Нарисованное солнце

К удивлению Лань Юаня, А-Лин даже не простудился. Однако один из дома больше не выходил, очевидно, опасаясь негативной реакции со стороны наставника. Тот и в самом деле прибывал в скверном расположении духа. Произошедшее накануне как нельзя лучше напомнило ему о том, насколько легко умирают люди. И осознание того, что он мог потерять А-Лина, не окажись рядом в нужный момент, только усугубило общую картину. Как бы сильно Лань Юань не оберегал и любил этого мальчика, он все еще не мог защитить его от случайных стечений обстоятельств. Вдобавок спустя столько лет последний подарок Цзинь Лина снова оказался при нем. И, казалось бы, это не должно было принести ничего, кроме радости. Но вместо этого украшение поселило в душе Сычжуя еще большую смуту. Он понял, что начал забывать, каким был Цзинь Лин. Образ молодого главы постепенно вытеснялся А-Лином, а Сычжуй даже не замечал этого, пока не начал снова видеть Цзинь Лина в своих снах. Еще одно осознание, которое неприятно резануло по его сердцу, после чего он несколько ночей подряд провел, взявшись за кисть, в попытке запечатлеть лицо Цзинь Лина по памяти. И хотя, вроде бы, на его глазах вырос практически точный его аналог, это оказалось сложнее, чем думал Юань. И это только больше его расстраивало. — Чжуй-гэ? — А-Лин поднял взгляд от тарелки, уставившись на наставника. — Что-то не так? — Все хорошо, А-Лин, — внимательно изучающий его лицо Сычжуй попытался улыбнуться. Но, очевидно, вышло у него плохо, потому что и без того обеспокоенный взгляд мальчика стал еще более тревожным. Не мог же Лань Юань рассказать, в чем причина его столь странного поведения. Сны были на удивление четкими. Ему казалось, он мог воспроизвести каждую деталь до мелочей. Однако стоило Сычжую проснуться, он начинал сомневаться. Так ли А-Лин похож на Цзинь Лина, как он всегда думал? Что, если виной всему самовнушение? Отчаявшись, Сычжуй принял решение просто не ложиться спать. В конце концов, он мог обходиться без сна довольно длительное время. А если не будет снов, то не будет и Цзинь Лина в них. В действительности после этого стало только хуже. Каждый раз, когда Юань касался золотой шпильки, он уже не мог успокоиться, не выпуская драгоценную вещь из рук по нескольку часов. — Чжуй-гэ, — не вытерпел А-Лин в конце концов, — что с тобой такое? Ты сам на себя не похож. — Все... — Не нужно врать, что все в порядке, — перебил его воспитанник. — Скажи мне правду: что происходит? Совершенно растерявшись, Сычжуй посмотрел на него. А-Лин застыл в дверном проеме, рассерженно нахмурившись. Но, несмотря на это, в его взгляде Юань увидел все то же беспокойство. — Я... — начал Сычжуй и тут же замолчал. Он вдруг снова с пугающей отчетливостью увидел в А-Лине молодого главу Цзинь. Ощущение вслед за этим было таким, будто его ледяной водой окатили. Как будто он внезапно вернулся в то далекое время, когда казалось, что все обязательно будет хорошо, пока рядом находятся старшие. Когда Цзинь Лин сбегал на ночную охоту вместе с ним и Призрачным Генералом. Когда он проснулся, разбуженный воплем Лань Цзинъи после того, как он и Цзинь Лин уснули в объятиях друг друга той ночью в пещере. Чувство оказалось до боли сильным. И Сычжуй вдруг понял, что для него это слишком. Преодолев расстояние в несколько шагов, он достал из рукава предмет, который все это время то и дело привлекал к себе его внимание. — Забери... — почти прошептал Лань Юань, вложив шпильку в руку ничего не понимающего А-Лина, — забери обратно... Он совсем запутался, боясь, что если скажет еще хоть слово, то снова заплачет при своем воспитаннике. Тот молча окинул его взглядом. Почему-то Сычжуй почувствовал себя жалко. Он никогда не хотел, чтобы А-Лин видел его таким. Для А-Лина Лань Юань всегда был предметом восхищения. И теперь Сычжуй всерьез начал нервничать, что в нем разочаруются. — Я... — начал он, но А-Лин перебил, сделав шаг в сторону. — Не буду, — заявил он резко, что совсем не вязалось с тем, что шпилька уже находилась в его руке. Конечно, мальчик был расстроен. Он потратил столько времени, даже подверг свою жизнь опасности, чтобы в конечном итоге Сычжуй отказался от этой вещи. Однако... — Чжуй-гэ, я могу только представить, насколько тяжело тебе пришлось, — на мгновение во всем виде А-Лина промелькнула какая-то растерянность. Но после небольшой паузы он продолжил. — Если говорить честно, я бы никогда не хотел пережить то же самое. Но если бы это все же произошло, я бы не стал убегать. — Убегать?.. — сконфуженно пробормотал Сычжуй, чувствуя себя ребенком, которого отчитывают прямо перед всеми. И хоть где-то на задворках разума он и понимал, что А-Лин слишком юн и совсем не представляет, что это — прожить столько лет, теряя близких одного за другим, —Сычжуй продолжал внимательно его слушать. — Этот человек... Этот человек наверняка очень дорожил тобой. Смотри... — А-Лин перевернул шпильку, показав ее Юаню, — такая красивая вещь... разве она заслужила того, чтобы после стольких лет на дне озера оказаться в ящике моего письменного стола? Сычжуй послушно перевел взгляд на украшение. В его мыслях вновь промелькнуло донельзя самодовольное лицо Цзинь Лина, который старательно пытался прикрыть бравадой нервозность. — ...Ты прав... Не заслужила. Цзинь Лин не заслужил. — Я просто... испугался, — зачем-то признался Сычжуй с коротким вздохом. Слишком много эмоций, слишком много мыслей. Ему следовало остановиться и обдумать все, когда он останется один в комнате. — Не нужно бояться, — произнес А-Лин неожиданно мягко, — я уверен, что этот человек не злится на тебя. — Не злится? — повторил Лань Сычжуй, заглушая поток мешанины в своей голове. — Чжуй-гэ. Как он может на тебя злиться? ...И правда. Приняв шпильку обратно, Сычжуй обвел пальцами ее края в робкой ласке. Вина из-за того, что он посмел забыть Цзинь Лина, никуда не делась. Но почему-то теперь он чувствовал себя немного увереннее. — Можно? — спросил вдруг А-Лин, снова протянув руку. Осознав, чего он хочет, Сычжуй передал ему украшение. Оказавшись в волосах, оно скользнуло на свое место настолько естественно, будто все так, как должно было быть. И, подумав об этом, Лань Юань окончательно успокоился. — Оставь, — он протянул руку, слегка сжав чужое запястье, когда почувствовал, как А-Лин начал было вытаскивать деревянную шпильку из собранной прически, — я хочу носить их обе. А-Лин замер. — Хорошо, — ответил он спустя несколько секунд. Сычжуй снова почувствовал, как пальцы юноши касаются прядей его волос. — Но ведь они совсем не сочетаются! — выпалил А-Лин, не вытерпев и пары минут. — Пусть, — Сычжуй вдруг понял, что улыбается. — Я хочу обе. — Обе так обе... — пробормотал А-Лин в ответ. Однако Лань Юань чувствовал, что напряжение отпустило и его тоже. — А-Лин. — Что? «Прости, что заставил тебя тревожиться», — хотел сказать Сычжуй. Но вслух он произнес лишь: — Спасибо.