у меня чуть не остановилось сердце. Она спросила: «Кто эти люди?». У меня земля ушла из-под ног. Я бы подумал, что она шутит, но в её растерянных глазах было видно, как ей страшно. Наше свадебное путешествие мы провели в больнице №8. У неё была третья стадия рака головного мозга. Она три дня со мной не разговаривала. Была погружена в себя. Когда я её о чём-то спрашивал, она отвечала не мне, а мыслям в своей голове. Через три дня она проснулась и начала жить, как было раньше. Я подумал, что она забыла, боялся задавать какие-то вопросы, но я сильно беспокоился о её состоянии, поэтому спрашивал, как она себя чувствует. Мария отшучивалась: «А как может чувствовать себя человек на краю пропасти?». Она всё помнила, но дала себе обещание бороться и продолжать жить. У неё были большие проблемы с памятью, постоянно кружилась голова, она отвечала на мои вопросы, но не те, которые я задаю. В один день она забыла дорогу к морю. Я её привёл и как в тот год без путешествий, устремил взгляд вдаль. –Всё нормально, милый, я помнила дорогу, просто хотела проверить, как ты себя поведёшь, — она смотрела на меня и улыбалась, но на её глазах проступили слёзы, — А помнишь, тот день? Когда мы первый раз встретились? Я посмотрел на неё удивлёнными глазами. Она забыла дорогу до моря, которую мы протаптывали столько лет, но нашу встречу она помнит. Тем временем она продолжала: –От тебя пахло солёной водой и рыбой сильнее, чем от моря. Смотрел на меня такими дикими глазами, будто первый раз в жизни увидел человека. Я тогда испугалась, но не подала вида. Ты был мне так интересен, на тот момент, я почти всех знала в нашем городе, новое лицо видеть было так непривычно. Мне казалось, что ты исчезнешь из моей жизни так же быстро, как появился. Я боялась открываться тебе, думала, что привыкну, и ты уплывёшь на своём катере покарать других девушек своими корабельными историями. Что ты тогда сказал? «В море не так хорошо, как мне кажется»? Я думаю, ты был не прав. Я бы всё сейчас отдала, чтобы, как раньше, украсть ключи от катера у твоего отца и уплыть куда-то далеко-далеко. Только ты и я. В последний раз. Вся её уверенность в себе куда-то исчезла. Я обнял Марию, вдыхая запах её волос. Она заплакала. Дни, когда я видел её плачущей, можно было на пальцах пересчитать. Она боялась смерти. Вечером за кружкой чая она в сотый раз завела разговор на тему, которую я ненавидел. Мария просила меня продолжать ездить по городам, слетать в Исландию, куда мы так хотели попасть. Говорила, что она всегда будет рядом, в моём сердце, куда бы я ни пошёл. Мария умерла той ночью. Чётко помню её интонацию, когда она перед сном прошептала «Спасибо тебе за такую прекрасную жизнь, я люблю тебя». Я банально ответил «И я тебя люблю», забыв сказать, что и она делала мою жизнь прекрасной. Я совсем не думал о том, что та ночь может стать последней.