Кровавая пелена обмана

      — Сун Лань… — шёпотом произнёс Синчэнь. Шок охватил его. Это действительно он. Тот незнакомец, что появился в их городе недавно и часто посещал рынок. Тот, что похож на Ченмэя, но не является им. Все эти мысли вдруг исчезли, и Синчэнь понял, что сомневаться больше нет смысла. Его друг вернулся.       — Так это и вправду ты… Ты вернулся… — в этот момент именно такие мысли крутились в его голове. С шоком осознавая всё это, даочжан был в смятении. Он размышлял о том, почему его друг не пришёл открыто, хотя и находился в этом же городе… Ведь после того, как он отдал ему свои глаза, они не разу не встречались.       Он уже было бросился к старому другу в объятия, но в голове всплыли слова продавца на рынке. Он бы не стал врать, ведь он даже не знает Сун Ланя.       — Неужели… — да нет, быть того не может. Ну да Ченмэй изменился за эти три недели, но Синчэнь всё это посчитал нормой, ведь они недавно потеряли близкую подругу, и вполне возможно, что это была лишь такая реакция на потерю.       Но переосмыслив все события за прошедшее время и вспомнив всё, что происходило, Синчэнь засомневался ещё больше. Хоть его Ченмэй и дорожил по-своему слепышкой, но так бурно он бы не отреагировал. И тут даочжан вспомнил те слова, что показались ему странными, будучи произнесёнными в день смерти А-Цин: «Кто мог такое сделать? Кто посмел убить такую светлую и добрую девочку?» Это та фраза, что прежде из уст Ченмэя никогда не произносилась, тем более в сторону слепышки… Но в тот день, поддавшись эмоциям, Синчэнь спустил всё на нет. Однако, думая об этом сейчас, он понимал, что это совсем не похоже на его любимого…       Он резко дернулся в противоположную от Сун Ланя сторону.       — Неужели… Всё это время ты был рядом? И ты даже не удостоил меня чести сказать об этом? — сердце начало болеть. Но не физически. Вдруг стало больно от того, что его близкий друг всё это время обманывал его. Что после того, как сам прогнал, не сказал ему, что он рядом. А лишь жил с ним последние два года. Неужели из-за ненависти к Сюэ Яну, из-за того что тот вырезал его клан, он решил выплеснуть всю эту ненависть на нём?       — Нет, Синчэнь, ты все не так понял… — прозвучал до боли знакомый голос.       — Можешь больше не стараться менять голос. Это уже ничего не изменит, — обессиленно сказал Синчэнь.       — Ладно, раз ты всё понял, думаю, можно перестать ломать комедию. Да, я был с тобой, но не всё время. Но хочешь узнать — кто же был до меня? Кто тот Ченмэй, которым ты так дорожишь? — голос изменился на тот родной, который Синчэнь уже начал забывать. Но сейчас этот родной голос не приносил ничего, кроме боли.       — Ну почему бы и нет, — он уже был готов на всё. Но не думал что всё хуже, чем он мог представить.       — Сюэ Ян, — имя, заставившее его замереть. Имя, от которого кровь стыла в жилах при воспоминаниях всего прошедшего.       — Нет… Этого не может быть… Ты врёшь! — он упал на колени. Повязка на глазах начала стремительно пропитываться кровью. Всё рухнуло. Всё, что Синчэнь так отчаянно и усердно пытался выстроить, разрушилось в один миг. Миг, что перевернул весь его мир с ног на голову. Все эти два года он прожил бок о бок с убийцей. С человеком, которого ненавидел больше всего на свете. С человеком, который в любой момент мог вонзить тебе меч в сердце. В голове застыл вопрос.       Почему? Почему же он не сделал этого раньше? Почему находился рядом всё это время, хотя мог запросто убить? Неужели его разум настолько жесток, что он решил добить его окончательно? Образ Ченмэя в голове никак не хотел связываться с образом Сюэ Яна. Не мог человек, вырезавший целый клан и глаза его друга, быть тем, кто помогал ему с готовкой, смешно спорил с А-Цин, подбадривал его шутками на протяжении двух лет.       — Но… Всё это время… — спросил он дрожащим голосом. — Это был ты?       — Конечно, — ответ был пропитан насмешкой и высокомерием. — Тебя было так легко обмануть.       — Но… Зачем?       — Ради мести.       Синчэнь не мог поверить. Перед ним уже был не тот Сун Лань, которого он помнил. Перед ним стоял монстр. Монстр, который даже возможно не уступал Сюэ Яну.       — И что же я такого сделал, что ты решил мне отомстить? — ему не было ни капли не интересно. Он хотел, чтобы Сун Лань молчал, но тот ответил.       — Всё очень просто. Сначала я хотел отомстить ему за всё, что он сделал. За храм, за мои глаза. Да даже просто так. Но потом я увидел тебя. Рядом с ним. Как думаешь, что ещё я тогда увидел? То, как он на тебя смотрит. Это был явно не тот взгляд, которым смотрят на врага. Он смотрел так, будто перед ним самый главный человек в его жизни. Поверь, я знаю — что это за взгляд. С таким же взглядом когда-то ты смотрел на меня. И тогда я решил сделать всё гораздо проще, но эффект от этого лишь увеличится. Нужно было лишь воздействовать на тебя. А это было проще простого. За все те годы что мы были вместе, я изучил тебя вдоль и поперек. Я знал про тебя всё И даже то, что не знал ты сам. Ну, а дальше, ты сам всё понимаешь, — он засмеялся. Смех был сумасшедшим. Он не веселился, он открыто наслаждался всей ситуацией и болью Синчэня.       Крик. Крик, который мог разбить сердца многих. Крик, который забирался под кожу и выжигал там непонятные узоры. От которого становилось плохо. Казалось, больнее некуда. Сердце не может стучать ещё сильнее, руки не могут трястись сильнее. Но не всему есть предел. В голове помутнело.       Синчэнь схватил меч. Больше оставаться в этом мире не было смысла. Всё, что имело для него хоть какое-то значение, разрушено.       Он резко провел острым лезвием по горлу. Почувствовалась сильная боль, но эта физическая боль никак не могла сравниться с той моральной, что ему пришлось испытать. Он рухнул на землю, меч выпал из рук. Находясь на грани между этим и иным миром, он успел услышать лишь одно слово. Слово, которое произнес человек, который был ему самым близким последние два года.       — Даочжан!