В подводном мире

Солнце освещало песчаное дно через светло-голубое стекло воды. Течение развевало слоевища ламинарий и других зелёных водорослей, растущих неподалёку от кораллового рифа. Пёстро окрашенные кораллы так и мелькали то там, то тут, и больше напоминали большие пористые камни, так же среди них встречались и одинарные тонкие кораллики. Мы находимся на коралловом рифе, где среди всех этих ярких кораллов, актиний, водорослей, морских губок и растений кипит жизнь. Если хорошенько приглядеться, то можно заметить, как много скрытых и не очень обитателей находится здесь. Самое первое, что бросается в глаза — это огромное количество тропических рыб, которые то и дело плавают везде, нарезая круги. Вот крохотные и усатенькие рачки сражаются за раковину, которая будет служить им домом. Здесь, в небольшой ямке под большим синим пористым кораллом, спряталась огромная мурена, да так, что видна только голова с открытыми челюстями. Тут же рядом, на песке, охотится на рачков морская звезда. А вот ярко-розовая актиния распустила свои щупальца на огромном камне, достающем до самой поверхности водной глади и полностью облепленном моллюсками. Среди кораллов также можно встретить и морские огурцы, неподвижно лежащие в песке. Над рифом мелькнула тень, кто-то очень быстро поплыл над ним. Похоже на осьминога… Оглядевшись, Люциус понял, что акула отстала, и замедлился, чтобы перевести дыхание. Теперь мы можем рассмотреть его подробнее. Люциус представлял из себя мифическое существо — русала, но вместо рыбьей части у него была осьминожья. Восемь тёмно-фиолетовых щупалец, с присосками и перепонками между ними, были украшены оранжевыми пятнами и находились у него вместо ног. Телосложение у него было не накачанным, а просто приведённым в форму, но, несмотря на это, его человеческая часть выглядела довольно хрупкой по сравнению с осьминожьей. Волосы окрашены в ярко-фиолетовый цвет, не очень густые брови, карие глаза, веснушки, красные то ли от погони, то ли по природе; кончик носа и щёчки, тонкие губки. Плечи и локти тоже были покрасневшими. Вот он наконец остановился и обосновался на валуне, утопленном в песок, и никак не мог надышаться. Его жабры открывались и фильтровали воду так сильно, как только могли. — Вот мне не повезло, увязался он за мной, и всё, — с отдышкой произнёс Люци. Вдруг из-за водорослей выплывает акула. Но акулой тоже оказался русал по имени Марк. Его внешний вид совсем отличался от Люциуса. Он выплыл из густых зарослей ламинарий, растущих рядом с камнем, на котором отдыхал Люц. Марк пытался быть очень тихим, чтобы застать осьминога врасплох и поскорее прикончить. Выглядел Марк очень мужественно. Волосы, отрощенные по середине и сбритые по бокам, были окрашены в синий, а возле корней в серовато-белый. Густые брови, голубые глаза, выступающие скулы, слегка заострённый нос и острые, как бритва, клыки, сияющие во рту. Тело его было рельефным: грудь, кубики пресса, бицепсы и трицепсы — всё было идеальным и увешанным шрамами в его человеческой части. Акулья часть последовала за человеческой и выглядела также мощно. — Куда же ты уплыл, я очень голоден, — сияя плоскими клыками, которые делали пугающей его улыбку, сказал Марк. Люциус встрепенулся от неожиданности и на мгновение погрузился в раздумья. Его нервы были на пределе, а сердце билось как бешеное. Он пытался продумать план побега, но не успел. Всего два маха синевато-серым акульим хвостом из стороны в сторону, и Марк уже рядом. Акул схватил обеими руками свою добычу и прижал к песку. Люци ощутил на себе покалывание песчинок и яростное прикосновение Марка. — Прошу, нет! — успел