Нарисованное солнце

В начале осени они вернулись в родные края. Вопреки опасениям Лань Сычжуя, дом и могилы родителей А-Лина остались нетронутыми. Видимо, даже после их ухода никто не решился обыскать жилище. Если А-Лин и нервничал, то виду не подал. Они вместе убрались на могиле Яньли и Цзысюаня, привели в порядок дом, а затем А-Лин вызвался приготовить ужин, пока Сычжуй медитировал в своей комнате. — Ты не хочешь пройтись по родным местам? — спросил Сычжуй на следующее утро. — Мы не были здесь два года, наверняка вокруг многое изменилось. Получив отрицательный ответ, он не стал спорить. В конце концов, Сычжуй прекрасно чувствовал себя и в одиночку. Он не спеша обошел все знакомые места. Несколько раз остановился поздороваться с людьми, с которыми общался, когда они с А-Лином жили здесь. Грациозного молодого господина в белых дорогих одеждах по-прежнему было видно издалека. Заканчивая прогулку, Лань Юань не обделил вниманием и берег, бывший некогда его любимым местом. Именно там и нашел его А-Лин, уставший ждать, когда его наставник вернется. — Дядюшка с рынка сказал, что видел, как ты направился сюда, — сказал он, опускаясь рядом. — Мне нравится здесь, — ответил Сычжуй, мягко улыбнувшись А-Лину. — Насколько я помню, тебе нравилось тоже. Встретив непонимающий взгляд мальчика, Юань моргнул. — Ты не помнишь? Твоя мама говорила, ты любил смотреть на воду. — Это то самое место, где ты меня спас? — неуверенно произнес А-Лин, оглянувшись. — Не совсем, — Сычжуй показал в сторону чуть левее от места, где они находились. — Это было где-то здесь... А-Лин? А-Лин успел подойти к краю и теперь, нахмурившись, смотрел вниз. Сычжуй окликнул его еще несколько раз, но ответа так и не дождался. Вместо этого мальчик неожиданно скинул верхнее ханьфу и, не подвязав даже рукавов, сиганул в воду. — А-Лин?! — ничего не понимающий Юань торопливо подошел к обрыву, где только что исчез его воспитанник. — Дна не видно, — деловито сообщил А-Лин, когда его голова наконец показалась на поверхности. — А зачем... — Сычжуй не успел договорить, так как в этот момент А-Лин нырнул снова. Вынырнул он запыхавшийся и чем-то недовольный. — А-Лин, вылезай. Там уже ничего давно нет. Бросив на него хмурый взгляд, А-Лин подчинился. — Посмотри на себя, ты весь промок, — Сычжуй стянул с плеч верхние одежды, намереваясь укутать в них А-Лина. Но тот только отмахнулся, отжав волосы, с которых стекала вода. — Сейчас не так уж и холодно, — возразил он, сняв рубаху, чтобы отжать и ее тоже, — быстро высохну. — А-Лин, не расстраивайся. Столько лет прошло, ее давно унесло течением, — Сычжуй ласково коснулся его предплечья, но А-Лин только промычал что-то неразборчивое в ответ. — Пойдем домой, — добавил Юань, тревожась, что мальчик простынет. Тот с сомнением посмотрел в сторону водной глади, но стоило Сычжую переместить ладонь с предплечья чуть ниже, сжав его ладонь в своей, он, вздохнув, пошел за наставником. В ту ночь Сычжую приснился Цзинь Лин. — Я потратил на нее кучу денег, так что не вздумай где-нибудь ее потерять! — сказал он, выглядя донельзя самодовольно. В руках у него была украшенная тремя золотыми пионами шпилька. Ах, тот день... Сычжуй совсем забыл об этом. Слишком много времени прошло. Он даже не мог вспомнить, какое лицо было у Жуланя в тот момент, когда он позволил закрепить ее у себя в волосах. Но так было только в тот день. Сычжуй никогда не носил ее. Берег, как зеницу ока, иногда, в особенно тоскливое время, доставая из тайника, чтобы, полюбовавшись, вернуть на место. В клане Лань подобные броские вещи не приветствовались. Цзинь Лин знал об этом, но совсем не подумал, в стремлении подарить Лань Юаню как можно более красивую вещь. Осознав, что Сычжуй не сможет носить шпильку, Жулань огорчился. Но спустя несколько минут заявил, что в следующий раз принесет что-то куда лучше. Так и не успел. После смерти Цзинь Лина Лань Сычжуй начал носить золотую шпильку, вопреки правилам Гусу Лань. Открыв глаза, Сычжуй уставился в потолок. В последнее время Цзинь Лин перестал посещать его сны. И теперь это неожиданное воспоминание вызвало у Юаня тревожный трепет где-то глубоко в груди. Единственный подарок, что Цзинь Лин сделал ему в той жизни. Поднявшись с постели, Сычжуй огляделся. Утро. Непохоже на него столько проспать. Уже давно настало время готовить завтрак. Занимался этим, как правило, Юань, потому что просыпался намного раньше, нежели А-Лин. Провозившись с полчаса, Сычжуй вдруг заметил то, что не бросалось ему в глаза до этого. Обувь А-Лина отсутствовала. Снедаемый тревогой, он постучал в комнату мальчика и, подождав несколько секунд, открыл дверь. Комната была пуста, а постель аккуратно заправлена. От этой неожиданной картины Сычжуй почти запаниковал. А-Лин никогда не уходил так рано в одиночку, а если ему было что-то нужно, обычно говорил об этом Сычжую. Юань вдруг почувствовал себя глупо. В конце концов А-Лин не был неразумным малышом, который мог потеряться в двух шагах от дома, где прожил пятнадцать лет. В этом году ему исполнилось семнадцать, и он умел многое, о чем Сычжуй в его возрасте и не думал. С этими мыслями Лань Юань принялся готовить завтрак. Периодически он смотрел в окно, из которого прекрасно было видно единственную тропинку, ведущую к дому. Но когда он закончил, а А-Лин так и не появился на пороге, Сычжуй вновь начал беспокоиться. «Ничего страшного, если я прогуляюсь и заодно поищу А-Лина», — решил он в итоге. На рынке его не оказалось. Как не оказалось и на окраине леса, где А-Лин любил играть в детстве, вопреки запрету матери. Одолеваемый сомнениями Сычжуй направился к реке. По дороге ему встретились несколько тетушкек, которые полоскали свежевыстиранное белье. Поздоровавшись, Сычжуй узнал, что они видели А-Лина с полчаса ранее, но потом он, кажется, направился домой. Поблагодарив, Лань Юань решил, что пора возвращаться. Волосы у А-Лина были влажными. Он бросил на Сычжуя слегка нервный взгляд, но ничего не сказал о том, где был и зачем ушел так рано. Поэтому Сычжуй тоже решил не подавать виду. Остаток дня они провели в спокойствии.