Он или я ?

Неподвижное беспомощное тело лежало на холодном полу башни.

***

      Гостиная Гриффиндора была почти пуста. Четверо парней сидели прямо на полу перед камином. В руках Фреда была карта мародёров. Гарри и Рон сидели рядом, оперевшись на плечи друга. Джордж ходил по гостиной, думая где же может быть юная Гриффиндорка. Маленькая девочка, поссорившаяся с другом… Что вообще могло произойти? Фреду же ясно сказали, что сейчас она особенно ранима. Каким местом думал этот идиот? Наорать на неё, ещё и среди людей!.. Вдруг паника появилась в глазах Уизли — мало ли что она могла сделать!.. — Смотрите в местах, где обычно нет людей! Быстро! Три пары глаз заскользили по старому пергаменту. — У Миртл её нет. — сообщил Поттер. — Смотри в подземельях, Слизеринцам до нас вообще нет дела! — отметил Рональд, разглядывая карту. — Она не в библиотеке. — добавил он. — Рон, тебе же сказали смотреть там, где мало людей! — прикрикнул Джордж. — Так я в запретной секции, туда простым студентам не попасть! — Замолчите все! — перебил братьев Фред. — Вот она! — дрожащим голосом сообщил он, указывая на точку Астрономической башне. Не дожидаясь ответа, Фред схватил тёплую зимнюю мантию, лежащую на кресле за ним и вылетел из гостиной.       Страх за девушку ярко отражался на его поведении. Его мантия развивалась за ним, а в его руках был свёрток с тёплой одеждой и термосом. Перед глазами мелькали бездушные коридоры замка, а на портретах прошёл недовольный шёпот. — Молодой человек, потише! — прикрикнул человек с длинной седой бородой из портрета. Но Фреду не было до него дела. Наконец, перед ним появилась длинная винтовая лестница.       От бега обувь парня стучала по широким каменным ступеням. В лунном свете обшарпанные серые стены казались ещё более жуткими и манящими, чем обычно. Всё поднимаясь, и поднимаясь, Фред начинал всё больше паниковать. Что вообще могло прийти к Гермионе в голову? «Она умная девочка, но я глуп. Я не просто глуп, я совсем идиот! Она же совсем юна, мало ли что может прийти к ней в голову? Если она что-то сделала с собой, я себе этого не прощу…»       Холодный ветер охватил парня. Перед ним открылся вид на верхнюю площадку башни. Она была больших размеров. Одной стены не было, и лишь металлическое ограждение могло быть преградой падению с большой высоты. Возле этого ограждения и лежало её тело. Тело Гермионы Грейнджер. Фред подошёл к ней. Она была накрыта мантией, и лишь её рука была видна из-под чёрной ткани. На предплечье, чуть выше запястья было видно два тонких пореза. Они были аккуратны, и, было совершенно ясно — она нанесла их сама…       Уизли осторожно подвинул мантию. Лицо девушки было бледно до ужаса. Её глаза были закрыты, даже не подрагивали. Под рукой девушки была большая лужа крови. Уже застывшая лужа крови. А кровь с раны всё текла… На секунду парень задумался. Да и кто бы не запаниковал в такой ситуации? Дрожащими руками он стянул с себя футболку и оторвал от неё широкую полоску ткани. Кровь девушки перемешалась с его слезами, но Фред старался мыслить целесообразно, уместно для происходящего сейчас. От него зависела жизнь девушки, которую он любит. Жизнь его лучшей подруги. Немеющими, слегка подрагивающими руками, он обвязал ткань чуть выше её ран и затянул её. Парень до конца стянул с неё разорванную мантию. На неподвижных полусогнутых ногах девушки были фиолетовые синяки. В них отражались все её страдания. То, как она падала и вновь вставала, то как он приносила себе вред, пытаясь заглушить свою душевную боль физической.       Тихий стук её сердца наполнял комнату. Парень откинул в сторону её мантию и накинул на неё тёплое одеяние, которое могло хоть немного согреть её. Он взял на руки бесчувственное тело полумёртвой Гермионы Грейнджер. В его руках тело обмякло, будто ничего в нём и нету. Кровь всё ещё капала с её раны, но уже не так, как раньше. Подойдя к лестнице, парень шумно выдохнул — осталось отнести её в лазарет, и всё будет хорошо (ну, он на это надеялся). Путь к лечебнице был непростым. Стоило Фреду спуститься на нужный этаж, как Пивз чуть не сбил его с ног, выскочив из-за угла. — Что с ней такое, Уизли? — спросил он с улыбкой. Может, полтегрейст и улыбался, но лёгкое сочувствие было видно в его глазах.