выпалить он, но акул закрыл его рот своей ладонью. — Тебе не поможет мольба, сучонок, я слишком голоден. Люциус начал отталкивать Марка своими щупальцами, и у него это вышло. Одно мгновение, и осьминог был свободен от рук акулы. Он быстро увильнул и поплыл оттуда так быстро, как только мог. Надо было держать крепче… Люци отплыл метров на пятнадцать от того места, но находился всё ещё во владении кораллового рифа. Правда, кораллов и другой растительности и живности здесь было явно меньше. Водоросли попадались редко, а если попадались, то точно не ламинарии, как раньше. Больших кораллов не было вообще, а стаи рыб стали скуднее. Но солнце всё также просвечивалось через воду голубого океана. Осьминог очень боялся, ведь из-за того, что их рода, русалов, осталось очень мало, он не имел права умереть. У русалов в наши дни появилось правило «не убивать и не есть себе подобных», но все акульи этот закон нарушали и предпочитали есть себе подобных. Но не потому, что они ненавидят всех не акульих, а потому, что они ненавидят правила и, как только появляются рамки, в которые их хотят заковать, они вырываются на свободу. Да, они абсолютно бесчувственны в этом плане, что даже занимаются каннибализмом! Люциус кое-как перевёл дыхание и стал оглядываться. Но тут, как гром среди ясного неба, опять появился Марк. Он медленно выплыл из-за куста кладафоры, всем свои видом говоря, что это конец для Люциуса. Он стал приближаться. Осьминог только в этот момент понял, что ему больше не скрыться и не убежать от судьбы. Но он не хотел сдаваться. — Прошу, я сделаю всё, что ты скажешь, лишь только не убивай меня, — моля о пощаде, протараторил Люц. — Ебать, как ты заговорил, сучёныш, — всё ещё с ухмылкой на лице проговорил акул, — прямо-таки всё? — Да, — робко, и не осознавая, какой приговор он себе подписал, ответил Люциус. Осьминожек по своему нраву был очень пуглив, застенчив и жалостлив, но также добр и приятен в общении. Никогда никого не перебивал, внимательно выслушивал и пытался чем либо помочь, постоянно. Он чувствовал долг перед всеми. Но вот акулёнок в характере и поведении был абсолютно другой. Хамское, грубое и пугающее поведение. Если что-то придёт в голову, то ему будет всё равно на мнение других, он будет обязан это сделать. — Хм, это же сколько у меня выбора, — специально растягивая слова для эффекта, продолжил Марк. — Может, сделать тебя своим рабом или продать кому-нибудь? У Люциуса ком в горле застрял, только сейчас он осознал, что он натворил, позволив Акуле, которые всегда славились своей жестокостью и спартанской подготовкой, выбрать его судьбу. — А знаешь что, будем приземлённее, сучонок, просто ты должен… — протянул акул. На этом моменте ком из горла перешёл в сердце, и оно остановилось в ожидании. — Отдаться мне в страстном сексе… — наконец промолвил Марк, скрывая за выражением страшный смысл, который не считал нужным объяснять прямо. — Й-й-й-а? Но, я же девственник, у меня нет в этом опыта. Может, передумаешь.? — перепуганный, с тревогой и надеждой произнёс Люц. — Слушай, мне насрать на это. Я очень хочу либо кому-нибудь пропихнуть, либо кого-нибудь сожрать. Марк подплыл к Люциусу, начиная потирать тот карман из плоти, откуда должны вставать два больших гладких пениса. Акул снова отбросил Люца в песок; с помощью одной руки он прижал его, положив руку на грудь, а второй продолжал вызывать эрекцию. — Давай-ка ты тоже присоединяйся, — Марк ненадолго отвлёкся от натирания, схватил руку Люциуса и положил на зону «паха». Осьминог сначала убрал руку оттуда, но Марк был настойчивым. В итоге Люци не смог сопротивляться