Кровавая пелена обмана

— Ты что, шутишь? — нервно спросил Ченмэй. — Думаешь я стал бы над таким шутить? — ответил Синчэнь, стараясь унять дрожь в руках. Ченмэй был его последней надеждой на то, что он всё-таки ошибся, и что это лишь другая девушка, сильно похожая на их подругу. — Может ты перепутал? Вдруг это не она, — сказал Ченмэй, также не желая принимать все происходящее. — Я тоже на это надеюсь. Давай ты проверишь, — даочжан взял его за руку, и повел к гробу. Открыв крышку, в нос сразу ударил запах застоявшейся крови. Посмотрев туда, Ченмэй потерял дар речи. В гробу действительно была А-Цин. — Не может быть… Кто мог такое сделать? Кто посмел убить такую светлую и добрую девочку? — он отшатнулся от гроба, не в силах больше сказать ни слова. По этим словам Синчэнь все понял. Он не ошибся. Это действительно была А-Цин. Правда больно ударила по сердцу. Он понял, что этой болтливой, немного упрямой и хитрой девочки больше нет. Больше он не услышит этих переговоров, которые сам с улыбкой останавливал, а затем отчитывал этих двоих, как маленьких детей. Больше он не будет ругать её за все слова, которые она выучила за время проживания на улице. Больше никто не будет ему жаловаться на то, какой Ченмэй плохой и что лучше было без него. Все десять минут, что они стояли возле гроба, пролетели в одно мгновение. Их тела словно охватил паралич, и они стояли, застыв и почти не дыша. Единственное что они оба чувствовали — это шок и огромная боль от утраты. Вдруг Ченмэй аккуратно взял Синчэня за руку, и повел в дом. Без единого слова они зашли в помещение и разошлись по разным комнатам. Им нужно было все обдумать и принять. Но ни один из них не мог и не хотел этого понимать. Для обоих это была большая утрата.

***

На следующее утро они были все так же подавлены и разбиты. Но как бы то ни было, нужно было похоронить подругу. Собравшись с духом и пересилив себя, перекинувшись парой фраз, они выдвинулись в путь. Хоронить они решили не сильно далеко, Ченмэй вырыл яму, они опустили гроб и поставили надгробный камень. Они стояли перед могилой молча, но в мыслях они простились с девушкой. Перед уходом, Синчэнь положил на землю небольшой цветок одуванчика. А-Цин всегда ассоциировалась у него с одуванчиком. Она была такой же бойкой, простой и яркой как этот цветок. Одуванчики могли расти где угодно, как и А-Цин могла жить почти в любых условиях. Вернувшись домой Ченмэй вспомнил, что в прошлый раз даочжан забыл купить картошки. Взяв корзину Ченмэй покинул дом, а Синчэнь остался на кухне. Только сейчас, оставшись наедине с самим собой, он решил прокрутить все события произошедшие за эти дни. Сразу же вспомнились слова, которые произнес Ченмэй, когда увидел А-Цин. В тот момент он не придал им значения, так как сам был в полном отчаянии. Но сейчас вспоминая всю ситуацию, эти слова показались ему странными, ведь всё это время они враждовали. Но решил не придавать этому значения: хоть спор и был, Синчэнь надеялся, что они все-таки дорожили друг другом.

***

Темнота. Абсолютно ничего не видно. Голова покалывала, а руки и ноги были связаны. Просидя минуту и давая глазам привыкнуть, Сюэ Ян оглянулся по сторонам. Комнату, в которой он находился, он никогда раньше не видел. Сюэ Ян сидел, и пытался вспомнить —что с ним произошло и как он вообще здесь оказался. Руки и ноги ныли, из-за сильно затянутых веревок. По всей видимости он провел так пару дней. Вдруг со стороны послышался скрип. Он повернул голову туда, откуда послышался звук. На секунду показался лучик света, но тут же скрылся. Чёрный силуэт проскользнул в комнату. Он подошёл к Сюэ Яну, и ужасно знакомым и ненавистным голосом сказал. — Это было слишком просто.