Нарисованное солнце

— Чжуй-гэ, я нашел место для ночлега. А-Лин казался невозмутимым, но Сычжуй знал, что он устал. Путь до города занял несколько суток, во время которых они делали лишь небольшие привалы. — Хорошо, значит, туда и направимся, — улыбнулся Лань Юань. Услышав это, А-Лин ответил кивком и, дождавшись, пока Сычжуй поравняется с ним, зашагал в сторону гостиницы. За прошедшие два года А-Лин сильно вырос. Как морально, так и физически. Ростом он теперь был почти с самого Сычжуя, а его прежде бледная кожа ближе к смуглому оттенку, что заметно смущало А-Лина, но Юань находил это очаровательным. Переход на кочевой образ жизни дался мальчику нелегко. Неудобства, которых Лань Сычжуй, будучи адептом аскетичного ордена, даже не замечал, несколько раз оказывались для А-Лина чуть ли ни фатальными. Но он наотрез отказался возвращаться в родной город. Разумеется, Сычжуй переживал. А-Лин вел себя упрямее, чем когда-либо при жизни своих родителей. Но именно благодаря этому упрямству он стойко выносил все тяготы их бесконечного путешествия. И, что самое главное, он снова начал улыбаться. Не так часто, как прежде, но это уже не было вымученной улыбкой через силу, как поначалу. И для Сычжуя не было моментов счастливее, чем эти. Однажды, вернувшись с ночной охоты, он даже услышал, как А-Лин поет. Это была одна из тех песен, что Сычжуй пел, когда хотел его подбодрить. Он сразу узнал ее, потому что сам написал когда-то давно, практикуясь с гуцинем. Но из уст А-Лина эта мелодия звучала совсем иначе. По-особенному. Так, что Сычжуй, изменив себе, затаился, словно вор, вместо того, чтобы дать знать о своем присутствии, только чтобы дослушать до конца. И лишь когда пение затихло, Юань нарочито громко переступил порог. — Ч...чжуй-гэ, — А-Лин вздрогнул, от неожиданности едва не выронив деревянный брусок, из которого вырезал что-то все это время. — Когда ты успел вернуться? — Недавно, — уклончиво ответил Лань Юань, пряча улыбку. — Что это ты делаешь? — Это... — А-Лин помедлил, все еще смущенный внезапным появлением наставника, — это собака. Ну... должна была быть ею, по крайне мере. В руки Сычжуя легла неровно вырезанная фигурка. — Один мастер показал мне, что надо делать, и я увлекся. — Вот как, — ответил Лань Сычжуй, с интересом оглядывая результат работы его воспитанника. — Выглядит славно, А-Лин. Ты молодец. — Не сказал бы, — А-Лин досадливо махнул рукой. — У меня никак не получается довести до ума. Выходит совсем не так, как хочу. — Нет, я действительно считаю, что у тебя хорошо получается. Я не умею делать подобные вещи, — признался Лань Юань. — ...Что? — добавил он, поймав округлившийся взгляд собеседника. — Впервые слышу, чтобы ты чего-то не умел. — Ох... Разве? Я много чего не умею. Ты разве не помнишь, как я готовил, когда только появился у вас в доме? — Но сейчас-то ты готовишь хорошо, — возразил А-Лин, нахмурившись. — Но разве с любым другим человеком не так же? — ответил Лань Юань. — Ты улучшаешь свое мастерство с помощью практики, и со временем начинает получаться лучше. После этих слов А-Лин замолчал и, кажется, крепко задумался. Сычжуй не спрашивал, к какому выводу он пришел для себя, но вырезать из дерева А-Лин не перестал. Вместо этого он предложил Лань Юаню учить его. Разумеется, Сычжуй согласился. Так к предметам их интерьера добавилось множество деревянных фигурок сомнительного качества. Многие из них сжигались потом в печи, но остальные — особенно это касалось того, что было вырезано А-Лином — Сычжуй прятал в свой бездонный мешочек. — Зачем? — спросил А-Лин как-то. — Потому что они сделаны твоими руками, — ответил Лань Юань не задумываясь. Спустя неделю А-Лин подарил ему вырезанную из дерева шпильку. — Это не заменит ту, что пропала по моей вине, но хотя бы... — не закончив, он смущенно замолк. Сычжуй с радостью принял подарок, пусть даже он был далек от идеала. — Похоже на языки пламени, — отметил он с удивлением, рассмотрев украшение как следует. — Ты упоминал, что символом твоего первого дома было солнце. Изначально я хотел сделать что-то более сложное, но переоценил свои силы. Я сделаю тебе новую, только попрактикуюсь еще больше, — заверил А-Лин наставника. — Не стоит, А-Лин. Это уже прекрасный подарок для меня. Сычжуй не врал. Для него много значило уже то, что А-Лин помнит о таких вещах, как шпилька, которая канула в лету много лет назад. О клане Вэнь, который Юань упоминал всего несколько раз. Со следующего дня Лань Сычжуй не расставался со шпилькой, которая удивительным образом гармонично вписалась в его неземной образ.