долго, поэтому принялся поднимать члены Марка. — Молодец, хороший сучёныш, — с «лаской» сказал акул. Члены встали, но ещё не вышли через карман, и Люциус ощущал их через грубую кожу, ощущал их твёрдость и размер. Вот и показались головки, а за ними вышли два пениса, белого с розовым, у основания, цвета. Налетел поток прохладного течения и постукал их друг о друга. Марк широко улыбнулся, а Люциус чуть не заплакал, искривив лицо. У осьминога встал тоже, но его член не был похож на акулий. Он больше напоминал ещё одну щупальцу, но мелкую по сравнению с теми, что были вместо его ног. Также он был красным сверху, на кончике, и у основания, а средняя часть была розовой. — О-хо-хо, посмотрите, что это тут у нас. Многообещающе, — заметив эрекцию у Люциуса, съехидничал Марк. — Надо чем-нибудь закрыть тебе рот, чтобы не орал и не просил остановиться, — он сорвал недалеко растущие водоросли, перевязал рот осьминогу. Люциус и так на протяжении всего этого не особо разговаривал или дёргался, но сейчас он начал брыкаться, как на сковородке, но хватка Марка на этот раз была сильнее. Люц перестал бороться и смирился с судьбой. «Лучше бы он меня прикончил» — с отчаянием думал он про себя. Далее будто кто-то завладел его телом — Люциус перестал бояться, а больше наслаждался моментом. В обычной жизни он скромняга, а сейчас ему выпал шанс, хоть и против своей воли, но заняться в первый раз сексом и, возможно, не быть после этого съеденным. Осьминог, сам того не замечая, протянул свою руку к одному из членов Марка и начал медленно надрачивать его. Он делал это неуверенно, но на самом деле просто хотел подольше насладиться моментом. — В правильные места ручки тащишь, — высказал Марк и резко сунул два пальца в его анал, начал ими двигать, имитируя движение члена. По телу акулёнка пробежала дрожь, он не мог терпеть, его пальцы скользили то внутрь тёплого и скользкого осьминожка, то выходили обратно в холодную океаническую воду. -А-а-а-х-х-х, — от неожиданности простонал через кляп Люциус. Всё его лицо в миг покраснело и скорчилось в гримасе жажды, жажды большего. Через минуты две интенсивного имитирования Марк заговорил. -Хе-хе, — ухмыльнулся Марк, — готовься, я вхожу, — с той же ухмылкой произнёс он. Акул тоже спустил руку на уровень паха, взял свободный от руки Люца член и потихоньку начал вставлять его в анус. — М-м-м, — простонал ещё раз Люциус. Марк начал двигать бёдрами вперёд-назад и с каждым таким движением всё ускорялся и ускорялся, пока не вошёл полностью, прислонившись к Люцу и обхватив его руками. Осьминог сейчас мог ощущать всю рельефность акулы, каждую мышцу его тела, от груди до члена. Он охватил Марка щупальцами. Но также Люциус только сейчас почувствовал боль от того, что тот трахнул его. Весь этот момент был испорчен болью. Теперь он больше не ощущался как наслаждение. Но Марку было всё равно, ведь осьминог обещал откупиться любой ценой. И акулёнок решил вставить и второй в тоже отверстие. — Ну что, сучёныш, готов ко второму приходу? — сказал Марк с мнимой нежностью. На самом деле его это не интересовало, он бы вставил второй в любом случае. Люци напрягся, ведь если с одним он чувствовал такую боль, то что, если он войдёт и вторым? Люциус думал, что Марк его порвёт, и стал мотать головой, моля об остановке. Но акул ещё не намеревался кончать с этим, лишь улыбнулся и наклонился к шее осьминога, поставив там засос, но так как его зубы были острыми, он оставил ранки, и синяя кровь начала распространяться облаком в воде. Люц был смущён и подавлен. Марк снова поднялся от уровня осьминога, взял свой второй большой, слегка скользкий пенис и начал его пропихивать в довольно узкий анус Люциуса. — А-а-а-а-а-а-х, — Люц простонал так сильно, как только мог, и вовремя всего последующего момента издавал громкие звуки, сигнализирующие о дикой боли. — М-м-м, да, — с садистским выражением лица и сведёнными бровями сказал Марк. Кое-как поместив туда оба члена, он начать делать характерные, инстинктивные движения для анального секса. Люциус кричал, Марк двигался всё быстрее, пока опять не вошёл полностью и не прижался к осьминогу своим телом. Акул снова принялся засасывать его кожу на шее. Анальный карман осьминожка растянулся и очень болел. Люцу было достаточно больно, он начал молить о прекращении. Его щупальца то и дело пытались оттолкнуть рельефного и грубого Марка, но боль была сильнее, и Люциус старался как мог. Наконец Марк кончил внутрь, но это ещё не было концом. Он достал оба своих члена, которые продолжали по малому извергать сперму в воде, постучал ими друг о друга, и слегка содрогнулся. В этот момент Люциус почувствовал невероятное облегчение и невольно кончил. В момент оргазма на него снова нахлынуло это взбудораживающее чувство наслаждения и страсти. Но всего на несколько секунд, хотя осадок остался надолго. — О-хо-хо, тоже не выдержал, но не расслабляйся, тебе ещё придётся поработать ротиком, чтобы полностью откупиться от меня. Люциус замер, не в силах никак ответить движениями. Акул снял кляп одной рукой, а второй всё ещё держал жертву. Он завязал этим же кляпом руки осьминога. А Люциус в то время пытался сбежать, но это никак не получалось. Его рот был свободен, но руки связаны. — Прошу тебя, отпусти, я не хочу этого! Ты же уже закончил! — жалобно и заикаясь заскулил Люц. — О н-е-ет, я и мои два друга сделаем небольшую передышку и продолжим. А ты готовь ротик, сучёныш. Люци начал легонько трястись. Акул несколько раз передёрнул и погладил оба члена, подплыл ближе к Люциусу, почти вплотную, так, что пенисы находились около у рта. Люц мотал головой и не хотел этого делать. — БЫСТРО, Я СКАЗАЛ! — заорал Марк. — Нет! Акул начал замахиваться, а Люц, заметив это, сглотнул ком в горле, открыл рот и засунул только конец правого члена. Тот ему показался горьким и с привкусом океанической соли. — ГЛУБЖЕ, Я СКАЗАЛ, — продолжал орать Марк. Люциус засунул чуть больше и принялся сосать, и из-за дрожи его зубы то и дело касались кожи члена. — Д-а-а, продолжай, — через лёгкий стон произнёс Марк. Осьминог через силу продолжал так делать, чередуя пенисы, пока акул их не отнял и начал надрачивать, чтобы кончить второй раз, теперь уже на лицо. Люциус отвернулся, но Марк повернул его обратно, и примерно через минуты три сперма снова полетела струями одновременно из обоих членов акулы. Так как они находились в воде, сперма не капала на лицо Люциуса, а расплывалась в воде, но осьминожка всё равно чувствовал неприязнь. Акул глубоко вдыхал и выдыхал так, что его жаберные крышки закрывались всего на долю секунды; это был райский экстаз. На глазах Люциуса стояли слёзы. — Блять, только не говори, что ты собрался плакать. Люц промолчал. Но в глубине души он радовался, что это унижение кончилось. — Свободен, — приказал Марк и развязал осьминога. Люциус как можно быстрее уплыл оттуда в полном молчании, в реальности и мыслях он не хотел думать об этом. Марк ещё немного посидел на том месте, где только что против своей воли лежал и стонал выебанный им осьминог, и легонько надрачивал члены, пока те снова не спрятались в кармашек, и Марк уплыл прочь в другую сторону. Люциус ещё долго не мог отойти от этого и не мог забыть Марка и пришёл к выводу, что ему понравилось.